Читать книгу "Бог" едет в Ашкелон - Александра Сашнева - Страница 14

Я смотрю на профиль Яэль, на фоне мелькающих пальм в глубокой лохматой темноте ночи и вспоминаю только что ушедший день. Если во чреве Внуково была сплошная маямта, то теперь все сменилось невообразимой легкостью скорости. Хайвей то летит стрелой, то закладывает виражи, и я чувствую мир как музыку, я все сильнее врастаю в музыку этого мира.

От Ашкелона до Газы 14 километров, но я уже знаю в своей жизни, что судьба возьмет свое там, где она решит, а не там, где ты думаешь. Судьба опускает с небес волшебный куб, как в японской манге. Опускается Куб, и внутри него начинается сражение. Нет, не добра со злом. Двух идей, двух миров… в буддизме нет зла. Мироздание не может совершить Зло, зло существует только с маленькой буквы. Вот встречается тигр и олень, и они оба борются за жизнь – каждый за свою. А Создателю все равно, чья жизнь победит, ему важна сама Жизнь. К сожалению, Жизнь это борьба за жизнь. Круг пищи, круг побед и проигрышей. И ты никогда не угадаешь, что тебе предрешено, можешь только принимать это с любовью, с безусловной любовью. Даже когда замирает все внутри, и душа зависает где-то над макушкой, любить и это. Поэтому поток новостей, которые тёк в Москве насчет вечного ближневосточного конфликта, меня вообще никак не трогал. У меня тут, в Стране, куча друзей и знакомых, никто из них пока не сбежал отсюда.

– Даже хорошо, что работы застряли в Баку, - говорит Яэль. – Они их нам домой привезут.

И я смеюсь от неожиденности:

– Да-да, когда бы еще кто привез задержанный багаж на дом в Москве. – Вся Москва, как Израиль, - говорит Яэль. – Здесь все население семь миллионов. Просто большой город, протяженностью с севера на юг четыреста семьдесят километров. – О, черт! – опять удивляюсь я. – Это же меньше, чем от Москвы до Питера!– Ага. Я рада, что ты приехала, - говорит Яэль. – И что ты успеваешь на «Международный конгресс системных расстановок». – Да, я тоже рада, - говорю я ошалело. – Если честно, то я вообще в добром шоке, и мои реакции слегка тормозят. Я наблюдаю за ними, но не успеваю проявить. Небольшой примороз. – Ничего! Быстро оттаешь, - улыбается Яэль. – Леха там что-то приготовил вкусненькое, наверное. Да еще от дня рождения вчерашнего куча еды осталась. ДР друзей отмечали у нас.

Мы выбираемся из лабиринта Яфо, и Яэль начинает говорить о Берте Хеллингере. Яэль живет в профессии, в расстановках. На скоростном ночном хайвее – это вообще круто. Я реально чувствую себя в кино. Наверное, Тарантино мог бы снять такой фильм: прилетает гражданка в Израиль, как в зазеркалье, ее встречает другая дама, и они с ходу давай же говорить о Хеллингере. Не про шпильки, не про бренды, не про мужиков, а про полевые практики, про глубину времен, как это все отзывается в рутине.

А бывает вообще рутина? Бывает, когда ты видишь только рутину, то и живешь в рутине. А если ты видишь поле, а лучше, когда вы вдвоем, вчетвером, вдесятером, в пятьсотером видите поле, тогда вы оказываетесь во втором мире. Самые сильные люди, кто умеет увлекать во второй мир. Сила – там. Второй мир управляет первым. Это как совершать омовение Небесной водой, омывая руки водой из латунной кружки с двумя ручками. Или из серебряной.

На огромном ночном небе я вижу экран небесного кинопотока, который показывает мне тренинги, на которых бывали Яэль и Леха. Леха ждет нас в Ашкелоне. Я слушаю Яэль, а Берт очень медленно, медитативно втягивает Яэль и Леху (я видела ролики с Хеллингером) в поле системной расстановки. И я тоже там, я чувствую всё своими зеркальными нейронами. Я в небесном кинотеатре. А вокруг пальмы. Это точно Тарантино.

Вы видели, как Яэль водит машину? Не видели? Ну, и напрасно. Машина у Яэль, как собака или лошадь, у них есть отношения. Нормальная такая ковбойская лошадь - самостоятельная, выносливая. Знаете? Есть наездники, которых любят лошади. Потому что этот наездник чувствует режимы лошади так, как она сама, лошадь, чувствует. Потому что приятнее делать работу, когда ты ее любишь. А если любишь, то потому что комфортно – вот тут нажать, дать газу, а тут дать продышаться. Вот Яэль такой водитель, машина ее любит.

– Ашкелон – особое место, - говорит Яэль. Ему пять тысяч лет. Ты почувствуешь. – Да. Я уже чувствую. Тут другой воздух. Он двойной.– Что ты имеешь в виду?– Этот воздух протяжен во времени. В нем не только энергия кислорода, но и энергия времени.

Берт Хеллингер был немецким католиком. Он получил духовное образование и до 1968 года был католическим священником, после Второй мировой войны он провел 16 лет в Южной Африке священником ордена Марианхилл, а так же директором в школах для зулусов. Шестнадцать лет – это много, за это время можно глубоко погрузиться в другую культуру, в мир других людей. В конце 1960-х годов, после участия в межрасовых экуменических тренингах по групповой динамике, Берт покинул духовный сан. Психология стала для него интереснее. В своей работе «Движение духа» Берт далеко отходит от традиционных психотерапевтических подходов и религиозных концепций. Движение духа!

Я выслеживаю мое тело, что оно чувствует сейчас. Ветер и место имеют значение. Даже ощущение цвета меняется в зависимости от места, света, ветра. Воздух Африки приносит с юга жару сюда весной – горячий сухой хамсин. Но сейчас мягкий теплый ветер со Средиземного моря – бархатный сезон. А ведь живя на Юге Африки, Берт не мог не чувствовать африканский ветер, не мог не впитать его в свое тело, в свой ум.