Читать книгу "Бог" едет в Ашкелон - Александра Сашнева - Страница 15

Мое ухо живота топило на полную мощность, оно сделалось похожим на аэротрубу. Машина неслась по хайваю. Я смотрела фильм про Берта Хеллингера и Яэль на экране небесного кинотеатра, и неожиданно мое ухо живота сказало мне, что есть связь между системными расстановками и моими метапрактиками, психомагией Алехандро Ходоровски и гештальтом. Слышать тело. Его малейшие движения, его потоки, мягкие толчки или холод.

Как это происходит, когда заместитель вдруг принимает на себя поле клиента? Откуда приходят эти телесные движения? Почему ты чувствуешь связь с нитями времен и пространств. Кто все эти люди и почему они отзываются? А что, если я расскажу, что основной объем мозга людям дан для общения, для создания текста между, для создания големов из воздуха. Мы складываем в этих големов все, что с нами случилось, нам они бывают дороже, чем телесные, «кожаные», как говорят роллеры. Кожаные могут умереть за текст, за книгу.

Лучший способ очаровать другого – затащить его в свой рассказ. Даже красота человеческих женщин – это тоже рассказ о красоте. Иначе, зачем все эти странные люди Африки вставляют в свои губы и в уши огромные глиняные тарелки? Это их рассказ о красоте, он существует в их поле, и поле держит людей, как батут. Люди качаются на этом батуте текстов и чувствуют, что им не страшно. Пока есть батут, не страшно. Это поле предают из поколения в поколение. Со словами, с мелодиями, движениями танца, щелчками кастаньет. Людям нужно создавать текст. А точнее метатекст. Вначале было слово.

Разве мы не принимаем в себя всю предыдущую жизнь человека, когда подходим к нему, чтобы поздороваться первый раз? Разве мать не передает нам всю историю рода своими страхами, радостями, эмоциями. Разве все ее тело не трепещет, отзываясь на воспоминания и смутные движения своей родовой истории? Разве отец не передает нам своим дыханием все, что случилось с ним прежде и случилось прежде, чем его зачали его отец и мать? Разве тело не помнить все эти микродвижения, что отозвались на испытания и победы, бывшие задолго прежде тебя?

На иврите жизнь – хаим (множественное число). Жизнь можно жить только во множественном числе. В одиночестве жизнь не существует, кто-то должен видеть тебя, а значит, вас должно быть много. Коридор отражений. По-русски жизнь – живот. Еда и дыхание.

Вот, что важно. Мы вместе можем дышать в рифму и добывать еду. Вместе строить дом, возделывать поле. Нет, не так. Надо написать с большой буквы Еда. Еда – все, что входит внутрь. Вдох - это тоже еда. Наши вдохи-выдохи – вдох и выдох Создателя. Он дышит нами. Мы его легкие. Я слышу в голосе Яэль Его Дыхание. И я с удовольствие погружаюсь в это поле. Сама ночь жарко входит в мои жилы, вливая с меня жизнь после изматывающей торопливой Москвы.

«Ашкелон. Ты это почувствуешь. Тут все иначе». Я улыбаюсь, я уже чувствую. Живительный сок жизни течет по моему телу. В России много холода, а холод выталкивает в небеса. Хочется уйти из жизни в Небо. А здесь, в Ашкелоне, Небеса опустились на землю, обнимают нежно и тепло.

Странно, что я везу сюда моего «Бога». Надо будет спросить у Крылатого, что он думает по этому поводу. Это небольшая работа, всего 50 на 70 сантиметров. Оргалит. Она небольшая, она не тяжелая, но я чувствую, что за ней тащится огромный вес всего мира. Это похоже, как будто идешь через воду, хочешь быстрее, но когда медленно, то вода успевает тебе уступить дорогу, потому что это маленькая вода, а когда ты идешь быстрее, то ты уже имеешь дело со всей водой в океане. С водами. Вот так и я чувствую, что этот «Бог» тащит за собой океан.

Мой «Бог» творит нашу жизнь своими Руками. Его руки превращаются в ангелов и обнимают нас. «Бог» застрял в Баку. Я вспоминаю книгу Леши Френкеля «Бог, которого не было». Как я читала ее, как я потом записывала кусок текста и снимала клип для Леши. И понимаю, что это одно поле, которое создает мир. Дух мира, его дыхание. Китайцы называют это дао, поток. А у нас дыхание.

Я перенимаю у Яэль ее звуки, это моя охота на музыку. Мои охоты на голоса – для клиентов, которые хотят сделать шаг на новую ступеньку. На ступеньку из ямы, из отверженности, из отлучения от жизни. Или на более высокую ступеньку. Я слышу в голосе Яэль ту Силу Бога, которая здесь витает над всем: над морем, над темными зарослями, над песком, пальмами, домами. До Газы четырнадцать километров. И там тоже дышит Бог.

Бог обнимает всех. Он всем дает свое Дыхание. Странно, что я везу моего «Бога» в Ашкелон. Наверное, я для этого и еду в Ашкелон, чтобы тут тоже был мой «Бог». Или мой «Бог» везет меня в Ашкелон, чтобы показать мне свои места? Яэль – ангел? Яэль – Рука Бога? Бог простер свою Руку над моей жизнью и выдернул меня из Москвы в Ашкелон. Он так делает второй раз. За что? За то, что я сделала что-то важное. Тот раз я написала книгу «Танго с ветром», провела большой год консультаций девушкой, которая потом стала писателем. Счастлива ли она? Не знаю, но она живет свою жизнь. Вот «Бог» зачем-то прислал ангела Яэль, чтобы показать мне Ашкелон.

– Мы приехали,- говорит Яэль. - Вот «Две коллибри» на кольце.