Читать книгу Игла Кощея. Смерть в твоем сердце - Анастасия Дес - Страница 7

Глава 5. Обручение под принуждением

Оглавление

На следующий день дорога вывела их к капищу среди сосен. Серые валуны, старый резной столб, ленты на ветру, медные колокольчики, птичьи черепки. Место выглядело так, будто люди ушли отсюда давно, а обряд все еще продолжал себя сам.

— Слезай, — сказал Ведан.

— Зачем?

— Потому что дальше дорога тебя еще не признала.

— И мне должно захотеться быть признанной?

— Тебя никто не спрашивает, хочешь ли ты пережить лес правильно.

Она спрыгнула, больше из злости, чем из согласия.

В центре круга лежал плоский черный камень. На нем — опять те же знаки. Мирослава уже начинала ненавидеть иглу и сердце как две вещи, которые вечно появляются раньше объяснений.

Ратибор втыкал по краям круга короткие копья. Яромила развешивала колокольчики на низкой сосне. Ведан высыпал на камень серую соль с чем-то красным.

— Это не свадьба, — сказал он, заметив взгляд Мирославы. — Только признание дороги.

— Как мило. Даже насилие у вас оформлено церемониально.

— Мирослава, — тихо сказала Яромила. — Либо мы делаем это, либо через милю лес начнет считать тебя ничейной. Я бы не советовала проверять, насколько голодным он сегодня проснулся.

— А с этим обрядом я, выходит, чья?

— Того, кто уже назвал тебя своей невестой, — сказал Ведан.

Слова были отвратительные. Почти физически. Мирослава почувствовала, как поднимается жар.

— Хорошо, — сказала она. — Но на колени не встану.

— И не надо.

— И клясться ему не буду.

— Тоже не надо. Пока.

Он протянул ладонь.

— Дай руку.

— Нет.

— Тогда режь сама.

Она выхватила нож и полоснула по ладони с удовольствием, которого не ожидала от самой себя. Кровь капнула на знак сердца. Ветер сразу ударил сильнее. Колокольчики звякнули.

— Теперь повторяй, — сказал Ведан. — Я иду по принуждению, но в памяти…

— Даже звучит мерзко.

— Зато работает.

Он произнес слова сперва на древнем наречии — жестком, шершавом, как камень под сапогом. Потом по-русски. Мирослава повторяла через силу, чувствуя себя не участницей обряда, а пленницей, которую заставили признать правила чужого дома. Но где-то на третьей фразе ей стало не до злости.

За деревьями стояли фигуры.

Высокие, тонкие, темные. Неподвижные. Лиц не видно, только бледные овалы глаз.

— Не смотри, — шепнула Яромила.

Слишком поздно.

Когда Мирослава договорила последнюю строку, черный камень под ладонью отозвался слабым холодным светом, и перед глазами вспыхнуло другое место. Терем на скале. Узкое окно. Мужчина у него.

Не призрак. Не силуэт. Лицо она увидела так ясно, будто стояла рядом. Темные волосы. Резкие скулы. Усталость в глазах. Не старик. Не ходячая кость. Просто опасно живой человек, которому давно пришлось перестать жить для себя.

Видение исчезло. Мирослава пошатнулась. Ведан подхватил ее за локоть.

— Это был он? — спросила она.

— Да.

— Почему я его увидела?

— Потому что дорога теперь знает тебя.

— Какая честь.

— Для начала — неудобство, — сказал Ратибор, вытаскивая копья из снега. — Настоящая честь начнется, когда доедем.

К вечеру они встали у камней и развели низкий костер. Ветер выл так, будто тянул жилы из леса. Мирослава заснула рывками и увидела сон.

Черный зал. Прозрачный лед под ногами. Внизу — вода, слишком темная для сна. На другом конце зала стоял он.

— Я не звала тебя, — сказала она, и даже во сне ей стало ясно, как по-дурацки это звучит.

— Я тоже, — ответил Кощей.

Голос был тот же, что у иглы. Низкий, спокойный, без театра.

— Тогда что это?

— Связка. Или ее начало.

— Я не стану твоей.

Он посмотрел на нее так, будто слышал эту фразу не впервые и каждый раз она почему-то задевала иначе, чем должна бы.

— Это мы еще обсудим, — сказал он. — Но сперва доедь живой.

— А ты всегда говоришь так, словно уже все решил?

— Нет. Только когда времени мало.

Она проснулась с рукой на ноже. Снаружи ветер рвал нити с бубенцами. У костра сидела Яромила. Чуть дальше, в темноте, стоял Ведан.

— Он умеет ходить в чужие сны? — спросила Мирослава, выходя к нему.

— Иногда, — ответил тот после паузы.

— Передай своему государю: еще раз сунется мне в голову без спроса, я найду способ выжечь оттуда и его, и все ваши обряды.

Ведан покосился на нее. В темноте его лицо впервые показалось моложе.

— Скажи сама. Мне даже интересно, как он это воспримет.

— Значит, вы все тут ненормальные.

— На севере это не ругательство.

Игла Кощея. Смерть в твоем сердце

Подняться наверх