Читать книгу Современная история Петра и Февронии - Анастасия Бароссо - Страница 5
Глава 5. ПЕТЮНЯ
ОглавлениеПетюня Глебов рассеянно скользнул голой ступней по острым верхушкам молодых травинок. Это оказалось приятно. Он повторил щекочущее упражнение еще несколько раз – туда-сюда, туда-сюда. И улыбнулся верности недавно принятого решения – скинуть на фиг ботинки вместе с носками.
Решение, кстати, не из легких. Не каждый смельчак, а лишь особенный – такой, как Петюня, посмел бы явиться босым на столь помпезное мероприятие! Но вот уже скоро полчаса как новенькая пара спортивных «Гуччи» из последней коллекции «весна-лето» небрежно валяются в стороне.
-Э-э, здравствуй... гм... Петр. Живописно возлежишь.
Смущенный румянец заката вспыхнул внезапным стыдом, но быстро и бесследно растворился в зелено-желтом цинизме прищуренных глаз Стефана.
Глаза его – некрупные и почти без ресниц, странной, неестественно правильной формы, как два нарисованных по шаблону эллипса, напоминали змеиные. Что отнюдь не мешало Стефану быть ведущим фотографом одного из глянцевых журналов, денди и ловеласом. И сиять неброско и стильно, как сияли последние лучи в желтом золоте его галстучной булавки.
-Если включить меня в композицию, будет прямо Моне. «Завтрак на траве». Вот только обнаженной красавицы не хватает, а так – вполне...
-А-а, здорово... чувачок. Кому не хватает? Вон же их сколько...
Небрежность ответного приветствия, откровенно намеренная, граничила с хамством. Словно этим можно было хоть немного подпортить безупречность Стефанового костюма, совершенство прически и безукоризненность аксессуаров. Конечно, ничего такого не произошло. Но тонкое, немного змеиное лицо не мгновение потеряло светскость, когда его изломала досадливая гримаса. Тон изменился тоже:
-Петя. Не перелег бы ты в другое место? Знаешь ли...
-Не по-о-онял!
Петюня, приподнявшись на локте, умудрился оглядеть стоявшего над ним Стефана сверху вниз.
-А здесь я тебе типа - вид порчу?
-В общем, да, - Не без удовольствия согласился Стефан, - Ты удивишься, но некоторые люди работают... даже сейчас. В общем, скоро здесь будут снимать... для «Муз ТВ»... как раз на этом месте и...
-Ну, вот когда будут - тогда и перелягу!
Ведущий фешн-фотограф, сочтя неприятную миссию исполненной, поспешил удалиться. Слишком чудный вечер, чтобы портить его препирательством с молодыми хамами, даже если этот хам – брат главного редактора.
А вечер начинался подлинно волшебный. Прозрачно-розовые облака выдувались из теплых губ ветра пузырями клубничной жвачки. Звуки виолончелей и скрипок томили души присутствующих столь же сладко и неумолимо, как томили их тела предвечерние лучи дорвавшегося до жизни июньского солнца... Райский покой царил вокруг безраздельно. Но недолго.
-Петюнь, иди к нам!
-Действительно, Звездный Мальчик, ты нас совсем игнорируешь. Такой красавчик должен быть с красивыми женщинами!
-Да ты не смущайся, Петюнь. Налей-ка лучше девушкам вина.
Последняя фраза мягким алюминием Дашиного голоса царапнула воздух. Сама Даша вскинула высоко над головой руку с бокалом. Браслеты на истонченном запястье звякнули властно, даже повелительно. Непросто, совсем непросто было вообразить, что эта рука зависнет в воздухе, так и не дождавшись внимания. Петюня получил несколько мгновений чистого удовольствия, представляя себе это. Но, представляя, уже поднимался с травы, июньский сок которой щедро напитал белоснежные Петюнины брюки.
Он единственный из гостей был здесь одетым не в смокинг. И этот факт радовал Петюню наивно и эгоистично - как ребенка, которому разрешают забираться с ногами на диван и мусолить в руках кусок сыра, в то время как остальные чинно позвякивают столовыми приборами. Радовал не меньше, чем возможность извалять в зелени шикарный льняной костюм. Официант уже спешил к ним от стойки с напитками. Но Даша хотела не вина. Она хотела, чтобы Петюня приблизился к их столику.
