Читать книгу Старик и Роща - Александр Койфман - Страница 6

10.05.2020. Воскресенье

На поезд я чуть не опоздал, хотя у меня в памяти зафиксировалось время отправления – половина третьего, или что-то подобное; да и надеялся, вероятно, что поезда всегда опаздывают. А скорее всего, и не заморачивался по этому поводу, привык, что меня перемещают с места на место прикрепленные чиновники. Тем более в такие праздничные деньки. А дни оказались очень тяжелыми. Вернее, вторая половина предыдущего дня, начавшаяся сразу после небольшого парада и демонстрации в честь 75-летия победы. Меня увезли на какой-то номерной завод, быстренько провели по двум цехам, в которых я не увидел ничего секретного: что-то штамповалось, что-то собиралось, но конечных изделий мне не показали. И не с кем было в цехах поговорить, не было реальных работников – только руководители второй руки из управленческого аппарата, которые сразу же отвезли меня в заводской профилакторий, усадили за праздничный стол, и начались бесконечные тосты: за победу, за оружие, которое ковалось на заводе во время войны, сразу же после войны и вот теперь, когда славная армия не обижает заказами завод. К одиннадцати вечера, когда даже у самых стойких бойцов кончились тосты, меня отвезли в гостиницу.

Журналистская жизнь, особенно в командировках, а может быть, и унаследованные от отца гены, воспитали во мне стойкость к принятию целебных напитков. Тем более что пили мы неплохой вискарь. Но сравниться с хозяевами я не смог бы никак: реально отпал уже часам к десяти. Нет, на ногах я еще держался, то есть со стула не падал, но пить уже не мог. И в машину меня сажали втроем. Утром, если можно назвать утром фактический полдень, меня разбудили, отвезли опять в тот же профилакторий, заставили поесть. Но еда не лезет в горло, если ее не смочить и смягчить добрыми глотками виски. Это мне дружно объяснили всем «заседавшим» обществом. Настрой компании был на длительное заседание, ведь праздник пришелся на субботу, а в воскресенье не грех продолжить дружескую встречу. Возможно, я действительно опоздал бы на поезд, но чиновник краевой администрации, сопровождавший меня при всех переговорах в городе, занервничал, настоял, чтобы я сел скорее в машину. Уж он-то великолепно знал время отправления скорого на Москву. Так что доставили меня в купе за две минуты до отправления поезда.

11.05.2020. Понедельник

Даже не познакомившись толком с будущими попутчиками, я завалился спать и проспал весь день. Проснулся от холода и наступившей тишины. Оказывается, я спал без ботинок, кто-то из попутчиков пожалел меня: снял ботинки и прикрыл одеялом. В купе все спят, колеса не стучат, дверь купе не хлопает. На часах семь вечера. Время московское, так как я часы не переводил на местное время. Да и какое из «местных» времен выбирать, ведь почти все время в движении. Следовательно, местное где-то около часа. Обулся, обнаружил на столике стакан чая в подстаканнике – вероятно, проводница принесла его мне и не унесла. Не задумываясь, выпил холодный чай, вышел на перрон. Проводница уже ушла в свое купе, никто не ходит и не бегает по перрону. Идти к зданию станции не хотелось, хотя вот оно, почти рядом, и сияет название – Белогорск. Посмотрел на табличке в проходе – стоянка тридцать семь минут, но кто его знает, сколько минут мы уже стоим на этой станции. Подышал свежим воздухом, а тут и проводница вышла в тамбур – значит, скоро поедем. Пришлось возвращаться в душное купе.

Прилег, попытался заснуть – бесполезно, в голове мелькают физиономии вчерашних и позавчерашних собутыльников. Ничего не помню из их рассказов о славном прошлом завода. А жаль, что-нибудь удалось бы втиснуть в какой-нибудь очерк или даже в книгу. Ведь писать придется, и немало. Зря, что ли, меня отправили в такое путешествие. Вероятно, это была идея местного губернатора – прорекламировать край, показать, что жить в нем можно, и жить можно хорошо. Губернатора волновало постоянное уменьшение населения края, на которое не действуют обещания высоких зарплат и всякие льготы, в том числе северные.

