Читать книгу Старик и Роща - Александр Койфман - Страница 10

05.06.2020. Пятница

Проснулся в хорошем настроении. Еще бы, вчера отправил в Хабаровск последние два очерка. Пошел докладываться в редакцию. Хмурый обычно главред по моему сияющему лицу понял, что я, кажется, рассчитался с Хабаровском. Конечно, будет некоторая редакторская работа, будут мелкие претензии, но уверен, в целом работа будет принята. Ведь по первым десяти очеркам серьезных замечаний не было. Главное я выполнил: все пронизано бравурными мотивами четкого руководства краевым начальством и лично губернатором хозяйством края, представлены манящие перспективы развития. Правда, два-три очерка абсолютно нейтральны, показывают только красоту края, но это тоже было нелишне. Будем надеяться, что краевое начальство выполнит свои обязательства перед редакцией. А мне придется скомпоновать все двенадцать очерков в книгу, добавив достаточное количество воды в текст. Может быть, книгу действительно издадут.

Разговор с главредом был кратким. Он просто сунул мне пухлую папку очередного романа одного из наших плодовитых авторов. Даже ничего не сказал, мол, и так все ясно. Действительно, ясно. Обычно этот автор выдает халтуру, но пишет весьма грамотно, работы для редактора, да и для корректора, не очень много. А платят-то по количеству авторских листов!

Вышел из редакции все с тем же хорошим настроением. И вдруг звонок мобильника. И голос не очень знакомый:

– Добрый день, Владимир Петрович. Вас беспокоит Дарья Сергеевна Дворкина.

Что за черт? Кто это?

– Извините, я не понял. Кто это?

– Даша, дочь Светланы Павловны Волковой. Имею честь пригласить вас сегодня на нашу дачу. Примерно к восьми вечера.

Ни фига себе, выеживается девчонка!

– Дарья Сергеевна, ваше любезное приглашение – большая честь для меня, но не уверен, что смогу воспользоваться им. К сожалению, у меня другие планы и обязательства на сегодняшний вечер.

– Да бросьте, Владимир, думаю, вам стоит приехать к нам. Кроме меня и мамы будет еще одна женщина. Уверена, вам будет интересно познакомиться с ней.

Что за чертовщина! Какие козни строит эта взбалмошная девица?

– Даша, я не заинтересован в новых знакомствах, честное слово – не заинтересован. А маме передай привет.

– Владимир, можно я буду вас так называть? Вы представлялись как Владимир для друзей.

– Да, для друзей. А мы друзья?

– Конечно. Раз вы с мамой друзья и, кажется, даже больше, чем друзья, то почему нам не быть друзьями?

– Насчет «друзья» договорились. Но скажи мне честно, зачем тебе нужно, чтобы я приехал к вам? В чем фишка?

– Приехала из Копенгагена моя сестра Вера на несколько дней. Она взволновалась, что у мамы появился приятель. То есть, извини, друг сердца или даже больше. Очень хочет посмотреть на вас, познакомиться. Никаких других замыслов у меня нет. Думаю, и мама будет рада, если вы познакомитесь.

– Это Светлана поручила тебе пригласить меня?

– Нет, это мы с Верой решили. Владимир, ну что вам стоит приехать хоть на часок? Уверена, нет у вас никаких неотложных дел.

Не вижу никакого смысла в этом знакомстве. Девочки волнуются, что чужой мужчина заберет у них маму? Не собираюсь я забирать вашу маму. Не нужна она мне!

– Ладно, Даша, приеду. Как к вам добираться?

Дача оказалась на Ярославском направлении, на пятьдесят пятом километре. Даже удивительно. Мне казалось, что в таких местах дача – слишком дорогое удовольствие. Может быть, третий муж получил или купил в свое время? Искал довольно долго, так как поленился посмотреть дорогу в Гугле, да и темно уже было. Даже два раза спрашивал направление у встреченных жителей. Дача стандартная для этого поселка – бревенчатый сруб, но довольно вместительный, и участок большой. Собак не было видно, и я смело зашел в дом. Меня встретила не Даша, а крупная женщина в легком бежевом костюме и зимних домашних тапочках, опушенных мехом и украшенных мордочкой белки. Сразу отметил такое несоответствие – сам не понял почему.

