Читать книгу Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней - Алексей Корнилов - Страница 11

Часть 1. Страна ручного управления Глава 1. Россия до проекта «Окаменённое нечувствие»

Оглавление

Проблема была видна и до Петра. На протяжении XV—XVII веков власть снова и снова пыталась «починить» управление: кодифицировать право, ограничить произвол на местах, рационализировать торговлю, упорядочить службу. От Судебника 1497 года и поместной системы Ивана III через создание приказов при Иване IV — первых постоянных центральных органов с архивами и штатом дьяков — до реформ середины XVII века: отмены кормлений, протекционистской торговой политики, наконец отмены местничества в 1682 году, нанёсшей удар по системе распределения должностей по знатности рода.

Отец Петра, Алексей Михайлович, был правителем вдумчивым и видел проблемы системы, пожалуй, острее многих своих предшественников. В письмах и указах он жаловался на «окаменённое нечувствие» подданных и хроническую нехватку людей, способных действовать самостоятельно. Он понимал, что старая аристократия больше занята местническими спорами о чинах, чем делом, что воеводы воспринимают должности прежде всего как источник личного дохода, а государственные задачи — как досадную нагрузку. Видел, что приказная система медлительна, дублирует полномочия и порождает конфликты, а страна технологически и в военном деле заметно уступает Европе.

И он действовал — в меру своего понимания. Чтобы не зависеть от медлительной Думы и вороватых воевод, создал Тайный приказ — личное ведомство, дьяки которого сопровождали послов, воевод и полки, ведя за ними наблюдение: попытка внедрить личный контроль там, где не работала системная лояльность. Понимая нехватку квалификации в технике и военном деле, массово приглашал иностранных специалистов. Пытался унифицировать право и ограничить произвол на местах. Именно при нём появились полки нового строя — первая серьёзная попытка создать армию европейского образца.

Но всё это давало частичный эффект. Тайный приказ был личным инструментом государя, а не системой — и работал ровно до тех пор, пока государь лично следил. Иностранные специалисты приходили и уходили, не оставляя за собой ни институтов, ни воспроизводимых практик. Полки нового строя страдали от тех же проблем — нехватки снабжения, управленческого хаоса, отсутствия инженерной школы, — что наглядно показали оба Крымских похода.

Иначе говоря, и Алексей Михайлович, и его предшественники понимали: что-то надо менять. Но в их логике исходной оставалась неизменной одна предпосылка: «надо лучше подобрать людей и строже их контролировать». Они искали правильных людей — и не находили. Они усиливали контроль — и видели, как он снова растворяется в личных интересах и институциональном хаосе. Инструмент, который позволил бы переводить волю в действие иначе, чем через цепочку личных назначений и наказаний, в этой логике был просто невидим.

Все предшественники Петра видели симптомы. Некоторые видели даже отдельные инструменты, пытаясь перенять что-то из европейского опыта. Но именно Пётр смог увидеть в европейском опыте не просто «хороших людей» и «правильные законы», а конкретную технологию управления замыслом. Но чтобы понять, как это произошло, нужно сначала понять самого Петра — человека, которому история дала не только трон, но и совершенно особый способ смотреть на мир.

Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней

Подняться наверх