Читать книгу Игла Кощея. Смерть в твоем сердце - Анастасия Дес - Страница 7
Глава 5. Обручение под принуждением
ОглавлениеНа следующий день дорога вывела их к капищу среди сосен. Серые валуны, старый резной столб, ленты на ветру, медные колокольчики, птичьи черепки. Место выглядело так, будто люди ушли отсюда давно, а обряд все еще продолжал себя сам.
— Слезай, — сказал Ведан.
— Зачем?
— Потому что дальше дорога тебя еще не признала.
— И мне должно захотеться быть признанной?
— Тебя никто не спрашивает, хочешь ли ты пережить лес правильно.
Она спрыгнула, больше из злости, чем из согласия.
В центре круга лежал плоский черный камень. На нем — опять те же знаки. Мирослава уже начинала ненавидеть иглу и сердце как две вещи, которые вечно появляются раньше объяснений.
Ратибор втыкал по краям круга короткие копья. Яромила развешивала колокольчики на низкой сосне. Ведан высыпал на камень серую соль с чем-то красным.
— Это не свадьба, — сказал он, заметив взгляд Мирославы. — Только признание дороги.
— Как мило. Даже насилие у вас оформлено церемониально.
— Мирослава, — тихо сказала Яромила. — Либо мы делаем это, либо через милю лес начнет считать тебя ничейной. Я бы не советовала проверять, насколько голодным он сегодня проснулся.
— А с этим обрядом я, выходит, чья?
— Того, кто уже назвал тебя своей невестой, — сказал Ведан.
Слова были отвратительные. Почти физически. Мирослава почувствовала, как поднимается жар.
— Хорошо, — сказала она. — Но на колени не встану.
— И не надо.
— И клясться ему не буду.
— Тоже не надо. Пока.
Он протянул ладонь.
— Дай руку.
— Нет.
— Тогда режь сама.
Она выхватила нож и полоснула по ладони с удовольствием, которого не ожидала от самой себя. Кровь капнула на знак сердца. Ветер сразу ударил сильнее. Колокольчики звякнули.
— Теперь повторяй, — сказал Ведан. — Я иду по принуждению, но в памяти…
— Даже звучит мерзко.
— Зато работает.
Он произнес слова сперва на древнем наречии — жестком, шершавом, как камень под сапогом. Потом по-русски. Мирослава повторяла через силу, чувствуя себя не участницей обряда, а пленницей, которую заставили признать правила чужого дома. Но где-то на третьей фразе ей стало не до злости.
За деревьями стояли фигуры.
Высокие, тонкие, темные. Неподвижные. Лиц не видно, только бледные овалы глаз.
— Не смотри, — шепнула Яромила.
Слишком поздно.
Когда Мирослава договорила последнюю строку, черный камень под ладонью отозвался слабым холодным светом, и перед глазами вспыхнуло другое место. Терем на скале. Узкое окно. Мужчина у него.
Не призрак. Не силуэт. Лицо она увидела так ясно, будто стояла рядом. Темные волосы. Резкие скулы. Усталость в глазах. Не старик. Не ходячая кость. Просто опасно живой человек, которому давно пришлось перестать жить для себя.
Видение исчезло. Мирослава пошатнулась. Ведан подхватил ее за локоть.
— Это был он? — спросила она.
— Да.
— Почему я его увидела?
— Потому что дорога теперь знает тебя.
— Какая честь.
— Для начала — неудобство, — сказал Ратибор, вытаскивая копья из снега. — Настоящая честь начнется, когда доедем.
К вечеру они встали у камней и развели низкий костер. Ветер выл так, будто тянул жилы из леса. Мирослава заснула рывками и увидела сон.
Черный зал. Прозрачный лед под ногами. Внизу — вода, слишком темная для сна. На другом конце зала стоял он.
— Я не звала тебя, — сказала она, и даже во сне ей стало ясно, как по-дурацки это звучит.
— Я тоже, — ответил Кощей.
Голос был тот же, что у иглы. Низкий, спокойный, без театра.
— Тогда что это?
— Связка. Или ее начало.
— Я не стану твоей.
Он посмотрел на нее так, будто слышал эту фразу не впервые и каждый раз она почему-то задевала иначе, чем должна бы.
— Это мы еще обсудим, — сказал он. — Но сперва доедь живой.
— А ты всегда говоришь так, словно уже все решил?
— Нет. Только когда времени мало.
Она проснулась с рукой на ноже. Снаружи ветер рвал нити с бубенцами. У костра сидела Яромила. Чуть дальше, в темноте, стоял Ведан.
— Он умеет ходить в чужие сны? — спросила Мирослава, выходя к нему.
— Иногда, — ответил тот после паузы.
— Передай своему государю: еще раз сунется мне в голову без спроса, я найду способ выжечь оттуда и его, и все ваши обряды.
Ведан покосился на нее. В темноте его лицо впервые показалось моложе.
— Скажи сама. Мне даже интересно, как он это воспримет.
— Значит, вы все тут ненормальные.
— На севере это не ругательство.