– Вы, наверное, Владимир Петрович? Даша сказала, что вы приедете к восьми часам. Мама звонила, немного задерживается, но уже выехала. Проходите в салон, Даша скоро выйдет. Она хозяйничала, готовила ужин, теперь переодевается.

Все так по-домашнему. Что, они с Дашей действительно считают меня кавалером Светланы? Как потом выбираться из этой ситуации? Впрочем, поволнуются, обсудят во всех подробностях и уедут к себе. Светлана – твердый орешек, на наскоки дочерей ответит достойно.

Вера подвела меня к книжному шкафу:

– Посмотрите, здесь, наверное, есть интересные книги. Полистайте, пока Даша не вышла.

Набор книг совсем неплохой, это я сразу отметил. С уклоном на классику. Однако рядом с книжными шкафами на журнальном столике я заметил две мои книги: довольно толстый первый роман и тоненькую повесть. Роман почти новый, но повесть выглядит немного потрепанной. Неужели Светлана читала ее несколько раз? Я тоже полистал повесть, наткнулся на подчеркнутые красным карандашом абзацы. Вгляделся. Неужели это я перенес на бумагу свои сопли? Почему она их подчеркнула? Чтобы посмеяться надо мной? Не успел прийти к чему-нибудь, так как из спальни вышла Даша.

– Владимир Петрович, вы уже здесь? Позвольте представить вам вашу дочь – Вера Владимировна Волкова. Вера, представляю тебе Владимира Петровича Рыжкова – твоего отца.

– Даша, ты хотела сказать «отчима»? Разве мама и Владимир Петрович уже все решили?

– Нет, я все правильно сказала. Вера, это твой отец. Просто мама нам лапшу вешала на уши про твоего отца-летчика, погибшего на Дальнем Востоке.

Я даже не мог слова вставить в их обмен репликами. Не может быть, чтобы Даша, при всей ее любви к розыгрышам и подколам, выдумала подобное. Наверное, ее смутило отчество Веры, совпадающее с моим именем. Но Даша продолжала:

– Я пролистала у мамы папку основных документов, нашла среди них три свидетельства о браке, два о разводе и свидетельство о твоем рождении. Первый брак мамы был с Владимиром Петровичем Рыжковым. И они развелись за полгода до твоего рождения. Кстати, можешь посмотреть все детали их отношений и развода вот в той повести. А с Сухоручко мама расписалась еще через полтора года. И вообще, сейчас мама подъедет, можем спросить непосредственно у нее.

С улицы донесся шум отъезжающего автомобиля, а в дом вошла улыбающаяся Светлана, предвкушающая встречу со старшей дочерью. Естественно, все мы вышли в прихожую встречать ее. Я был поражен, увидев Светлану в странной форме, тем более что на погонах красовались цветные гербы России. По большому гербу на каждом погоне, как генеральские звезды. Она остановилась на мгновение у порога, оглядывая нашу компанию:

– Вера, ты уже познакомилась с Владимиром Петровичем?

Вера ничего не успела ответить, так как вмешалась Даша:

– Да, все познакомились. Мама, тут у нас небольшой спор. Я сказала, что Владимир Петрович – отец Веры, а они никак не могут переварить это. Подтверди, пожалуйста.

Светлана, совершенно не ожидавшая такого поворота, два раза перевела взгляд с дочерей на меня и обратно. Тут не выдержал я:

– Да уж. Проясни нам, пожалуйста, ситуацию, Светлана. Для меня это полная неожиданность. Ты решилась только теперь, через три десятка лет, рассказать мне о нашей дочери, или это все напутала Даша?

Нужно отдать должное Светлане. Тут же перехватила бразды правления:

– Нет, Владимир. Это не я решила все рассказать. Это инициатива Даши. Но спасибо тебе, Даша. Сама я все не решалась на это. Возможно, так ничего и не сказала бы вам всем. Никому не нужны эти тайны Мадридского двора. Вам легче жилось без этой информации.

