Читать книгу Игла Кощея. Смерть в твоем сердце - Анастасия Дес - Страница 10

Глава 8. Брачный договор

Оглавление

Внутренний дом оказался совсем не таким, каким Мирослава представляла жилище бессмертного чудовища.

Не было ни золота, ни черепов на стенах, ни залов, полных мертвых слуг. Дом был большой, темный, северный, выстроенный из камня и старого дерева. Широкие коридоры, низкие своды, тяжелые двери с железными полосами, редкие ковры, чтобы глушить шаги. На стенах висели не трофеи, а старые карты, оружие и странные круги из высушенных трав, кости, медные пластины со знаками, которых Мирослава не знала. Все это больше напоминало дом человека, привыкшего не жить красиво, а удерживать что-то опасное на месте.

Это не смягчило ее ни на волос.

Кощей вел ее вперед молча. За ними шагали Ведан и Яромила. Мирослава старалась держаться прямо и не вертеть головой, но взгляд все равно цеплялся за детали.

На одном из поворотов они прошли мимо длинного окна, и она увидела за ним двор, обрывающийся прямо в пропасть. Внизу лежал лес, а дальше тянулась синяя равнина льда. Значит, острог и внутренний дом стояли выше, чем ей показалось ночью. Намного выше.

— Где мы? — спросила она.

— На северном рубеже, — ответил Кощей.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

— Как удобно.

— Я знаю.

Он остановился у высокой двери с железной окантовкой. На косяках были вырезаны те же знаки — игла, сердце, круг, рассеченный пополам. Кощей толкнул дверь.

За ней была длинная зала, куда падал холодный свет из узких высоких окон. Посреди стоял стол из темного дерева, а за ним — трое людей. Двое мужчин и одна женщина в темно-серых одеждах без украшений. Перед ними лежали свитки, дощечки, чернильницы, ножи для печатей.

— Что это? — спросила Мирослава.

— То, что ты так любишь, — сказал Кощей. — Условия.

Она резко посмотрела на него.

— Условия?

— Ты хотела, чтобы с тобой говорили не как с вещью. Хорошо. Значит, будем говорить как с человеком, который должен понимать, во что входит.

Один из сидящих за столом, седой мужчина с узким лицом, встал и поклонился Кощею. Не в пояс, но глубоко.

— Государь.

— Начинайте, — сказал Кощей.

Мирославе указали на лавку по другую сторону стола. Она не села.

— Я стоя послушаю.

— Как хочешь, — ответил Кощей и сам остался стоять.

Седой человек развернул первый свиток.

— По древнему северному праву и по клятве рубежа, — заговорил он сухим, точным голосом, — Мирослава из рода Лебедевых вводится под защиту дома государя до завершения обряда связывания либо до официального разрыва права требования…

— Под защиту? — перебила она. — Очень щедро со стороны тех, кто меня сюда притащил.

Седой даже не моргнул.

— Под защиту, — повторил он. — Это означает, что никто в доме, дворе, дружине, службе, союзных землях и приграничных стражах не имеет права причинить вам вред, использовать вашу кровь, волосы, имя или вещи в обрядах без личного разрешения государя.

Мирослава нахмурилась.

— Использовать мои волосы?

— Здесь, — спокойно сказала женщина за столом, — люди иногда бывают изобретательны. Мы предпочитаем сразу прописывать запреты.

— Приятное место.

Кощей сложил руки за спиной.

— Дальше.

— До завершения обряда связывания, — продолжил седой, — невеста не может быть разлучена с государем более чем на три дня пути без угрозы для обеих сторон.

— Для обеих? — быстро переспросила Мирослава.

— Да.

Она перевела взгляд на Кощея.

— Значит, если я сбегу достаточно далеко, тебе станет плохо?

— Возможно, — ответил он.

— Это радует.

— А тебе будет хуже.

— Это уже не радует.

Женщина за столом впервые позволила себе почти незаметную усмешку. Кажется, происходящее развлекало ее не меньше, чем раздражало.

— Также, — продолжил седой, — до обряда связывания невесте обеспечивается право на собственные покои, собственную прислугу из числа живых женщин, право носить свое имя и свой родовой знак…

— Какое великодушие, — пробормотала Мирослава.

— …и право требовать ответа на три вопроса у государя, если эти вопросы касаются ее личной безопасности, рода или сути клятвы.

Вот тут Мирослава подняла голову.

— Три вопроса?

Кощей кивнул.

— Это старое право невесты хранителя рубежа.

— И ты обязан отвечать честно?

— Да.

— На любые три?

— Если они входят в эти пределы.

Мирослава вдруг ощутила, как внутри чуть-чуть проясняется. Наконец что-то, похожее не на цепь, а на щель в стене.

— А если я захочу больше?

— Тогда придется либо заслужить, либо украсть ответы иначе, — сказал Кощей.

— О, это уже больше похоже на нормальный разговор.

