Читать книгу Пираты Балтийского моря. Сын Бога - Эдгар Крейс - Страница 18

Фридрих шёл по узким улочкам Риги совершенно не вглядываясь, куда он идёт. Его ноги уже привыкли каждый день совершать один и тот же маршрут до Ратушной площади, поэтому его голова сейчас была занята совершенно другими мыслями. Он думал о своей дочери. Он чувствовал себя предателем и никак не мог от этого чувства избавиться. Ему казалось, что весь город знает о его решении и все только и делают, что шушукаются за его спиной и указывают на него пальцем. Он даже несколько раз оборачивался, но видел только одну идущую вслед за ним дочь. Горожане же были заняты каждый своим делом и совершенно не обращали на их пару никакого внимания, если только кто не попадались им навстречу, и тогда уже шли в ход обмены любезностями. Наконец Фридрих стал успокаиваться: «Может всё и не так и плохо. Стерпится – слюбится. Ведь не за бедняка какого-то выдаю собственную дочь, а за очень богатого и уважаемого в городе человека!».

Сколько нитке не виться, а конец всё-таки будет. Так и узкие рижские улочки закончили вить своё кружево и в конце концов вывели Фридриха на Ратушную площадь. Перейдя её, он остановился у входа в ратушу. Оглянулся по сторонам, вздохнул и перекрестился. Потом посмотрел на свою дочь, приказал ей повернуться и осмотрел её наряд. Не заметив никакого изъяна, он ещё раз обошёл вокруг дочери, но и на этот раз не нашёл к чему придраться. Ещё раз вздохнул и подтолкнул её к двери.

– Ну, с Богом! – сказал Фридрих.

Дочь остановилась в дверях и с мольбой посмотрела на отца, пытаясь что-то ему сказать.

– Я знаю, что ты хочешь мне сказать! – произнёс отец, не дав произнести ей ни слова – Не рви мне сердце, дочка, я и так себя чувствую: хуже некуда! Иди уж!

Мария тяжело вздохнула и, опустив голову, вошла в ратушу. Её ноги, словно налитые чугуном, еле-еле ступали по белокаменной лестнице. Ей казалось, что вот-вот – и она просто упадёт на эти ступени и останется там лежать навечно, но нет, она вслед за отцом всё-таки дошла до зала, в котором обычно находился бургомистр города. «Пресвятая Дева, лишь бы его не было!», – молилась Мария, но её пожелание не исполнилось. Толстый, маленький, ненавистный ей человечек сидел за огромным столом и лениво отрезал кусочки яблока. Все в городе знали, что их бургомистр просто помешан на них. Его лечащий врач сказал, что яблоки очень полезны для укрепления его зубов и всего организма. Поэтому он теперь и дома, и на своём рабочем месте – постоянно ест яблоки, но от этого его старые, больные зубы крепче не становились.

– А, Фридрих! – завидя гостей, радостно прокричал бургомистр. – Признаться, я тебя уже и не ждал. Да, представь себе – только вчера как про тебя думал: «Где там мой Фридрих, что-то его давно не видно. всё ли у него хорошо?».

– Здравствуйте, господин бургомистр, – поклонился купец и заодно незаметно подтолкнул свою дочь в спину, принуждая её вспомнить про хорошие манеры и отвесить поклон главе города.

– А я смотрю, ты и свою дочь ко мне привёл. Что так? Просьба, может, какая важная у тебя ко мне есть?

– Не гневайтесь, господин бургомистр, на мою несуразную дочь. Это всё по молодости она у меня иногда взбрыкивает, прямо как строптивая козочка, а так она у меня добрая, прилежная и очень даже послушная барышня.

– Помнится, в прошлый свой визит к тебе, я наблюдал совсем иную картину, и я бы не сказал, что она у тебя такая уж и послушная, – усмехнулся глава города.

– Это у неё всё от неожиданности случилось. Такой высокий гость – вот она совсем и растерялась. Не знала бедняжка, что вам и сказать, господин бургомистр.

– Растерялась, говоришь?

– Сущая правда – растерялась, господин бургомистр, молоденькая она ведь совсем. Только семнадцать, как ей недавно исполнилось.

– Семнадцать – это хороший возраст. Помнится, когда я был в её возрасте, то такое вытворял, аж сейчас вспомнить стыдновато, – фон Зиберман многозначительно снизу-вверх посмотрел на Марию и захихикал в свой пухлый кулачок.