Даже Даша молчит, Вера совсем в ступоре, да и я не сразу пришел в себя.

– Света, позволь уж нам самим решать, легче ли нам было без знания твоих тайн! Не знаю, как Вера, но для меня большое облегчение знать, что пусть далеко от меня, но живет моя родная дочь. Да и не очень далеко – в паре часов полета. Теперь я не одинок, надеюсь, что и ты, Вера, не отвергнешь меня. Прости за эти высокопарные слова – волнуюсь. Конечно, я простой, никому не известный журналист, не генерал в своей области, но я заранее люблю тебя. Светлана, почему у тебя на погонах герб федерации, как звезда на генеральских погонах? Ты действительно генерал?

– Извините меня все. Возможно, я не права, что лишила тебя, Вера, отца. Не хотела ни с кем делиться тобой, воспитывала одна и для себя. Даже твоего отца, Даша, не подпускала к Вере в первое время. А про гербы – все очень просто. Это – погоны действительного государственного советника РФ третьего класса. Я сугубо штатский человек, но погоны приравнивают меня по какому-то табелю о рангах к генерал-майору.

Неожиданно ко мне подошла Вера, протянула руку:

– Будем знакомы, отец. Я не очень эмоциональна, но поверь, я очень рада, что у меня не только отличная мать, но есть и отец, которого надеюсь узнать поближе и полюбить.

Черт побери. Почему у меня глаза… нет, не текут, но сильно увлажнены. Взял Веру за руку. Хотел пожать, но неожиданно для самого себя притянул Веру к себе, поцеловал в подставленную щеку. Светлана присела на журнальный столик, расстегивает пуговицы форменного кителя. Даже Даша взволнована, хотя она единственная, кто был заранее почти готов к этому взрыву эмоций. И она первая прервала наступившее молчание:

– Сейчас мы пойдем в столовую, немного отметим пополнение нашей семьи. Да, я и Владимира Петровича считаю членом семьи. Хотя понимаю, что ту утреннюю сцену с чаепитием мама приготовила для меня. Как только она вас, Владимир, уговорила на это представление? Я буквально через несколько минут поняла, что разыгрываем спектакль. Поэтому и полезла после вашего ухода в мамин архив изучать ее бумаги.

Посидели в столовой, Светлана переоделась, была очень рада всему: тому, что сбросила с себя тяжесть хранения тайны, что лица у обеих девочек радостные, что Даша взяла на себя роль радушной хозяйки. Но, может быть, ее радовало что-то другое. Разве поймешь женщину, даже если она – генерал?

06.06.2020. Суббота

Проснулся поздно. Теперь восемь утра называю «поздно». Не встаю с постели, пытаюсь вспомнить весь вчерашний день. Все хорошее и все плохое. Вроде хорошего больше. Главное – я не одинок, у меня есть дочь. Пусть она живет далеко, пусть вчера я так и не выяснил, собирается ли она замуж – отделывалась скромным: «Не от меня зависит». Глупости, если женщина хочет прояснить отношения, быстро доведет своего мужчину до марша Мендельсона или хотя бы до обмена кольцами. Может быть, сама предпочитает пока не решать все окончательно. Многие пары по несколько лет живут вместе, не обременяя себя формальностями. Конечно, мне бы хотелось иметь и внуков, раз у меня есть дочь. Но это не мне решать.

Заметил, что не вспомнил при этом Светлану. Почему в поезде неоднократно думал о ней, почему по первому ее звонку, не зная причины, бросился в полночь помогать ей. А теперь, теперь ее заслоняет Вера. Да, на кого она похожа? Волосы Светланы, рост и проглядывающая уже полнота – мои. Лицо – не ясно. В таких случаях говорят: «Похожа сама на себя». Да плевать, на кого она похожа. В любом случае это моя дочь. А Даша? Даша, которая смело причислила меня к семье. К какой семье, семье Светланы и ее дочерей? Хочу ли я считать ее близкой родственницей? Мне нравится ее задорный характер. И вообще, я благодарен ей: если бы не она, Светлана не решилась бы выдать хранимую много лет тайну.