Седой человек кашлянул и продолжил:

— Взамен невеста обязуется не предпринимать попыток убийства государя до завершения первого полного обряда связки.

В зале воцарилась тишина.

Мирослава медленно моргнула.

— Это вы сейчас серьезно?

— Вполне, — ответила женщина за столом.

— Вы просто вписали это в договор?

— Опыт, — сказал второй мужчина, до сих пор молчавший. Голос у него был хриплый. — Некоторые вещи лучше назвать сразу.

Мирослава перевела взгляд на Кощея.

— И много у тебя было невест, которые пытались тебя убить?

— Достаточно, чтобы я перестал романтизировать чужую решимость.

— И все-таки ты продолжаешь их звать.

— Тебя я не звал. Я затребовал.

Эта точность резанула по нервам.

— Какая честь.

— Не для тебя, — ответил он. — Для мира, который пока еще стоит.

Мирослава стиснула пальцы на спинке лавки.

— И если я нарушу этот ваш пункт? Что тогда? Казнь? Подвал? Цепь?

— Нет, — сказал Кощей. — Тогда ты, скорее всего, умрешь вместе со мной не там и не так, как тебе хотелось бы.

И снова прозвучало это жуткое «вместе», как нечто уже почти решенное.

Седой дочитал свиток до конца. Формулировки были сухие, древние, местами непонятные. Но суть Мирослава уловила. Ее не просто привезли как пленницу. Ее вводили в опасный, жестко оговоренный союз, где у нее были не свобода и не выбор, а хотя бы рамки, за которые пока нельзя было выйти никому, включая самого Кощея.

Это не делало положение хорошим.

Но делало его чуть менее безнадежным.

Когда чтение закончилось, седой протянул ей тонкую дощечку с вырезанным знаком.

— Если принимаете защиту, коснитесь кровью.

— Моей кровью вы сегодня уже не наелись?

Кощей даже не повернул головы к писцу.

— Достаточно слов. Ясно же, что она примет.

Мирослава резко посмотрела на него.

— Не решай за меня.

— Тогда решай быстрее. У нас мало времени.

Она ненавидела, когда ее подталкивали. Особенно он.

— Хорошо, — сказала она. — Но сначала мой первый вопрос.

По лицу седого писца пробежало нечто похожее на тревогу. Кажется, обычно невесты не начинали торг с ходу.

Кощей же только кивнул:

— Задавай.

— Моя мать. Зоряна Лебедева. Она была твоей невестой?

В зале стало так тихо, что даже фитили ламп будто начали потрескивать громче.

Ведан отвел глаза в сторону. Яромила замерла. Седой писец осторожно положил руки на свиток, словно опасался, что тот вспыхнет.

Кощей смотрел на Мирославу долго.

— Да, — сказал он наконец.

Она почувствовала, будто кто-то открыл в груди старую рану тупым ножом.

— Значит, это правда.

— Да.

— И она умерла из-за тебя?

Теперь уже он ответил не сразу.

— Нет.

Это «нет» прозвучало без колебаний. И именно поэтому Мирослава растерялась.

— Тогда из-за кого?

— Это уже второй вопрос, — спокойно сказал он.

Она почти вскрикнула от бессильной ярости.

— Ты играешь словами!

— Нет. Я берегу твое право. Тебе еще пригодится третий.

Мирослава хотела швырнуть дощечку ему в лицо. Но понимала, что он опять прав, как бы мерзко это ни было признавать. Она глубоко вдохнула.

— Хорошо. Тогда пока я принимаю вашу… защиту.

И полоснула ногтем по уже затянувшемуся краю раны, выдавив каплю крови на знак.

Дощечка дрогнула у нее в руках и стала теплой.

Седой кивнул, словно что-то окончательно стало на место.

— Принято.

— Прекрасно, — сказала Мирослава. — Еще что-нибудь? Может, клятва, что я не стану травить тебе вино?

— Если соберешься, предупреди заранее, — сказал Кощей. — Я не люблю плохие яды.

К ее ужасу, один из писцов тихо фыркнул в кулак.

Она развернулась к выходу.

— Куда? — спросил Кощей.

— Подальше от тебя.

— Не сегодня. Теперь — осмотр связки.

Мирослава вдруг обернулась.

— Какой еще осмотр?

— Тот, ради которого ты вообще здесь.

— А спросить меня никто не хочет?

— Нет, — ответил он. — Но можешь утешиться тем, что мне это нравится не больше твоего.

— Врешь.

— К сожалению, нет.

Ведан открыл боковую дверь, ведущую из залы дальше, в узкий коридор.

— Идем, — сказал он тихо.

Мирослава на миг закрыла глаза. Она ненавидела их всех. Особенно Кощея.

Особенно за то, что рядом с ним ее злость почему-то не становилась легче, а только точнее.

Игла Кощея. Смерть в твоем сердце

Подняться наверх