Читать книгу Современная история Петра и Февронии - Анастасия Бароссо - Страница 6

Глава 6. ФРОСЯ

Оглавление

-Здравствуйте, тетя Нина...

-Алло? Да, Фрося! Ну, и где ты?! Еще на вокзале... Да зачем встречать? Там такси есть и носильщики, бери тачку. Адрес ведь знаешь? Вот и скажи адрес. Самостоятельной учись быть, ты же в Москве, взрослая девочка то...

Нина, разглядывая в зеркале свой новый пеньюар, задумчиво положила мобильный на тумбочку в коридоре. Ярко-алые маки на молочном фоне, на этикетке надпись – 100 % шелк, и цена соответствующая. Врут, конечно, про шелк. Полиэстер хорошего качества по цене шелка. Сейчас разве есть что-нибудь натуральное?

-Ни-че-го! – твердо ответила она сама себе.

Вздохнув, Нина перекинула на одно плечо ухоженный каскад темных, отливающих коньяком, волос, гордо расправила плечики, иронически изогнула шелковистую бровь и так вошла в комнату к Диме.

- Мог бы и не пить вчера так. Знал же, что сегодня человека встречать.

-Ну, вот ты бы и не пила. Твоя ведь, кажется, племянница...

-Ну да, да, знаем, - Нина, с досадой сморщившись, перебила, - Тебе надо - ты и делай, слышали уже... Да я все сама могу, если хочешь знать! Даже сама себя трахнуть могу при желании. Только непонятно – зачем тогда ты?

Нину Владимировну Князеву труднее, чем любую другую женщину можно было назвать тетей. Особенно в том значении, которое это слово приобрело в щедром на иронию русском языке. Когда тетя – в смысле тетка. Или даже тетька. Впрочем, в родственном смысле Нина Владимировна на тетю тоже никак не тянула. То есть на женщину, у которой есть как минимум племянники, не говоря уже о прочих других родственниках. Потому как племянники предполагают наличие братьев или сестер, а также их мужей и жен вместе с их родителями и детьми, и так далее и тому подобное, короче, какой ни какой, но – семьи. Нина Князева казалась существом, отдельным от таких понятий.

В свои тридцать пять она выглядела на двадцать восемь – в будние дни, на двадцать пять – в выходные и на девятнадцать с половиной после отпуска. Возможно, поздно ночью, перед сном, наедине с собой – например, в ванной перед зеркалом, Нина Владимировна и выглядела на свой возраст. Но, поскольку этого никто никогда не видел, то, следовательно, этого и не существовало, ведь, как известно, существует лишь та действительность, которую отражает чья-то психика. Поскольку в отпуск Нина Владимировна ездила минимум три раза в год, входные проводила с пользой и удовольствием, и никого не пускала в ванную, готовясь ко сну, то никто не мог дать ей больше двадцати восьми даже в самый плохой день.

Лет вот уже двенадцать, как Нина Князева жила в Москве. Приехав из Североуральска примерно в том же возрасте, что и Фрося, она удачно устроилась на работу, удачно вышла замуж, а недавно удачно переехала в хорошую новостройку площадью сто пятнадцать квадратных метров вместе с мужем, Гончаровым Дмитрием Борисовичем, доцентом кафедры теории литературы Московского Литинститута.

-Дим.

-Мм.

-Ди-им.

-Мм-м.

-Дима!

-Ну что?

Нина Владимировна отбросила пульт, встала с дивана и раздраженно приблизилась к мужу. Муж не оторвал взгляда от монитора компьютера, где бегали по зеленому полю, стреляли, падали и снова вставали и начинали стрелять маленькие уродливые человечки. Он не повернул головы, не оторвал пальцев от клавиатуры. Но среагировал все же по-своему на приближение Нины Владимировны - немного поднялись плечи, немного придвинулась к креслу вытянутая нога.

-К нам, между прочим, скоро молодая девушка в дом придет.

-Да-да, я знаю, Нинок, ты говорила.

Нина Владимировна сделала медленный глубокий вдох. Также медленно выдохнула, прикрыв глаза, чтобы не видеть живучих уродливых человечков.

-И что?

-Что – и что? – не понял Дмитрий Борисович, - Пусть приходит, я не против. Мы ведь уже все обсудили, да, Ниночек?

-Все. Кроме твоих штанов.

Дмитрий Борисович промолчал. Во-первых, опыт подсказывал ему, что иногда это прокатывает. А во-вторых на мониторе возникла крайне напряженная ситуация в разборках уродливых человечков, требующая максимального внимания и напряжения кисти на «мышке».

-Может, ты все-таки их снимешь? – с расстановкой предложила Нина.

-Мо-ожет бы-ыть...

Дмитрий Борисович впервые оторвал взгляд от экрана и даже протянул левую, свободную от «мышки» руку, чтобы погладить Нину Владимировну по коленке. Коленка раздраженно дернулась под его ладонью, ее хозяйка отскочила на шаг назад.