К сожалению, его люди обратились в наше издательство, и «виноватым» оказался я. Наше издательство, помимо рутинной работы с авторами (обычно самостоятельно оплачивающими издание своих «шедевров»), выпускает и странный журнал. Журнал постоянно дотационный, так как тираж маленький. А маленький, потому что слишком расплывчато определяет свои интересы. На страницах нашего журнала можно найти и кулинарные советы, и серьезные статьи на темы отношений с бывшими братскими республиками, и заметки о развитии окраин федерации. Губернатору требовался мужчина, опытный журналист и писатель, готовый два месяца посвятить поездкам по территории края, беседам с производственниками и простыми жителями. Естественно, таковых в издательстве, включая меня-фрилансера, оказалось меньше двух, то есть я один. Остальные мужчины или слишком старые, или связаны сторонними обязанностями: у одного начался очередной семестр, никак не может на два месяца бросить учебу в вузе, другой должен помогать жене с недавно родившейся двойней. Я не знал, какими методами давили люди губернатора на главреда. Возможно, специфическими, ведь о губернаторе ходила своеобразная молва, с ним пытались связать противоправные действия в первые годы нашего тысячелетия. Да и сейчас под него ведутся подкопы, тем более что он из ЛДПР. Но, возможно, перед главредом просто повесили большую и сладкую морковку. И теперь он настойчиво добивался моего согласия. Естественно, я ожесточенно отбивался:

– Я не могу лишаться заработка в течение двух месяцев.

– Пиши очерки, заметки. Да что хочешь, лишь бы это нравилось губернатору. И не забудь, ты должен родить не менее дюжины очерков о людях края, их работе, их отдыхе и мечтах. В общем, ждем прекрасных сказок.

– И что я заработаю? На редактировании я получаю у тебя не менее семидесяти тысяч в месяц. А что мне заплатят за паршивые заметки о трудовых коллективах? Ты же их не будешь печатать?

– Надеюсь, что будут приличные очерки, живые, хоть на что-то похожие – пару штук напечатаю. И пойми, так как это воля или прихоть губернатора, платить будут по самым высоким расценкам. Это мне клятвенно обещали. Да и сможешь потом издать у них книгу очерков. Об этом тоже был разговор. Напечатают приличным тиражом.

– Нет уж! Над книгой нужно провозиться с полгода, а заплатят копейки. Проверено.

– Не хочешь книгу – не пиши. Но обещали за книгу выделить премию. Солидную.

– А кто оплатит дорожные расходы? Ты пошлешь в командировку?

– Нет, не наше издательство, нам это было бы не под силу. Все оплачивает какая-то фирма, многим обязанная губернатору.

– Скажи прямо, есть хоть какой-нибудь вариант не связываться с подобной поездкой? Ведь сейчас не Советский Союз. Да я и обалдею там, в тайге, за два месяца. Или сопьюсь.

– Насчет сопьешься или нет – твоя проблема, и тебе ее решать. Извини, но кто-то должен поехать. И у меня нет никого другого для этой работы. А если ты подведешь меня – прости, но на редактирование буду отдавать тебе только самую дохлую мразь, оплачиваемую авторами.

Да, в это я вполне мог поверить. Своя рубашка ближе к телу. Возможно, губернатор пообещал главреду подписать на наш журнал все библиотеки края, в том числе школьные. И прижать меня он вполне может. Знаю я, какая туфта иногда поступает в наше издательство от самонадеянных «гениев». И ведь печатаем. Пришлось соглашаться. Но ладно, это уже пройдено, даже два очерка уже напечатаны в местных газетах: о рыбном промысле, о красотах долины реки Чары. По несколько тысяч рублей получил за каждый. Конечно, деньги смешные, но ведь мне здесь все оплачивалось: гостиницы, питание (в широком смысле), транспорт. Даже была своеобразная попытка озаботиться о выпуске пара после недели, проведенной где-то у черта на куличках, в двухстах километрах севернее Охотска. Чувствуется твердая рука губернатора. Так что для моего бюджета эти два месяца не были нагрузкой.