Размышления прервал звонок мобильника. Звонила Вера, извинялась, что будит так рано, но она уезжает во Внуково. Говорила, что надеется на встречи, хотела бы иметь возможность созваниваться; спрашивала, есть ли у меня аккаунт в Вотсаппе или в Скайпе. Продиктовал ей свой телефон. Тут же проверили связь – все работает. Вера говорит, говорит, пытается растормошить меня, рассказывает об интересных исследованиях на каком-то острове, где оказалось слишком мало скелетов с гаплогруппой R1b. Преобладают с гаплогруппой R1a. Я ничего не понимаю, весь какой-то застывший, только отвечаю на вопросы. Разговор закончился, я обзываю себя всячески за неумение поддержать беседу. Ладно, придет время, мы привыкнем друг к другу.

Начал одеваться, и новый звонок мобильника. Теперь меня тормошит Даша:

– Владимир, Вера уехала, можем честно поговорить. Скажи правду, у вас что-то есть с мамой, или это только ее попытка устранить то, что встало между вами, восстановить через три десятилетия в какой-то форме отношения?

– Даша, я могу говорить только за себя. Остальное спросишь у Светы.

– Ну хотя бы скажи за себя. Ты так естественно играл свою роль на кухне у мамы, а на даче был какой-то потухший. Тебя давила общая атмосфера, или ты увидел маму совсем по-другому?

– Даша, ты же видела Светлану, приехавшую на дачу. Светлана – генерал. А кто я? Неудавшийся писатель, слабенький журналист. Разве что редактор из меня приличный. Я всю жизнь не больно-то утруждал себя, не стремился сорвать звезды с неба. Или на погоны? Так лучше сказать? А Светлана пахала день и ночь. Мы отдалились друг от друга именно из-за несоответствия наших жизненных ценностей, приоритетов. У Светланы главное было – успех, карьера. Она жила, чтобы работать; я работал, да и сейчас работаю, чтобы жить.

Возможно, она просто повышала самооценку, не задумываясь о карьере, но все это приводило к охлаждению наших отношений. Это я сейчас так понимаю, а тогда просто злился, так как видел, как мало значу в ее глазах. Вот и с Верой… Светлана поставила целью самостоятельно, без чьей-либо помощи вырастить Веру. Добилась. Ну и что? Вы обе далеко от матери, видит вас урывками. Рядом никого нет. Ну какой мужчина будет комфортно чувствовать себя рядом с генералом? Мне это тоже трудно представить. А что она думает – не знаю.

– Владимир, мама совсем разная на работе и дома. На работе – это педантичный начальник, не дающий спуска подчиненным. Дома – заботливая женщина, абсолютно без командирских замашек. Мы часто болтаем с мамой по телефону, она много рассказывает мне. Могу даже уверенно сказать, что она устала быть передовиком на работе. Ей обещали присвоить другую степень или звание, не помню, как это называется, это дает второй герб на погонах, но нужно было согласиться принять еще две какие-то службы под свое крыло. И она отказалась. Ладно, не буду тебя подталкивать. Но я была бы рада, если бы ты стал моим отчимом. Рада была бы за маму, за Веру, за себя. И за тебя немножко.

Господи, Даша считает меня способным на супружескую жизнь? Это после почти тридцати лет одиночества? Думаю, она ошибается. Мне и так хорошо, в нынешнем положении. Да и Светлану, почти уверен, нынешний статус устраивает. А что будет лет через двадцать… что будет, то и будет. Только подумал о Светлане – снова телефон звонит. На этот раз домашний. Пропустил несколько звонков – не хотелось разговаривать еще и со Светланой. Уверен был, что звонит она. Кто еще может звонить так рано утром в субботу. Знакомые мужики наверняка еще спят, да и мало кто звонит мне по домашнему телефону. Не выдержал, поднял трубку.