-Дим, в конце концов!

-Ну, чего? Чего ты опять?

Он выключил монитор, откинулся в кресле, закинув руки за голову, устало потянулся. Доиграть все равно не получится.

-Надень приличное что-нибудь, наконец. Не ради меня, так хоть ради постороннего человека, может, будешь дома выглядеть попривлекательнее...

-Попривлекательнее? А ты меня не станешь ревновать? А? К молодой то девушке, если я буду выглядеть попривлекательнее?

С этими словами Дмитрий Борисович поднялся с кресла и, подойдя к жене, обнял ее за ухоженную шейку. Нина Владимировна нагнула голову, уткнулась гладким лбом в мужнино плечо, пахнущее одеколоном и хлебом. И лишь тогда, уверенная, что он не видит ее лица, позволила себе презрительно и устало закатить глаза.

-Стану. Стану. Конечно, стану... Но – все-таки?

-Так и быть, зайчик. Пойду, переоденусь, - примирительно сказал Дмитрий Борисович, и крикнул уже из спальни, - Кстати, в котором часу она прибывает? Золушка то наша?

Не прошло и часа после этого разговора, когда позвонили в дверь. Нина Владимировна, поправив у зеркала челку, пошла открывать. Над дверью тревожно и любознательно звякнули китайские колокольчики.

-Здравствуйте... тетя Нина.

На пороге квартиры, в дымчатом сумраке просторного, общего с соседями холла, устало улыбалась высокая, странно одетая девушка.

-Ну, привет, привет. Проходи, не смущайся, будешь смущаться – делать тебе тут нечего. Да ставь сюда свои сумки... Что – и это все?! Прелесть какая!

Было не совсем понятно, к чему относится последнее восклицание хозяйки квартиры – к количеству вещей, которые гостья с облегчением уронила подле себя или же к бисерной вышивке, что украшала на высокой груди странный балахон Фроси.

Впрочем, это было не важно. Главное – в первые секунды встречи между двумя женщинами не возникло стойкого инстинктивного отвращения. А этого Нина Владимировна все же немного побаивалась, думая о своем согласии приютить племянницу. Кто ее знает, что там за Фрося? Оказалось – ничего страшного, нормальная девица. Прибабахнутая слегка, ну, так это ничего, это с дороги. К тому же Нина еще не забыла, да и не забывается такое - что представляла собою она сама, впервые очутившись в столице.

-Иди-ка сюда, сразу комнату покажу, - распорядилась она, ободряюще подталкивая племянницу ладошкой в спину.

-Тетя Нина, тут вот подарки... от мамы...

-Гы-гы... – послышалось откуда-то.

Фрося, вдруг вывернувшись из под душистой, благоухающей чем-то аппетитным – не то кокосом, не то ирисками, ладони, кинулась обратно к сумкам. В минуту, спеша и нервничая, распотрошила обе и вложила оторопевшей Нине Владимировне в руки три тяжелых, завернутых в газеты свертка.

-Тут орехи кедровые, свежие... и варенье. Из крыжовника, мама варила.

Нина молча разглядывала помятые страницы бесплатной рекламной прессы.

-Подарки, - еще раз объяснила Фрося, - От мамы.

-А кому подарки? А какие?

Открылась дверь спальни и в лучах закатного солнца, пролившихся на пол прихожей, возник Дмитрий Борисович в черных полотняных брюках и чистой футболке.

-Добрый день, - официально поздоровался Дмитрий Борисович, - Добрый день, - повторил он, хотя был уже явный вечер.

Он обстоятельно и с чувством пожал Фросе потную руку и застенчиво объявил:

- Здравствуйте. А я Дима.

-Здравствуйте. А я Фрося, - сказала Фрося.

-Так... какие подарки?

-На, дите, рассматривай, - сказала Нина Владимировна, взваливая свертки на Диму.

Пока Дима шуршал на кухне газетами, Нина Владимировна, внимательно разглядывая Фросю, подошла к ней почти вплотную. Невольно запрокинув голову, потому как доходила Фросе лишь до плеча, она попросила:

-Деточка. Гм... Зови меня Нина. Просто Нина. Если не возражаешь.

-Нет, что вы тетя... то есть... Нина...

- Да, мы эту комнату под детскую планировали, но пока... Она еще не обжитая, недавно только переехали... В общем, живи сколько нужно.

Из кухни послышался неожиданный смех. А потом из нее вышел Дима, что-то держа на ладони и все еще смеясь.

-Нин, подарочек – что надо! В самый раз! Для тебя!

Нина, мельком с любопытством взглянула в его раскрытую ладонь. Также мельком, но уже со злостью – на него. И молча скрылась за дверью ванной. Дима продолжал веселиться, поигрывая орешками в руке.

-Что... что такое? – растерялась Фрося, - Плохие орехи?

-Орехи хорошие... деточка. Просто у тети Нины зубы слишком дорогие. Ей доктор даже жвачку запретил, не то что...

