Читать книгу Современная история Петра и Февронии - Анастасия Бароссо - Страница 4

Глава 4. Февроша. Детство.

Оглавление

«...Резвится румяное лето после бледной зимы - что дите малое, вырвавшись из-под строгого родительского призору. Шумит собачьим лаем, коровьим мыком, гусиным гоготом, трясет зелеными кудрями деревьев, шепчет шорохом трав, звенит птичьими трелями, гудит пчелиным да шмелиным гудом, смеется людскими голосами. И так то везде.

Только на дворе у Истяслава-бортника сегодня непривычная, диковинная тишина. Бабушка Добродея – Истяславова мать, вчера под закат пришла из лесу, легла на полати отдохнуть, и не поднялась утром как обычно. Лежит - молчит, ни есть, ни пить не просит, глаза закрыты, а вроде – дышит.

Соседки ближе к вечеру собрались у заводи, где воду всегда набирают, и давай плести языками узорочье бесконечное, будто чекань на медном браслете – слово за слово цепляется, а мысль по кругу вьется

-Добродея то давно уж еле дышала, а все в лес ходила - с русалками дружбу водить...

-А тебе завидно! Может - и с лешим, так что с того?

-Да мне то ничего.

-Как – ничего? А когда мужа твоего в прошлом году трясовицей к палатям прибило, к кому ты пошла?

Невдалеке, на пологой отмели дети затеяли городище из ила созидать. Руками рвы роют, щепкой ямы копают, водой из горстей реки льют. Отошла от них чуть поодаль маленькая Февроша, внучка Добродеина, любимица – стоит, травинку сладкую жует, овода тряпицей отгоняет. Слушает.

-Мой то Услад - сейчас вон какой детина, подковы пальцами гнет, а ведь чуть не отошел - трех лет от роду не было... никогда не забуду...

-Так, конечно. Только ведь она идолам кланяется, а это – нельзя.

-То уж ее дело. Добродея на свете белом столь прожила - сама разберется, чего нельзя... А только руки – целебные!

Вихрастый Федька, низенький да крепкий, как кустик ореховый, подбежал, дернул играючи за руку:

-Пошли, Февроша...

И побежали все вместе шумной воробьиной стайкой ближе к домам, на цветочный луг. Ловить сухих, бурых как камень, пугливых ящерок, кузнецов да стрекоз разглядывать. Чернобровая Матрешка личико от пахучей травы подняла, бубликом ротик удивленный скруглила:

- А правда ли, будто твоя бабушка – ведьма?

Февроша глянула не нее серьезно, подумала немного, косу русую и без того пушистую, пальцами растеребила.

-Не ведьма, а... целебница.

-Это все одно.

А что? Может – и так. Знали все - ходит, ходит бабушка Добродея к старому погосту, туда, где в лесу на заветной поляне стоят древние идолища – Велес, Перун и Дажьбог. Стоят почерневшие с одной стороны, с другой – зеленые, мягким мхом поросшие. Давно туда не идут люди, и зарастает тропа к заветной поляне.

Как-то прокрались дети за ней, за бабушкой Добродеей. И жутко и занятно! Подползли сквозь густой папоротник уже близко-близко к старому святилищу. Тихо, даже птиц не слышно. Только белки рыжие прыгают вокруг, охраняют прежних богов. Вот уж три деревянные маковки сквозь листву проглядывают – сейчас, сейчас косматый дядька-леший из трухлявого пня поднимется, сейчас русалки станут вокруг Добродеи хороводы водить! Затаили дыхание – сейчас, сейчас тайну увидим... да ветка хрустнула под чьей-то неловкой коленкой. И как дунули оттуда, стремглав, пути не разбирая! Потом долго сердца не могли унять... Так и не узнали тайны.

-Целебница, целебница! Ха-ха-ха!! Вот выдумала! Ха-ха!

Смеется Матреша звонко, а Федя вихрастый молчит, серые глазищи переводит с одной подружки на другую. Чего-то опасается? И не зря! Рослый не по годам, худой как жердь, но уже плечистый Матвей – старший внук Добродеи вступился за сестру. Поднял длинные смуглые до локтя руки, шевелит пальцами – чисто паук к мухе подступает к Матреше.

- А вот я бабушке скажу - явится к тебе ночью домовой, если будешь дразнить! У-у!! У-у-ууууу!!!

Убежали с визгом. И бросили сверчка с перекривленною зеленой ногой – точно травинка согнулась. Взяла в чумазую руку, погладила, бабушкины наговоры вспоминая. Она их знала все наизусть, только не понимала ничего. Когда бабушка исцелять возьмется, Февроша всегда рядом - будто кто на веревке ее тянул. И не играми, ни сластями не выманить, часами, бывало, слушает, глядит, затаив дыхание. О чем мыслит - кому ведомо?

А бабушка не запрещала - только очень близко не подпускала. Но ярким глазом поглядывала на внучку – как та слушает? Иногда что и скажет, иногда – обнаружит... А сверчок скок из-под пальца, да и в траву! Вот так то и с людьми. Не всегда, но – часто.

...Весь день пролежала бабушка, тихо дыша. А на закате вышла из избы.

Облако над лугом повисло – слоеное, пышное, густое, и – розовое, точно кисель земляничный. Сквозь его середину лучи желтые стрелами пробиваются, будто кто нарочно дырку в облаке рвет, чтобы землю видеть ловчее. Старая Добродея тяжело опустилась на скамью под яблоней, обняла внучку, сказала:

-Нынче уйду, Февроша.

-Куда?

-К Нему!

И показала рябой, желтой рукою на небо – прямо в облако. А так там красиво и хорошо! Неужто, Он для бабушки алые перины постелил?

-И я с тобой хочу.

Посмотрела на внучку долго, ласково. Прижала сухими губами нахмуренный детский лобик.

-Тебе еще рано. Но - и ты будешь.

-Скоро?

-Нет! - засмеялась старуха, - Это счастье. Бояться - не надо... а еще больше счастье вместе с любимым человеком туда попасть. Мне вот не довелось...

Помолчали вместе об этом, они так часто молчали – старая да малая. И хорошо, и тоскливо молчать, глядя, как румяная пенка тает на небе, будто на черничном варенье.

-Ты исцеляй людей. Люди спасибо скажут.

-Как?!

-Он поможет.

-ОН? Это тот, кто за облаком прячется?

-Угу, тот самый.

-А говорят, тебе леший да русалки помогают?

-И они, и они...

-А как же - Он?

-Он везде. И Он – один. А раз русалки мне помогают, значит - Он так решил...».

Современная история Петра и Февронии

Подняться наверх