Читать книгу Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней - Алексей Корнилов - Страница 12

Часть 1. Страна ручного управления Глава 2. Пётр — воля без инструмента

Оглавление

Травма, темперамент и тупик контроля

Пётр приходит к власти с нетипичной для будущего государя жизненной историей. Он не был главным претендентом на трон и не проходил классической для наследника школы управления: не вырастал внутри приказного аппарата и не занимался системно финансовыми и административными делами. Его ранний опыт складывался вокруг трёх линий.

Первая — личная травма стрелецкого бунта 1682 года. Маленький Пётр видел, как вооружённая сила, призванная защищать, превращается в угрозу для царской семьи; на его глазах стрельцы расправились с боярами Матвеевым и Долгоруковым, сбросив их с крыльца на пики. Этот опыт закрепил в нём глубокое недоверие к московской служилой старине и к тем порядкам, которые не могли гарантировать даже элементарной безопасности.

Вторая — политическая маргинализация при формальном статусе соправителя. С 1682 года он царь — младший соправитель рядом с Иваном V, — но реальная власть находится у регентши Софьи и круга, связанного с Милославскими. Отсюда рождалось не только непонимание сложившихся принципов управления, но и стремление строить собственное пространство власти в Преображенском: потешные полки, где правила задаёт он сам, а подчинение и карьера определяются не родословной, а дисциплиной, выучкой и личной близостью к нему.

Третья — ранняя тяга к ремеслу и технике. Особенно сильный импульс ей дало общение с иностранцами в Немецкой слободе, которая открывала Петру другой материальный и культурный мир: офицеров и инженеров, врачей и аптекарей, книги, оружие, приборы, музыку, танцы, светское общение, дома и сады европейского типа. Кукуй поражал его не одной техникой, а цельностью уклада, в котором ремесло, знание, военное дело и повседневная жизнь образовывали единое целое. Именно здесь Пётр учился у «немцев», пробовал себя в корабельном деле, артиллерии и других практических занятиях, постепенно вырабатывая образ правителя не как сакральной фигуры, а как человека действия и «первого работника» государства.

Иными словами, Пётр входил во власть как человек, который одновременно жил в постоянном ощущении угрозы, видел слабость старой системы и был убеждён, что вокруг слишком многое делается «не так». Он обладал огромной энергией всё исправить, но ещё не имел опыта институционального строительства; зато уже имел вкус к личному вмешательству, технике и командованию «вручную».

Этот сплав личной травмы, недоверия к старой системе и убеждённости, что он сам знает, «как надо», станет отправной точкой его реформ. Но чтобы понять, почему эти реформы приняли именно такую форму, нужно взглянуть на психофизиологический профиль человека, взявшегося перестраивать огромную страну.

Личностный профиль: командир и механик

Считается, что Пётр воспринимал Россию к началу своего правления как архаичную и слабую державу, обладающую скрытым величием, но которую нужно силой вытащить из Средневековья в Новое время. В отличие от многих предшественников, он видел страну как механизм. Если механизм работает плохо — его нужно разобрать и собрать заново, заменив детали. Он не был лишён любви к стране, но это была любовь именно к механизму, к системе, ставящей свою эффективность и силу выше привычек и комфорта отдельных сословий.

Когда человека что-то раздражает, кажется неправильным и требует изменений, он может действовать по-разному. Можно реагировать импульсивно, на интуиции и эмоциях; а можно «построить решение в голове» — разложить задачу на части, выстроить план. Пётр, судя по воспоминаниям современников, ко второму варианту был не особенно склонен. Если ему что-то не нравилось — он вмешивался и правил «как надо» прямо сейчас.

Раздражали слишком длинные, свисающие рукава боярской одежды, которые мешали гостям есть и пить во время обеда, — взял нож и собственноручно отрезал их тут же. Пожаловался кто-то из придворных на зубную боль — взял, без лишних церемоний и обезболивания, и вырвал. Это была одна и та же модель: он не терпел «неправильную» ситуацию и предпочитал прямое действие размышлениям и обсуждениям.

Но как быть с тем, что не исправишь собственными руками в одиночку? Можно использовать других людей как инструмент. Когда огромный корпус корабля «застревал» на стапелях, Пётр впадал в азарт. Он руководил сотнями людей как единым механизмом, используя систему свистков или ритмичных выкриков, чтобы синхронизировать усилие. Если кто-то медлил, царь мог ударить дубинкой или даже вмешаться и сделать сам.

Всего за три дня срубили первый домик Петра I в Петербурге (май 1703 года). Петру нужно было жильё немедленно, чтобы следить за строительством Петропавловской крепости. Никаких архитекторов и планов не было — Пётр просто указал место на берегу Невы и приказал солдатам-плотникам рубить «по его показу». Царь сам работал топором вместе с плотниками Семёновского полка и на ходу решал, где будут окна и двери. В домике аномально низкие потолки и дверные проёмы: Пётр, несмотря на свой огромный рост, намеренно велел делать комнаты маленькими, чтобы их было легче протопить. Он буквально показывал рукой: «Здесь рубите, выше не надо».

Когда сруб был готов, Петру не понравилось, что он выглядит как обычная русская изба из сосновых брёвен. Он тут же приказал раскрасить брёвна «под кирпич» — масляной краской нарисовать белые линии на красном фоне, чтобы дом казался каменным, на голландский манер. Мы еще увидим неоднократно, что для него как это выглядит,

Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней

Подняться наверх