Читать книгу Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней - Алексей Корнилов - Страница 8
Часть 1. Страна ручного управления Глава 1. Россия до проекта «Принеси то — не знаю что!»
ОглавлениеОсобенно это было заметно, когда носитель власти переходил от диктовки команд («делай так!») к постановке целей («сделай, чтобы было вот это!»). В системе того времени грань между этими двумя режимами была размыта: любой запрос сверху воспринимался как безусловный приказ. Но как только ставилась цель, а не команда, количество шагов до исполнения резко возрастало — и каждый шаг становился новой точкой потери смысла.
В итоге требование «выдать результат» превращалось в сложнейший квест с непредсказуемым исходом — это было не просто выполнение команды, а фактически «угадывание замысла начальства». При этом каждый новый шаг в цепочке становился новой точкой потери качества. Из-за отсутствия мгновенной коррекции искажения на каждом этапе накапливались и к финалу превращались в критический брак, а у промежуточных исполнителей появлялась «серая зона», где личная выгода или минимизация риска могли подменять общий результат при формальном отчёте о движении к цели.
В этой системе «идеальность» понималась не как объективный стандарт, а как соответствие замыслу того, у кого власть. Отсюда — невидимая ловушка: исполнить можно было точно и всё равно «не угадать». Ни профессионализм, ни честность, ни исполнительность не снимали этого риска — результат всегда мерялся образом в голове начальника, а не объективным качеством работы. Этот структурный дефект воспроизводил «угадывание» как главную компетенцию слуги — вне зависимости от эпохи и конкретного государя.
Это классический сюжет русских сказок. Говорит царь: «Испеките мне к утру каравай!» — и никаких требований, каким он должен быть. Один приносит сырой да кособокий, другой — подгорелый, третий — украшенный узорами мудрёными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие… Каждый формально выполнил приказ, но угадать замысел может только один.
В эпоху опричнины Иван Грозный часто не давал прямых списков, кого именно нужно карать в конкретном городе. Он транслировал общую волю: «искоренить крамолу». Исполнитель — Малюта Скуратов и другие — должен был сам угадать, кто сегодня считается крамольником. Угадал — получал награды. Не угадал, убив кого-то дорогого царю в тот момент, — его самого объявляли предателем за «неправильное понимание государевой воли».
При этом у государя могли быть свои мотивы не давать прямых указаний: если решение окажется непопулярным — например, вызовет бунт или конфликт с церковью — царь всегда мог сказать: «Я велел сделать по правде, а этот дурак всё испортил и превысил полномочия». Невыполнимая задача «на результат» могла и вовсе стать формой предъявления претензий к неугодному: даже при абсолютной власти просто наказать — всё равно урон статусу, — а вот наказать за невыполненную задачу значит поднять свой авторитет. Наконец, носитель власти мог действительно понимать, что что-то надо сделать, — но не понимать что.
Отсюда и классическое: «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» — пойми сам, о чём это, и угоди мне.
А ещё государь мог поставить цель — «укрепить границу», «умножить доходы» — но тут же превратить её в команду: конкретный приказ о том, сколько людей, куда и в какой срок. Он как бы одновременно давал исполнителю цели для самостоятельного достижения, но при этом прописывал маршрут движения. Так или иначе, отсюда естественный отбор: выживали и возвышались только самые чуткие придворные, умевшие чувствовать смену настроения монарха без слов. Это превращало государеву службу в бесконечный тест на лояльность и интуицию.
Но была и обратная сторона — уже для самого властителя. В этой системе даже если у тебя есть конкретная цель — ты точно знаешь, какой каравай нужен завтра на стол, — ты всё равно не знаешь, что именно получишь: сырой, подгорелый или «с дворцами и птицами», потому что неизвестно, как была понята твоя воля.