На фоне густого, лоснящегося как синтетический ковер газона, вокруг ажурного столика расположились три нимфы. Они расположились настолько комфортно, насколько это вообще возможно, когда пластиковые стулья чувствуют себя на неровной земле почти так же шатко, как чувствуют себя на ней сами нимфы в вечерних платьях и шпильках от известных марок. Высота шпилек и известность марок была строго пропорциональна занимаемой должности.
-Ну-у-у, наконец - наше солнышко с нами.
-Солнышко, посвети нам чуть-чуть, мы без тебя завяли!
Петюня, высокий загорелый блондин, разлил по подставленным бокалам «Риоху» 1982 года лениво и просто - как пиво в пластик. И отвлекся снова.
-Н-да, забаловали мы его в конец...
-Его и забаловать не грех. Кого же баловать? Как ни крути - самый завидный жених в Москве!
-Завидный – Пашка, - беззлобно огрызнулся Петюня через плечо, подходя к группе оживленных нарядных мужчин.
-Пашка! Скажешь тоже... Что нам Пашка? – Верочка стрельнула умело накрашенными глазами по сторонам и понизила голос, - Пашка – отрезанный ломоть, кому он...
-Тсс...
-Вот ты – другое дело. Мальчик – одуванчик! К хорошей женщине попадешь, станешь человеком...
-И поторопись! А то приберет к рукам, неровен час, хохлушка какая ни будь...
-Вот – точно.
-Ох, не говори, тьфу-тьфу... Давайте лучше выпьем, дамочки.
-За нас!
Бокалы, соединившись на миг, звякнули подобающе тонко. И вино оказалось теплым и терпким, как положено. Но за солнечными улыбками на лицах нимф просквозил холодок тревоги.
Понятие «хохлушка» давно стало ночным кошмаром этих прекрасных, изысканных женщин. Затаенной, вытесненной в подсознание фрейдовской травмой. Они смутно, а порой и явно чуяли в уютном, ласковом словечке страшную угрозу той приятной, тщательно культивируемой искусственности, что сквозила у них во всем – буквально от корней волос до кончиков ногтей. Ибо несокрушимая, первобытная женственность жила в пахучих густых борщах, варениках с творогом и бюстах пятого размера, что характерно - без всяких операций.
...Юбилейный корпоратив журнала «Сергей» был в самом разгаре. Десять лет на рынке – это, как ни крути, победа. И победа праздновалась с подобающей помпой, по последней моде. На опен-эйре в усадьбе «Кусково» было все, что подобает случаю - и белые шатры, и длинный фуршетный стол и ВИП-зона. Нахальные журналюги и скандальная ведущая, ядовитая, как улыбающаяся гюрза. Струнный квинтет и придворный клоун – ну, вся королевская рать.
-Много не пей,
– бросил брат, когда проходил мимо, торопясь навстречу очередной запоздавшей «звезде».
-Не буду, - смиренно согласился Петюня.
Петюня был душка. Спокойный, сговорчивый, веселый по-детски, во многом тоже благодаря брату. Глобальная, какая-то даже вроде бы врожденная взрослость Павла давала Петюне право на бесконечное, счастливое детство.
Петюне как всегда на таких мероприятиях было немного скучно - поэтому он как всегда быстро напивался. Немного противно, немного неуютно. Он больше любил поорать с ребятами в спорт-баре, запивая огромной кружкой пива гармоничный по размерам кусок мяса. Однако, он всегда исправно посещал эти суетливые тусовки, и обязательно будет посещать впредь. Не такое уж обременительное времяпрепровождение. Только голова завтра будет трещать, да перед глазами надушенные тетки в макияжах помелькают с полночи, и пропадут. Ради брата Павла Петюня был готов и не на такое.
Пашка был ему не то что как отец, а больше. Стержень, на котором держится мир вообще и Петюня в частности. Пашка был идеален во всем, что ни возьми – начиная с образования и заканчивая маникюром. Тем горше было Петюне от того, что и у этого Ахилла, как у любого другого, имелась своя пята. Несчастлив был Пашка с женой.
Никто этого не знал. Никто как бы не видел. И уж точно не говорил. Но Петюня, признательный, неглупый, любящий, смутно чувствовал многое. Хотя, Павел сам часто говорил: «От жены требуется быть в меру презентабельной, совсем чуть-чуть дурой и уметь какое-то время обходиться без меня – не более...». Он всего добивался, чего желал. Добился и этого, причем - в точности. Но от того, что брат когда-то этого хотел, Петюня не меньше, а только больше расстраивался, видя, как неприметно для всех сникают Пашкины плечи под смоляным смокингом, как напрягаются ухоженные загорелые пальцы на запотевшем бокале. От которого тот отхлебнул за вечер максимум пару раз. Хозяин праздника должен быть «в себе».