-Можно подумать, у тебя дешевые! – выкрикнула из ванной Нина, - Чья бы корова... И вообще, все, отбой, мне некогда, и так опаздываю опять.

В ванной зашумела вода. Дима, вздохнув, задумчиво высыпал орехи обратно в мешок и замер, спрятав руки в карманы брюк.

-А... вы что, вы... уходите? – пролепетала Фрося, - А как же...

Матовая керамическая плитка цвета слоновой кости на полу просторной кухни наливалась розовым, как Фросины щеки. Неоново-алый закат дрожал над крышами нового микрорайона. Было около девяти часов вечера.

-Я – нет, - ответил Дима, - Это у нас тетя Нина на дискотеку двигает.

-Ку... куда? - не поверила Фрося.

-Тетя Нина! Объясните девушке, куда вы двигаете! А, тетя Нина! Ведь на дискотеку, я вас правильно понял?

Дверь ванной распахнулась, из нее выглянула Нина. Голая по пояс, с маленькой мокрой грудью и полотенцем на голове.

-Нет, блин. Буду с тобой весь субботний вечер в стрелялки играть. Мне ведь заняться то больше нечем!

И дверь снова закрылась. Дима, словно извиняясь, пожал худыми сутулыми плечами. Совершенно обескураженная, Фрося стала поднимать с пола раскуроченные сумки.

-Помочь? – спросил Дима.

-Нет-нет, спасибо. Я сама.

-Я так и думал. Ну, ладно, ты располагайся, а я пока...

Дима хитро подмигнул, но Фросе на миг почудилось, что лицо его дернул жестокий нервный тик.

- Пойду-ка... в стрелялки поиграю.

Комната была небольшая – относительно всей остальной новой тетиной квартиры. Но огромная по Фросиным, явно устаревшим понятиям. Вероятно поэтому она совсем не показалась ей уютной.

Темно-розовые стены, шикарный бордовый диван, угловой компьютерный столик, зеркальный шкаф-купе. Скорее, это было похоже на интерьер для очередного сериала про офис, которые смотрела дома мама. А впрочем, комната действительно была, что называется, необитаемой, так что со временем, когда здесь появится ребенок...

Зато Фросе понравился каскад новеньких разноцветных крыш за окном с модными шторами из органзы. Все дома были с мансардами – как на открытках про Париж. А окна в домах быстро становились фиолетовыми. Фрося устало вздохнула. Почти без сил от дороги и вокзальных волнений – они с мамой как-то не предполагали, что ее никто не встретит, а еще больше от этого приема, довольно необычного, она медленно опустилась на бордовый диван... и тут же вскочила.

-Вот тебе белье, полотенца, халат... Да не красней ты, расслабься, все нормально, мы же родственники!

Вошедшая в комнату Нина была ослепительна. Фрося и покраснела частично из-за этого. Тетя была просто девочка – почти без макияжа и свежая, миниатюрная, изящная. В черных обтягивающих джинсах и черной, с серебряным принтом на груди узкой футболке. Даже на высоких шпильках Нина смотрелась Дюймовочкой. Фрося невольно ссутулилась, окинув мысленным взором свой рост и показавшуюся теперь совсем уж нелепой самодельную этническую тунику.

-Там в холодильнике – креветочный салат, мы тебя раньше ждали, да не дождались. Но тебе оставили. И вообще, что найдешь – все твое. Правда, много не найдешь, ну, неважно, с голоду не помрете.

-Те.. то есть, Нина, а вы скоро?

-Вряд ли, - ...

-А как же...

Фрося скосила глаза растерянно на проем дверной где Дима азартно кликал по клавишам компьютера...

-О, да ты его не бойся. Он – домашний. В смысле – ручной. Не укусит.

-Спасибо... А что мне де...

-Все! Пока!

– весело крикнула Нина в сторону гостиной и на секунду замерла, ожидая ответа. Дима не оторвал взгляд от экрана, не повернул головы, не поменял позы, только левая свободная от мышки рука потянулась ко рту и Дима принялся жадно грызть заусенец.

-Угу, - кивнул он одному из уродцев на мониторе.

-Приду рано. Вы будете еще спать, - уже совсем другим голосом сказала Нина.

Входная дверь открылась и захлопнулась. Колокольчики над ней тревожно зазвенели.

Через несколько часов Фрося, вымывшаяся в полукруглой изумрудно-зеленой ванне, в одиночестве и тишине наевшаяся креветочного салату в просторной хромированно-галогеновой кухне, лежала на диване в необжитой комфортабельной детской. Окна были закрыты, в углу над ними грустно шумел кондиционер. Не слышно было ни гитар, ни алкашей, ни соловьев... Вообще ничего не было слышно. Квартира была пуста.

Дима, примерно через час после Нининого ухода, встал от компьютера, кому-то позвонил, и ушел, ничего не сказав Фросе. Наверное, он просто забыл о ее присутствии.

Современная история Петра и Февронии

Подняться наверх