– Владимир, ты не спишь? Мог бы подъехать ко мне? Я уже приехала с дачи.

– Вообще-то планировал утром побегать. А в чем дело?

– Дело в Верочке. Нужно обсудить.

– А что с Верой? Я сегодня разговаривал с ней, она улетает; сейчас, наверное, уже во Внуково. Разговаривала спокойно, приглашала к себе в Копенгаген.

– Нет, я не волнуюсь о ней. Она очень прагматична, иногда это даже пугает меня.

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в нас. Я раньше не задумывалась об этом; мы с тобой живем себе, не пересекаемся. Даже встреча в поезде – игра случая. Но теперь у нас появилась общая дочь, взрослая дочь. Как это скажется на нас?

– Не думаю, что сильно скажется. Мы живем в Москве, Вера – в Копенгагене, продолжает учиться в докторантуре. Не думаю, что она вернется в Россию. По ее ответам на личные вопросы понял, что кто-то у нее имеется. Но она пока не решилась на ответственный шаг. Кстати, я намерен летом съездить к ней.

– Это все опять не о нас. Ты не хочешь говорить о нас? Я буду говорить прямо: ты не хотел бы в какой-то форме восстановить наш брак? Хотя бы как гостевой.

– Света, ты четко представляешь, о чем говоришь? Ты генерал, генерал-майор. Тебе предлагают должность и звание уровня генерал-лейтенанта. А мое положение чуть повыше ефрейтора, пониже сержанта. Хотя, кажется, мне присваивали звание старлея лет двадцать назад. И что я должен был бы чувствовать рядом с генералом? Да я не решился бы даже в постель тебя завлекать.

– Ну, не только в постели дело. И пойми, с тобой сейчас говорит не генерал – просто женщина, которая устала быть одинокой. И дело не только в одиночестве. Когда мы встретились в поезде, я много времени размышляла, почему мы расстались. Поняла, что дело было не только в твоей измене. Дело было, в первую очередь, во мне. Твоя измена была только поводом изменить мою жизнь. Девчоночная влюбленность уже прошла, я хотела пробиться во взрослую жизнь, добиться успеха. И уговорила себя, что без тебя мне легче будет достичь того, что я хочу. Не нужно будет отвлекаться. Глупая была, не понимала, что внешний успех не дает счастья.

– Но ты почти сразу после нашего развода сошлась с этим, как его?

– Сухоручко. Еще одна моя ошибка. Не хочется даже говорить о нем.

– Почему же? Вспоминая ваш брак, мы говорим не о нем, а о тебе, сделавшей этот шаг. Тебе показалось, что он не будет помехой в твоем продвижении к сияющим вершинам?

– Зачем ты так говоришь? Я уже была беременна, когда разводилась с тобой, не представляла, что значит в одиночестве поднимать ребенка. А после родов было очень тяжело и морально, и материально. Не хотела обращаться к тебе – гордость заела. А тут мой сослуживец пел о любви, о том, как мы вместе будем воспитывать Верочку. И я сдалась, хотя знала, что он любит выпить. И не было в то время никаких мыслей о карьере – лишь бы выжить.

– И отбросила этого Сухоручко, когда поняла, что не будет от него тебе никакой помощи.

– Возможно, что так.

– Но почему не обратилась ко мне? Я очень тяжело переживал твой уход. Ты, наверное, имела представление об этом, ты ведь читала мою повесть и даже подчеркивала некоторые места. Был бы безумно рад дочке, уверен в этом. Возможно, и жизнь моя изменилась бы, почувствовал бы ответственность за вас с Верочкой.

– Я тебе уже говорила: гордость заела.

– Ну да, от постороннего, от отца Даши, ты помощь приняла – гордость не мешала.

– Извини, Владимир, Сергея я уважала и любила. Он никогда не давил на меня, спокойно выслушивал все мои необоснованные претензии. За ним я была как за каменой стеной.

– Понимаю, но, извини, никак не могу изменить прошлое или забыть его. Я всегда помогу тебе и девочкам, если это будет в моих силах. Но и только.

Маалот, 29.05.2025