Это хорошо, но ведь нужно будет оправдать все обещанное, сваять еще не менее десятка очерков. Иначе что-то не получит любимая редакция, а в результате будут проблемы и у меня. Придется с сегодняшнего дня засесть за мой ноутбук, собирать записи, что-то компоновать. И где? В этом купе, наслаждаясь ароматами, исходящими от моих попутчиков? Ладно, будет день – будут идеи. А сейчас нужно пытаться заснуть.

Все тот же понедельник: 11.05.2020

Не ожидал, что буду спать так крепко. Проснулся в час сорок три. Это по моим часам, по московскому времени. По местному, наверное, около восьми утра. Должны ведь мы за ночь оставить позади часовой пояс. Оделся, вышел в тамбур. Оказывается, мы в каком-то Магдагачи. Проводница закрыла дверь перед моим носом, проворчала: «Нечего разгуливать, холодить вагон».

Пришлось ретироваться, тем более что стоянка всего пятнадцать минут, которые уже кончаются. Выспался, отдохнул, нужно начинать работать. Но сначала заправиться – пошел в вагон-ресторан. Наверное, все еще спят, так как посетителей почти нет. Выбрал, что подают, ведь вариант ночью только один. Скромно занял пустой столик подальше от кухни, спокойно поглощаю принесенное. И вдруг мелькнула идея: если здесь пусто все время, кроме завтрака, обеда и ужина, можно попытаться работать здесь. Поговорил с начальником ресторана, показал ему журналистские корочки, пообещал упомянуть его ресторан в одном из очерков. Результат прекрасный – получил разрешение работать здесь дни и ночи напролет. Пустяк, а приятно.

После завтрака уселся с ноутбуком в своем уголке основательно. Больше часа проглядывал бесконечные записи, пытался выбрать хоть что-то интересное – выбрал записи о золотодобытчиках. Конечно, это не Клондайк, и я не Джек Лондон, но записано много не о механиках большой драги на ручье в Ванинском районе, с которыми провел мартовский день, а о старательской артели, приютившей меня в середине апреля. Тогда я колесил, вернее, меня возили, по совсем глухим местам края, почти на границе с Якутией или Магаданской областью – они там были где-то рядом. Если бы заказ был на художественный рассказ – материала было бы много. Но все – чернуха, губернатор подобное не одобрил бы. Пришлось по крупицам подбирать что-то приличествующее. И досочинять многочисленные детали.

Пишу и морщусь, разве что не матерюсь про себя. Ну как писать о вечно поддатом Самсоныче? А он ведь был в артели главным специалистом, то есть именно он определял, какой очередной участок ручья проверять, учил молодых ребят, недавно пришедших из армии, ставить нехитрое оборудование. Но будучи в больном, то есть трезвом состоянии, оказался сварливым и капризным стариканом, думающим только о стаканчике водки. Противно было даже смотреть на текст, выплывающий на очередном листе, – таким радушным и заботливым хозяином артели я запечатлевал Самсоныча. Возможно, я попал не в лучший момент работы артели – куда-то ускользнул фарт, вероятно, нужно было передислоцироваться выше по ручью. А это тяжелая непроизводительная работа, которую хочется хоть немного отсрочить: авось все уляжется само собой, авось найдем новые точки рядом со старым табором.

Что-то настрочил тысячи на две с половиной слов. Позднее подрежу все, что слишком выпирает, добавлю позитива – сойдет. Пора бы пообедать. Только решил захлопнуть ноутбук, гляжу – мне улыбается невысокая дама моих лет. Что, нет свободного столика, планирует приземлиться рядом со мной? Ладно, мне-то что? Но она подходит, не переставая улыбаться произносит:

– Какими судьбами, Владимир Петрович?

Владимир Петрович – это я, но мы что, знакомы? За последние двадцать с хвостиком лет моей холостяцкой жизни пришлось познакомиться со многими дамами, в том числе и моего возраста. Даже растерялся. Снова улыбнулась:

– Да, это я, Владимир, – и добавила: – Петрович.