– Да, по молодости всякое бывает, – поддакнул Фридрих.

– Ну, скажи детка, ты осознала свою ошибку и больше не будешь перечить старшим? – пытаясь заглянуть в лицо Марии, спросил бургомистр.

Девушка стояла с опущенными глазами и старалась не смотреть на него. Мария сейчас мечтала только об одном – поскорее бы эта пытка закончилась, и они с отцом смогли вернуться домой, а ещё лучше, – если бы этот визит был бы лишь дурным сном и поскорее развеялся. Но время шло и ничего не менялось.

– Ну! – начинал терять своё терпение бургомистр. – Отвечай, когда с тобой старшие разговаривают!

Мария посмотрела на осунувшуюся фигуру отца, стоявшего с опущенной головой перед сидящим бургомистром. У него был такой вид, будто он лежал на плахе, в ожидании смертной казни, и ей стало так его жаль, что она не выдержала. Слёзы сами собой потекли из её глаз.

– Да, – слегка всхлипывая, неразборчиво прошептала Мария.

– Не понял! Что ты там бурчишь себе под нос, говори яснее! – раздраженно крикнул с другого конца стола бургомистр.

– Да! – набрав в себе силы, крикнула девушка, и стремглав побежала к выходу из зала.

Она рывком отрыла дверь и неожиданно столкнулась лицом к лицу с кучерявым, черноволосым молодым человеком. Он был на голову выше её, и с любопытством разглядывал встретившееся на его пути препятствие.

– И что делает в кабинете моего отца такая хорошенькая девушка? – широко улыбаясь, спросил новый посетитель.

– Дайте мне пройти! – закричала расстроенная Мария.

Так прошло несколько мгновений, но молодой человек и не думал её пропускать. Мария пришла в себя и резко оттолкнула его от двери.

– Какая невоспитанная особа, но всё равно – очень даже хороша собой, – глядя ей вслед тихо произнёс молодой человек. – Надо сейчас же проследить, – где она живёт!

Вскоре её быстрые, удаляющиеся шаги были слышны на ратушной лестнице. Мария убегала прочь от этого проклятого места, а сын бургомистра чуть ли не бегом поспешил за ней.

– Я тебя ещё не отпускал! – закричал ей вдогонку бургомистр, но дверь за ней захлопнулась, и она его уже не слышала.

Этот небольшой казус с побегом Марии глава города посчитал всего лишь проявлением женского волнения. Ему стало радостно от положительного ответа Марии, он заметно повеселел. И ему даже показалось, что теперь он, наконец-то, полностью доволен своей жизнью. Бургомистр даже стал себе мурлыкать под нос какую-то мелодию. Затем, вспомнив про своего гостя, повернулся к Фридриху и весьма миролюбиво произнёс:

– Ну, а ты чего стоишь с опущенной головой, будто бы целое состояние потерял? Радуйся, у тебя дочь, наконец-то, проявила проблески разумности и приняла правильное и серьёзное решение. Так что всё теперь будет хорошо!

Бургомистр, даже против своего обыкновения, вышел из-за стола и, подойдя к Фридриху, по-дружески похлопал его по плечу. Потом он подошёл к висящему на стене огромному зеркалу в золочёной раме и, покрутившись перед ним, игриво произнёс:

– А я ещё очень даже ничего выгляжу, для молодой девушки. Твоя дочь будет хорошо оттенять мою импозантность!

Фридрих поднял голову и потухшими глазами посмотрел на светившегося от счастья бургомистра. С большим трудом взяв себя в руки, упавшим, совершенно бесцветным голосом произнёс:

– Конечно, моя дочь будет вам, как хорошая рама для красивой картины.

– Как ты сказал? Красивой картине? Да-да, вот именно! Я – красивая картина, а твоя дочь – лишь рама; но картина без хорошей рамы картина тоже будет неважно смотреться. Люди не смогут по достоинству оценить саму картину. Вот она и будет тем небольшим, но существенным декором для дорогой картины.

– Господин бургомистр, – купец попытался вставить хоть что-то в словесный поток главы города, но безуспешно, ибо он его уже совершенно не слышал.

