Читать книгу Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней - Алексей Корнилов - Страница 7

Часть 1. Страна ручного управления Глава 1. Россия до проекта Власть без управления

Оглавление

На вид система выглядит даже логично: если проблема привязана к конкретной территории, её должен решать воевода; если задача затрагивает несколько территорий или целую сферу, создаётся профильный приказ. На практике же реализация была предельно личностной и реактивной. Государь ставил перед наместником или приказом общую цель — собрать налоги, навести порядок, обеспечить набор войска, — но то, как именно эта цель будет достигаться, полностью зависело от качеств исполнителя: его разумения, опыта, связей, честности и личной жадности. Никакого механизма видеть ход исполнения не существовало: царь узнавал, как наместник «понял» его волю, только тогда, когда результат становился неоспоримым фактом — поход провалился, налоги не собраны, вспыхнул бунт.

Приказная система, задуманная как инструмент управления, часто усугубляла проблему. Под каждую новую задачу или кризис исторически создавался новый орган, и к концу XVII века одновременно действовали десятки приказов с пересекающимися полномочиями, раздельными казнами и штатами, без общего бюджета и единого центра координации. Когда полномочия двух приказов пересекались — а это случалось постоянно — начиналось затяжное выяснение, кто главнее. Потоки взаимных жалоб уходили наверх, разбор занимал месяцы, а реальная проблема тем временем только нарастала; государь снова оказывался перед свершившимся фактом.

Инструментов прямого влияния у царя было, по сути, два. Первый — назначить «правильного» человека на ключевую позицию. Второй — наказать или наградить по результату. Но оба инструмента действовали постфактум: в момент, когда последствия уже нельзя было предотвратить, можно было лишь сменить воеводу или судью приказа и начать цикл заново. Россия представляла собой богатый, но плохо управляемый «материал», не собранный в работающий механизм. К моменту взросления Петра это превращается в системный тупик сразу по трём осям: военная сила есть, но архаична; ресурсы есть, но не превращаются в промышленность и устойчивый доход; власть формально абсолютна, но фактически реагирует только на результат, когда поход сорван, налоги недобраны или начинается бунт.

Важно точно ухватить суть парадокса. «Неуправляемость» здесь — не отсутствие власти и не слабость государя. Воля наверху есть, сила есть, ресурсы есть. Нет другого — предсказуемого, воспроизводимого перехода от воли государя к конкретному действию исполнителя. Вместо механизма — сеть личных решений, эффективность которых царь видит лишь по итогам. Вместо управления деятельностью — только возможность карать за последствия.

К этому добавляется ещё один слой — личное восприятие Петра. В Немецкой слободе и позже в Европе он видит иной тип поведения: голландцы и англичане, в его глазах, работают не потому, что над ними стоит надсмотрщик, а потому что ценят мастерство и прибыль. В указах Петра звучит обобщающий диагноз:

«Хотя что и добро и надобно, а новое дело, то наши люди без принуждения не сделают», «Народ наш, яко дети, неучения ради…»

Объективно такая «леность» была не национальной чертой, а следствием самой системы, которая не создавала для человека устойчивых рамок предсказуемого действия, но Пётр этого различия не видит. Для него Россия — это страна, где он формально может всё и при этом не может быть уверен ни в чём, пока не увидит конечный результат. Это раздражение — «я приказал, но что именно сейчас происходит, я не знаю» — становится личным двигателем его реформ. Системная неудовлетворённость накладывается на особенности его характера, детские травмы и специфический опыт — и запускает последовательность шагов, которые приведут к Великому посольству и попытке выстроить иной тип связи между волей государя и конкретными действиями исполнителей.

Пришествие проекта. Серия Проект в России: Триста лет от Петра до наших дней

Подняться наверх