Вгляделся – это же Света, как же ее отчество? Нерешительно тяну:

– Не узнал тебя сразу, Светлана. Извини, не помню отчества.

– Светлана Павловна, но Светлана звучит лучше.

Встал, неудобно сидеть перед стоящей женщиной:

– Присаживайся. Я уже убираю свой ноутбук. Будешь обедать?

Я все еще в растерянности – встретить за тысячи километров от Москвы первую и единственную бывшую жену – тут любой растеряется. Но видно, что у нее хорошее настроение, скандала точно не будет. Да и не была она никогда скандалисткой. Расстались мы со Светой, помню, без претензий – делить нам было нечего, не успели за два года обзавестись вещами, капиталами, детьми. А причины развода уже успели детально обсудить. И позднее, при единственной после расставания встрече в бывшем универмаге, смутно помню, спокойно обменялись стандартными вопросами и ответами: как жизнь, где работаешь и подобными.

Эта встреча состоялась в 2001 году. Светлана рассказала, что уже несколько лет замужем, подчеркнула – муж очень положительный, совсем не пьет, даже в компании. Окончила новые курсы, сменила работу. Теперь работает старшим инспектором в районной налоговой службе. Растет Верочка, показала на малышку. Я немного прихвастнул, несколько увеличив тираж повести, умолчав, что деньги, полученные за полугодие работы над повестью, мог бы получить за пару недель редакторской работы. Кстати, больше ничем похвастаться и не мог. Ничего за эти годы не написал. Не до бесплатной работы – нужно было удержаться на поверхности. Светлана посочувствовала по поводу смерти моей бабушки: оказывается, читала в сети публикацию группы друзей о ее смерти. Наверное, не о чем нам было говорить. Помню только, что стоящая рядом со Светланой Верочка тянула ее за юбку в сторону игрушек на стенде. Обменялись улыбками, пожелали друг другу успехов. И все, разошлись.

Собственно, и сейчас особо нечего обсуждать. Светлана о работе ничего не сказала, упомянула только, что давно работает в аппарате Федеральной налоговой службы, занимается налогообложением юридических лиц. На мой вопрос о семейном положении коротко ответила, что вдова, две дочери устроены. Я не стал ничего привирать, мол, писателем так и не стал, кормлюсь редактированием, иногда отрываюсь, как вот сейчас, на журналистском поприще. Живу один – повторно не женился. Но, действительно, обо мне нечего больше сказать – обычный неудачник, не нашедший своего места в новом обществе. Собственно, «новым» трудно назвать наше общество, хотя оно уже более тридцати лет все новее и новее, но меняется мало.

Пообедали, пожелали друг другу успехов. Я сказал, что сижу обычно за этим столиком, работаю, так что Света в следующий раз может не искать свободный стол. После ее ухода не взялся снова за работу, осталось чувство неудовлетворенности разговором, холодностью обмена стандартными вопросами. Да и внешний вид у меня уж чересчур занюханный: не брит, давно не стрижен, одежда не третьей свежести. В общем, лох, неудачник, спасибо хоть, что не бомж.

Так, в расстроенных чувствах, и ушел в свое купе. Немного отошел только после разговора с женщиной, которая сразу представилась Софьей, улыбаясь упомянула о снятии с меня ботинок и укрытии одеялом. Она была словоохотлива, радовалась поездке к сестре в Екатеринбург, которая была для нее первой в этом тысячелетии. Описала подарки, которые везет сестре, даже хотела показать их. Пыталась уговорить меня рассказать, о чем пишу, но я успешно постарался уклониться от подобной чести.

Двое других попутчиков – молоденькие лейтенанты – почти не слезали со своих полок. То ли стеснялись помешать нам со словоохотливой дамой, то ли просто отдыхали от тягот казарменной жизни. Но рассказали, что едут в Москву, выбрали поездку поездом, чтобы продлить отпуск, ведь время в пути не засчитывается за отпускное.