– Но твоей дочери надо ещё привить благородные манеры, – продолжал бургомистр. – Она как не прошедший достойную огранку камень – не имеет никакой ценности пока его не возьмёт в свои руки опытный ювелир. Только истинный мастер может придать камню тончайшую огранку, которую потом по достоинству оценят понимающие и знающие в этом толк люди. А тебе, Фридрих, повезло – тебе попался именно такой, весьма искусный ювелир!

– Господин бургомистр.

– Что ты меня всё время перебиваешь! Никакого такта! Откуда тогда у твоей дочери могут взяться благородные манеры, если ты сам, как неотёсанный чурбан, не знаешь, как себя вести в приличном обществе! Ну, что ты там ещё хотел?

– Господин бургомистр, помнится, совсем недавно вы предлагали погасить за меня ссуду, которую я взял на покупку товара у гильдии купцов. Мне казалось, что я сам сумею его погасить, но жизненные обстоятельства…

– Какие там ещё могут быть за жизненные обстоятельства, которые для тебя важнее, чем свадьба собственной дочери? Забудь обо всём, и давай лучше готовиться к свадьбе. Ты сколько приданого сможешь дать за свою дочь?

Фридрих растерянно посмотрел на главу города, который в это время буквально просверливал его насквозь своим тяжёлым взглядом.

– Ну, что ты молчишь? Небось, обрадовался, что я согласен взять в жёны твою дочь? Не ожидал, что я соглашусь, после её такова неприличного поведения в твоём доме? Понимаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, подсчитать свой капитал и решить: сколько ты в состоянии дать за свою дочь. Поэтому я тебя сегодня не тороплю и свой ответ ты можешь дать мне завтра.

– Но, господин бургомистр, у меня нет денег, – опустив голову, тихо прошептал Фридрих.

– Как это – у него нет денег? Ты же собирался на днях продать хорошую партию соболей? – с лукавым видом спросил глава города.

– У меня их украли.

– Как украли, кто украл? – возмущённо закричал бургомистр. – В моём городе у немецкого купца крадут товар? Не может такого быть!

– Но это действительно так, господин бургомистр, у меня вчера из дому украли всю партию меха, которую я приготовил для продажи.

– Ну, это же невозможно! Ты же хранишь свой мех на втором этаже в маленькой кладовке, под хорошим замком. Чтобы туда попасть, нужно пройти через весь первый этаж, а там у тебя целых пять человек спят. Нет, забраться в твой дом и не разбудить никого – такое просто невозможно! У нас в городе на такое был способен только один человек, но он сейчас находится в темнице и никак не мог такое совершить.

– А откуда вы знаете где я хранил мех? – растерянно спросил Фридрих.

– Но как же, кто этого не знает? Все купцы в нашем городе так делают! – максимально удивлённым тоном произнёс бургомистр и стал увлечённо разглядывать свой идеальный маникюр. – И к тому же – ты сам это мог ночью прекрасно всё это сделать, пока твои люди в доме крепко спали. Ты видимо захотел, чтобы я тебя пожалел и дал денег на погашение долга. Как хитро ты, Фридрих, всё это придумал: и весь товар у себя остаётся и мои деньги на погашение долга получаешь! Небось уже раззвонил по всему городу, что тебя обокрали?

Фридрих, как выброшенная на берег рыба, только открывал и закрывал рот, но сказать в ответ бургомистру ничего не мог. Единственное, что он в этот миг смог сделать – это отрицательно покачать головой. Фон Зиберман посмотрел на его физическое состояние и презрительно скривил лицо.

– Тебе нечего мне сказать, потому что моя правда тебя сильно расстроила. Хорошо хоть купцам не успел похвастать своей потерей, а то бы они подняли в моём городе никому не нужную панику! Ну да ладно, успокойся, так и быть – помогу я тебе в этом деле. Не могу, по своей душевной доброте, отказать своему будущему родственнику. Погашу перед гильдией купцов твой долг, но за это ты должен навсегда забыть навсегда про пропажу меха и никому об этом не рассказывать! И не забудь всем своим работникам строго наказать, чтобы они тоже помалкивали! Твоей дочки это тоже касается! Ты меня понял?! И не дай тебе Господи хоть полсловом перед кем-нибудь обмолвится – будешь жалеть, что родился на свет, – жестким тоном произнёс бургомистр и пронизывающим взглядом ледяных глаз уставился на купца. – Да, чуть не забыл: ты ещё скажи своей дочери, что нашу свадьбу проведём осенью – дел пока у меня много, да и политическая обстановка, сейчас, не самая подходящая для свадеб.

