Читать книгу Современная история Петра и Февронии - Анастасия Бароссо - Страница 11
Глава 11. ПЕТЮНЯ
ОглавлениеПетюня «завис» на полминуты, слушая до дурноты, до слез, до рези в желудке знакомый позывной мобильника. Задрожал рукой над клавиатурой прежде, чем нажать на сброс.
Рука в буквальном смысле дрогнула, да так заметно, что Петюня удивленно уставился на собственную кисть. И машинально отметил, что пальцы у него кошмарно неухоженные, чуть ли не с заусенцами. Стало противно и в то же время злорадно на себя. А пускай! Да и кому это нужно вообще - с такой то рожей... Ха! Вот теперь то он самый, что ни на есть вылитый Звездный Мальчик!
Петюня криво усмехнулся. Был такой одноименный фильм-сказка в детстве – жуткий! Там, свалившийся откуда то с неба, вероятно - с какой-то волшебной звезды младенец вырастает в умопомрачительно красивого подростка. А потом некий чародей, что бы вы думали? - ни много, ни мало, в одночасье превращает этого писаного красавца в кошмарного урода! За плохое поведение. Ничего метаморфоза, правда? Маленького Петю такой сюжет неизменно пугал. В особенности тот эпизод, где уродец впервые видит себя в зеркале после превращения. Как теперь оказалось – не зря.
-Кто звонил?
-Пашка...
-Ты... отключился?
Недоверие в голосе Генки Сладкова лучше всего другого показало бы несведущему в их иерархии человеку степень Генкиного уважения к отключенному так запросто абоненту. На лице его – узком, бледном, очкастом, с редкими юношескими прыщами, а впрочем, довольно приятном, отразилось еще большее удивление. И Петюня неохотно пояснил:
-Опять к врачу будет тащить. Нашли ему там кого-то, то ли хилера, мать его, то ли шамана...
-Так может быть... А?
-Да пошли они на хер! Все равно ни фига не помогает, только деньги с Пашки дерут, козлы, пользуются...
В доказательство Петюня сунул под нос Генке, который поспешил отвести взгляд, ладони, изуродованные экземой. И усмехнулся, понимающе. Кому ж приятно на такое смотреть?
Он сам таких рук у себя и не помнит. Разве только в детстве, когда с Павликом гоняли по Алупкинским сказочным тропинкам на допотопных самокатах. Только в детстве... Только вот в детстве ощущение от чумазых, заскорузлых пальцев с черной канвой под ногтями было другое. Он вообще не замечал их, а заодно ни руки, ни ноги, ни все остальное. Даже само свое существование, это долбанное присутствие в этом долбанном мире не замечал. Зато теперь только об этом и думает. Только об этом и беспокоится. А больше этого еще только об одном – о реакции окружающих на это его существование.
-А девки меня, кстати - я заметил, и так любят. И Маринка, и Верочка. И Даша, между прочим...
-Ага.
-Правда-правда! Не отвернулись таки от урода.
-Ну и что?
-А то! Выходит, что они ко мне липли не только из-за красивой морды...
-Не, не только, - согласился Генка, - Еще из-за высоких моральных качеств.
-Ха-ха-ха...! Это точно. Кстати, о моральных качествах – наливай уже!
В небольшой старой двушке на Кутузовском царил респектабельный флер основательности и комфорта, который появляется в любой квартире после качественного дорогого ремонта. И тот характерный особый дух, что придает жилищу холостого молодца многодневная перманентная пьянка.
Из спиртного было в основном шампанское и водка. На улице уже неделю стояла жара, так что холодное шампанское покупалось ящиками. Но плотные темные синие шторы и новый кондиционер создавали в помещении такие мрак и холод, что пилась в основном водка.
-Наливай!
Петюня привычным жестом подставил под водку бокал для шампанского на длинной витой ножке. И сам усмехнулся:
-Н-да. Такой вот микс...
Генка Сладков послушно стал лить в искрящийся голубыми гранями хрусталь отливающую синим, густую – только что из холодильника, Смирновку.
-А тебе плохо не станет?
-Не-а! Мне станет хо-ро-шо!
-Да тебе уже и так хорошо, по-моему.
-Да-а... И так хорошо. И сяк хорошо. О! Слышишь? А щас будет еще лучч-че!
Он наклонил сильно на бок голову в хлопковой растаманской вязаной шапочке, прислушиваясь. Из-под шапочки на лоб, на уши и сзади на шею серыми, вьющимися в кольца червяками липли не то грязные, не то мокрые пряди. Петюня клоунски поднял указательный палец.
Действительно, откуда-то из глубины квартиры – а точнее, конечно же, из ванной, послышались звонкие девичьи голоса. Через пару минут в комнату вошли обладательницы голосов – две девушки, при взгляде на которых любой гностик поверил бы в существование неких исполняющих желания пери из восточных сказок. Или даже скорее это были не пери, а... ожившие картины Бориса Вальеджо! Разумеется, блондинка и брюнетка. Только этим они и отличались друг от друга. Этим и еще цветом белья. Ибо они были в белье - одна в красном, другая в нежно голубом с блестками.
-Девчонки, о! Идите сюда.
-Да-да, н-не с-стесняйтесь... сь.
Несколько непослушным голосом поддакнул Генке Петюня. У самого у него даже в полумраке проступил румянец смущения на и без того уже красном от водки и экземы лице. Теперь его светлые, некогда пепельные, а теперь грязно-серые волны волос только подчеркивали болезненную, а кое-где пугающую красноту кожи. По обеим сторонам рта, на висках и особенно – на шее.
-Выпьем, девочки! – предложил Сладков, - За красоту!
-Спасибо, мальчики, - улыбнулась брюнетка, - Вы пейте, а мы потом.
-Не обижайтесь, - мило добавила блондинка, увидев удивленные и разочарованные лица мальчиков, - Не обижайтесь, мальчики, мы ведь на работе. Нас начальник заругает, еще из зарплаты вычтет...
-Лучше так сделаем - вы отдыхайте, а мы к вам поближе присядем, пообщаемся. Ага?
С этими словами картина Валледжо плавно и неощутимо, как в замедленной съемке, подступила прямо к дивану. Так близко, что почувствовался запах влажной, только что вымытой кожи. Петюня не решался поднять глаза, боясь, вероятно, ослепнуть. Потому что сейчас перед глазами у Петюни была тонкая загорелая коленка. Такая гладкая, блестящая и упругая - словно каучуковая. Он даже протянул к ней руку, чтобы проверить догадку. И тут же отдернул ее. Слишком разительным оказался контраст бледной изъеденной язвами кожи с этим неведомым на земле материалом...