Петюня уже как сквозь вату в ушах слышал голоса зовущих его женщин - сотрудниц журнала. Они, вообще, были неплохие девки – милая, немного нелепая и позитивная Маринка, упертая карьеристка Даша, куколка-Верочка... Но, несмотря на невидимую вату в ушах, звонкие голоса их слишком резко и противно вонзались в мозг. Как нож в тот самый торт до неба, что раскромсал только что Павел Глебов под вспышками фотокамер.
-Ну-уу, а-аааа теперь настал торжественный моме-ент!!! Мы вручаем премию нашего журнала самому гламурному мужчине этого года! – пророкотал в микрофон вальяжный, как Воланд в молодости, ведущий.
На открытый подиум потянулись фешн-фигуры. И ходячие манекены в брильянтах, выданных напрокат одной известной маркой, принялись вручать ценные призы, истово молясь про себя, чтобы дополнением к призу оказались они сами.
«Нет, но как все продумано!», - в который раз Петюня невольно восхитился братом. Как всегда по высшему разряду, лучше и придумать было нельзя...
Теплый вечер, старинный дворец на заднике сцены - розовые стены и белые колонны и львы у роскошного въезда... И ангел с крестом в поднятых руках то ли взлетает, то ли миг назад опустился на купол семейной церквушки графа Воронцова... А вот, въезжали когда-то сюда кареты и выходили из них милые барышни в кисейных платьях, обмахиваясь пышными веерами... И мужчины, молодые как Петюня, но уже решающие важные государственные вопросы, бряцали шпагами о бедра, обтянутые лосинами...
-Петюньчик, как делишечки?
Голос звучал снова вроде бы издалека. Но в середине головы – в самом центре, снова сильно завибрировала невидимая мембрана. Будто включилась сигнализация у машины.
-А я смотрю – один-одинешенек. Все тебя бросили, да, пупсик?
Верочка, офис-менеджер, подошла сзади, неслышно. Прильнув шелковым животом к спинке Петюниного стула, она взъерошила ему пепельные кудри и капризным голоском пожаловалась:
-Совсем блондином ты летом становишься... Мне такого оттенка ни в каком салоне не добиться.
Такого он вынести не мог.
Была бы это Даша – директор по рекламе, он бы с ней поприпирался немного. И повеселился бы, увидев злой блеск в светло-карих цыганских глазах. Не могла Даша удерживать свою агрессию долго под контролем. «Тестостерона много!» - так Пашка говорил, - «Как у всех карьеристок». Нормальная женщина, по мнению Павла, не может быть в бизнесе успешной. «Если женщина успешна – у нее гормональные нарушения.» Была бы это беззаботная, позитивная Маринка - аналитик, в тридцать семь лет чудом сохранившая детскую радость простым вещам, таким как французский сыр и испанское вино, он бы с ней, конечно, похохотал. Но Верочка... нет, этого он вынести не мог. Ее слишком остро заточенный маникюр царапал ему кожу головы. И такой у нее сладкий парфюм, как всегда! Будто на карамельной фабрике вся патока выкипела из котлов, и теперь на жаре растеклась по горячей Верочкиной коже. Он буквально почувствовал, что прилипает, когда она обняла его голой рукой за шею, попытавшись усесться к Петюне на колени.
-Я... щас...
Это было довольно грубо для Петюни – то, как он соскочил. В буквальном и в переносном смысле – сорвался с крючка у Верочки и со стула, чуть не уронив при этом хрупкое создание. И правильно сделал. Встав, он понял, что правильно. Стоящий на ногах Петюня был гораздо пьянее, чем ему самому казалось, пока он сидел. В глазах банально потемнело, не менее пошло зашумело в ушах и, что самое тривиальное, мартини поднялось из желудка чересчур уж резво. Так, что сам Петюня еще резвее бросился в кусты, за гипсовую скульптуру голой женщины с отколотым носом и со змеей вокруг ноги.
«Почему со змеей? Богиня медицины, что ли, какая?» – зачем-то озаботился Петюня, вытаскивая, словно из корзины для бумаг, из памяти мятые обрывки греческой мифологии, - «Так это вроде был мужик... Эску... Эспу... а, чччерт...»