Первый раз в своей жизни Фридрих напился так, что еле-еле мог передвигать свои ноги. Он одиноко брёл к своему дому по пустынным, полутёмным улицам ночной Риги. На пути ему встречались бездомные собаки, но они против своего обыкновения не лаяли на пьяного человека, а напротив, как-то прониклись к нему сочувствием, как бы понимая его бесконечное горе, и по-своему пытались ему хоть чем-то помочь. Они собрались вокруг большой стаей и шли вместе с ним. Они дружно расчищали ему путь, угрожающе рыча на всех встречных прохожих, в которых они только могли заподозрить хоть малейшую опасность для своего подопечного. Так, в сопровождении добровольной охраны, купец благополучно добрался до своего дома. Он остановился у двери, повернул еле державшуюся на шее голову, и осмотрел свой ночной эскорт. Удовлетворённо кивнул. «Сейчас, я прикажу и вас покормят, мои бедные собачки!», – невнятно сказал он своей добровольной охране.

Фридрих стал остервенело стучать в дверь, чем до смерти напугал свою кухарку. Она долго выспрашивала: «Кто там?», но в ответ слышала только нечленораздельное бормотание. Наконец кухарка осмелела, поняв, что за дверью находится её хозяин, и открыла дверь и тут её глаза округлились от ужаса. Перед ней в кромешной темноте, на фоне бледной луны, пошатываясь, стоял её хозяин, а за его спиной слабо светились десяток пар глаз каких-то страшных, чёрных существ. Света от луны и из полуоткрытой двери хватало только на то, чтобы осветить белки глаз этих чудовищ.

– Ты что это, хозяину дома не открываешь, а?! – попытался заплетающимся языком выразить своё возмущение Фридрих. – Не видишь, что ли, что я пришёл домой! И немедленно покорми моих гостей!

Он неуклюже пошатнулся и чуть не упал, зацепившись ногой за порог, но вовремя подскочила Мария и еле втащила отца в дом; а кухарка, ещё раз взглянула на наводящий на неё ужас, тёмных существ, и тут же резко захлопнула дверь и стала по-быстрому креститься, бормоча под нос:

– Спаси нас Пресвятая Богородица, прости нас грешных! Мы никак не заслужили такой суровой кары!

– Хватит тебе причитать! Лучше помоги мне довести отца до постели, – попыталась упокоить кухарку Мария.

– Конечно-конечно, госпожа, я вам помогу, но вы видели какие демоны собрались за нашей дверью?

– Что ты такое говоришь? Собак, что ли, никогда в жизни не видела?

– А я вдруг подумала, что это демоны вокруг нашего дома собрались, чтобы унести нас всех в преисподнюю, – снова перекрестилась кухарка.

– Вечно ты чего-нибудь несуразное выдумаешь! – возмутилась Мария.

– Собачек моих покормите, они это сегодня заслужили, они меня хорошо охраняли! – на мгновение очухавшись от забытья, заплетающимся языком произнёс Фридрих и снова безвольным грузом повис на руках у женщин.

Так, вдвоём, они с трудом доволокли Фридриха до спальни. Кое-как сумели его раздеть и даже вытерли перед сном ему ноги мокрым полотенцем. Он только невнятно что-то бормотал и всё пытался поцеловать свою дочь. Иногда, с большим трудом, можно было понять, что он в чём-то извиняется перед нею. Она сидела на стуле рядом с ним – и так же, как когда у отца был сердечный приступ, ни на шаг от него не отходила. Мария смотрела на отца, но из её головы никак не выходила мысль о парне, который, совсем не таясь, зачем-то шёл за ней от самой ратуши до её дома. Это был сын бургомистра города, по крайней мере он так ей и сказал: «В кабинете у моего отца», а значит, он всё-таки – сын главы города. Когда она дошла до дома, парень дождался пока кухарка открыла ей дверь, а потом ещё как-то озорно подмигнул и, насвистывая что-то весёлое, пошёл прочь. Мария терялась в догадках. Столько свалилось на неё за эти два дня. Видимо беззаботная её юность заканчивается и, наконец, наступает пора становиться взрослой.