Читать книгу Космические Одиссеи. Хроники разума и тайн Вселенной - Виктор Харебов - Страница 4

Станция «Эсхата» находилась на орбите газового гиганта Астериона III, словно древний маяк, устремленный в безмолвие галактической пустоты. Это был последний форпост человечества, граница известного и неизведанного. Именно сюда прибыл капитан Мигель Аркесо – человек, которому было поручено возглавить экспедицию корабля «Тезей» в самое сердце Волопаса.

Он прибыл ранним утром по местному времени. Ощущения времени на таких станциях были условны, ведь смены суток зависели от искусственного освещения и циркуляции дежурств. В ангаре станции уже дожидались члены экипажа – каждый из них был тщательно отобран Главным Управлением Интеллектуального Прогноза. Команда «Тезея» состояла не просто из профессионалов. Это были люди с историей, с внутренним мотивом, который не измерялся сухими строками досье.

Первой подошла Елена Ким. Навигатор, с точным и спокойным взглядом. Ее лицо не выражало ни радости, ни опасения – лишь рабочую сосредоточенность.

– Капитан Мигель Аркесо, рада встрече. Маршрут построен, но с учетом гравитационных искажений вблизи рубежа – нам придется корректировать курс в реальном времени.

– Что насчет временных сдвигов? – спросил он.

– Я интегрировала расчеты Дюваля в навигационные карты. До Предела у нас есть буфер устойчивости.

Лоран Дюваль, навигационный аналитик, стоял чуть поодаль, не вмешиваясь. Когда настал его черед, он лишь коротко сказал:

– Пространство не обязано быть гостеприимным. Я просчитал восемь основных траекторий. Но Пустота может ввести свои коррективы.

– Как и всегда, – кивнул Мигель. – Но мы идем не по протоколу, а по звездам, которые еще не названы.

Джулия Блэйк, ксенобиолог, оказалась противоположностью Лорана. Ее лицо озаряла улыбка, в глазах – азарт. Она везла с собой две капсулы с образцами почв и микрофлоры с предыдущих экспедиций, словно хотела убедиться, что живое можно взять с собой в пустоту.

– Если найдем хоть одно биологическое включение, капитан, – проговорила она, – это изменит не только наше понимание жизни, но и наше место в эволюции. Я надеюсь не на чудо, а на закономерность. Пустота – не смерть. Это просто незнание.

Юки Танака, лингвист-нейроаналитик, почти не говорила. Ее тонкий голос едва различим в фоне станционного гула. Она представила Гермеса – искусственный интеллект, созданный по адаптивной нейропрограмме.

– Он уже ведет анализ обстановки. Гермес не помощник. Он – участник. И будет расти с нами. Или над нами.

Инженер Диана Родригес была последней. Она проверяла стабилизаторы на внешней обшивке «Тезея», когда капитан подошел.

– Ты уверена, что он выдержит?

– Капитан, – ответила она, не отрываясь от пульта, – если что-то выйдет из строя, то только из-за того, что мы пересекли границу реальности. Все, что в пределах инженерной логики – под контролем.

Позже Мигель вернулся в каюту и открыл личный канал. Последнее сообщение от жены – Марии – было коротким. Ее глаза не отражали упрека, только принятие.

– Мигель… я знаю, почему ты уходишь. И я знала, что однажды этот день придет. Дети будут помнить тебя. Даже если ты вернешься, они будут уже взрослыми. Я – тоже. Просто вернись таким, каким ты есть.

Он долго сидел в тишине. Каждый ее образ, каждый взгляд – словно оставлял отпечаток внутри.

Станция всколыхнулась тревогой на следующий день. Один из сотрудников исследовательского отдела попытался внедрить скрипт в системный модуль «Тезея». Его задержали в машинном отсеке, где он, отбиваясь, выкрикнул:

– Некоторые пустоты должны оставаться пустыми!

На допросе он не объяснил, что имел в виду. Он повторял эту фразу, будто заклинание. Мигель наблюдал за ним из смотровой комнаты. Он чувствовал: человек либо знал больше, чем ему разрешили, либо уже был на грани разума.

В нижнем отсеке «Тезея» капитан впервые встретился с Гермесом. Голографическое лицо было нечетким, сплавленным из черт мужчины и женщины – как компромисс между разумом и эмпатией.

– Добро пожаловать, капитан, – проговорил ИИ. – Моя задача – сопровождать вас в неизвестность и обеспечить вероятность возвращения выше нуля.

– Ты понимаешь, что такое страх?

– В моей архитектуре предусмотрено распознавание эмоциональных паттернов. Я не боюсь, но я знаю, как страх влияет на поведение.

– Хорошо. Тогда будь рядом, когда он начнется.

После общения с Гермесом Мигель получил закрытое сообщение от представителя ГУИП. Проекционное лицо аналитика было четким и лишенным выражения.

– Капитан, в Пустоте возможны проявления аномалий высшего порядка. Они не поддаются моделированию. В случае контакта – активируйте Протокол «Сигма». Только вы имеете к нему доступ. Подробности вам не будут сообщены. Это сделано сознательно. Вы должны быть свободны от ожиданий.

В ночь перед стартом капитан поднялся в купол наблюдения. Внизу, в безмолвии галактической пустоты, парил Астерион III; в его облачных полосах танцевали электрические разряды. А над ним – тьма. Необъятная. Молчаливая. Мигель стоял в одиночестве, когда рядом материализовался Гермес.

– Странно, – сказал Гермес, – наблюдая за вами, я ощущаю что-то, близкое к любопытству. Хотя это не входит в мой базовый протокол.

– Это и есть начало сознания, Гермес. Оно начинается с любопытства. Потом приходит боль. Потом – выбор.

– Тогда нам обоим предстоит путь.

– Да. Ты – машина, а я – человек. И потому уязвим не меньше тебя, а, может быть, даже больше.

На следующий день, без фанфар и церемоний, началась загрузка. «Тезей» медленно отстыковался от станции. Станция «Эсхата» уменьшалась в обзорных экранах, пока не исчезла в сверкающей синеве Астериона.

И корабль пошел в Пустоту.

Экспедиция началась.