Читать книгу Безоар - Елена Чудинова - Страница 5

– Издалека же вас занесло в наши скромные края.

Особа, поднявшая взгляд от потрепанного учетного журнала, на удивление мало походила на архивную труженицу. Лет тридцати или чуть больше (впрочем, я никогда не уверен в возрасте взрослых дам), брюнетка, собравшая свою брюнетистость в увесистый узел ниже затылка, с черносливовыми глазами. Простое, весьма соответствующее месту черное платье тем не менее не казалось скромным, оживленное наброшенной на плечи павловопосадской шалью в багряных розах. Ворот же этого платья казался вырезан высоко, как и положено дневной одежде, но все ж не настолько, чтобы не привлечь внимания к приятно белой шее. Единственное украшение – брошь с гагатом. Так и представляется, что сейчас встанет, развернет плечи и запоет что-нибудь цыганское.

Нужды нет, разглядеть и оценить увиденное я сумел за считанные мгновения. Как и табличку на ее столике, оповещающую, что посетителей привечает младший архивариус г-жа Н.П.Бажова.

– Что сделать, волка ноги кормят, в смысле, что историка – архивы.

– У нас не слишком часто питаются подобным образом. Иной раз весь день просиживаешь, никогошеньки не накормив. – Н.П. (Нина Петровна? Наталья Прохоровна?) лениво улыбнулась. – Заполните, будьте добры, форму отношения, г-н Суходольский. Покуда я не начала вас выспрашивать, как течет жизнь в блистательной столице.

– Если могу быть полезен…

– Ах, едва ли, едва ли можете. – Она вздохнула, впрочем, скорее лишь изображая огорчение. – Не предположу в вас знатока модных магазинов и мест.

– По части магазинов я, вне сомнения, печальный профан.

Отношение, с которым я отошел к расположенной в оконной нише конторке, оказалось довольно заковыристым. Но что поделать, порядок есть порядок. Итак, размышлял я, взяв наизготовку казенную ручку, мне требуются: штабная документация, это в первый черед. Приказы, награждения, списки, донесения, рапорты, ну, словом, всё-всё. Второе: местная современная пресса. Третье: буде таковые, личные архивы семей, упоминаемых в первом пункте. Впрочем, этого я сейчас не могу заказать, ибо еще не составил списка. Буде таковые – личные неопубликованные мемуары участников событий. Опубликованное я, конечно, успел прочесть. К сожалению, жанр мемуаров, либо тщеславие, побуждающее таковые публиковать, у жителей края не чрезмерно наблюдаются. Но, вполне возможно, что-нибудь эдакое, неразборчивое, от руки, как раз сию минуту дожидается меня за ближайшей стеной. С описи первого пункта и начнем, благословясь.

Я начертал внизу листка решительный автограф.

– Но скажите хотя бы – Еланина теперь танцует в Мариинском? – Нонна Полуэктовна (?) неспешно взялась за мое отношение.

– О, да. Весной имел удовольствие лицезреть в «Vergißmeinnicht». Партия Шарлотты.

– Недавняя премьера?

– С осени ставят. Новинка. Баварский композитор, не обессудьте, еще не запомнил имени.

– Еланина – моя самая обожаемая балерина. Эээ… Иван Венедиктович, никак не раньше завтрашнего утра управлюсь. Моя помощница теперь… одним словом, я в ближние полгода одна. Нужды нет, когда посетителей и нету, так даже меня одной бывает многовато. Но там не одна дюжина квадратных футов.

– Г-жа Бажова, а нельзя ли сегодня хоть несколько квадратных дюймов? – взмолился я. – Для начала?

– Надежда Павловна. Запаситесь терпением, Иван Венедиктович. К утру вы найдёте решительно все материалы в вашем теперь личном шкафу, вон, что у фикуса перед окошком. Там будет ваш стол.

Интрига с именем дамы архивариуса прояснилась, но положение не могло не огорчать. В столице я начал ab ovo, с судьбоносного сражения у Кром, следующего по значению после освобождения Петрограда. Победа бесконечно уставшей армии, победа, одержанная из последних сил… Сыграло ли тут роль известие о Северо-Западном триумфе? Не могло не сыграть, не расшевелить тревогами красного муравейника, не придать новых сил христолюбивому воинству… Но всё же Кромы дались тяжело. А не случись того, что все ж случилось в результате боев, некоему Ивану Венедиктовичу сейчас и не над чем было бы раскидывать умом. Подкрепление, шедшее из Нижнего, не успело к решающей битве, но произвело иное действие: отрезало части РККА от обратной дороги в Москву. Какое-то количество боевых попыток обернулось неудачами красных. Орда откатилась в сторону Пензы, где, силой террора Матвея Минкина и Евгении Бош (ох, психиатрическая особа, как, впрочем, и все женщины-комиссары…) удерживалась власть красных. Она шаталась, она ходила ходуном, но отступившие латыши, эстонские стрелки Пальвадре и буденновцы ее укрепили. И ведь еще четыре долгих месяца в Пензе сидели комиссары. Когда достало сил выдавить их из Пензы, орда потекла к Уфе, с июня занятой красными… На соединение уже с моими персонажами: Эльциным и товарищем Артёмом. Впрочем до Бош (Женьки-Шкуродёрши) и Минкина мне тоже есть дело – они ведь бежали к Уфе. И вот тут уже, пожалуйте, Иван Венедиктович, начинается история Черного Орла.

– Вы уже снова в столице, или еще на подступах? – Ехидную реплику сопроводил смех. Кажется, такой смех принято называть грудным, впрочем, я не вполне уверен. – Во всяком случае, находись вы далеконько отсюда.

– Прошу прощения, задумался. Нет, мои мысли скорее приближаются сюда, немного отставши от меня в пути. Что ж еще и остается, коли целые сутки не будет возможности посидеть за указанным вами фикусом.

– Полно, и у нас не без развлечений. Театры, правда, откроются только после Госпожинок, уж вы уедете. Наши края славятся соколиной охотой, об этом вам еще многие упомянут, но и тут охотничий сезон откроется лишь через девять дней. Но вам остается клуб.

– А много ли в клубе представителей старых здешних семейств?

– Иной раз и больше, чем хотелось бы. Порой, как пойдут о делах давно минувших дней, так хочется следом за сестрами у Чехова воскликнуть: «В Москву! В Москву! В Москву!»

– Чехов? – Что-то плеснулось в памяти мелкой рыбешкой, но подсечь не удалось.

– Не хмурьтесь. Очень люблю этого драматурга, хотя он и не в моде. Почти не ставят его нынче. Печальная драма. Просто про трех сестер, молодых особ, что очень хотели вырваться из провинции в Москву.

– А им кто-то препятствовал?

– Долго рассказывать… – Надежда Павловна вновь улыбнулась, и к улыбке ее опять подошел связанный с ленью эпитет. – Вот вы в наши Палестины и приехали за прошлым, его в избытке, город исторический. Но в столицах, в них не прошлое, в них живая жизнь, здесь и сейчас. Так что – приходите завтра, милости прошу.

Облегченный завершением беседы прежде, чем она вновь обратилась к непонятным барышням, рвущимся в Первопрестольную, но отчего-то в нее не едущим, я поспешил откланяться.

Архив по прибытии не задался, оставалось направить стопы в клуб.