Читать книгу Безоар - Елена Чудинова - Страница 8

На мгновение мне помнилось, будто я задремал, разморенный вином и несколькими часами чёрной работы. В самом деле, какая-то «Аня в Расчудесии», недостает только младенца, превратившегося в поросёнка. Скаут-гайд с невообразимым полуименем, желающая вышить какой-то ковёр, для чего ей непременно потребна латинская рукопись канонического права.

И то сказать, на мою долю этого самого вина (с похвально плотным «телом»), выпала полная бутыль.

Я тряхнул головой и несколько раз моргнул.

Баппа не исчезла.

– Не обессудьте, Yves, история слишком долгая, чтобы ее рассказывать сегодня, – улыбнулся Филидор. – Если Варвара Александровна будет в добром настроении, она как-нибудь покажет вам свой замысел, в той либо иной степени воплощения.

– Понадеюсь тогда, что доброе настроение случается чаще одного раза в месяц. Сроки моего пребывания здесь им и ограничены.

Девушка не возразила и не согласилась, попросту рассмеялась.

– Я видела за домом взгроможденный на Оссу Пелион. Как же долго вы копили этот бумажный хлам?

– Лет с десять, думается. Зато сколько приятнейших находок разом! И всем сестрам по серьгам, считая братьев. Я добрался, наконец, до ящика с архивом отца. Забыл упомянуть, Yves, покойный мой батюшка воевал под знаменами Чёрного Орла. Полагаю, вам будет небезынтересно порыться в его бумагах.

– Что?!!

У меня перехватило дыхание. Частный архив, документы, еще не введенные в научный оборот!

Но у Филидора, похоже, особый дар ставить людей в глупое положение. Только что он забавлялся ролью безмятежного эгоиста, выслушивал мои упреки… Теперь выясняется, что я-то трудился в собственных интересах.

– Вы чудовище. – Передумав дальше мучить себя препротивно крепким ликером, я запил его большом глотком кофе и потянулся за анисовым печеньем.

Некоторое время мы трапезничали молча. Я пытался, говоря грубым студенческим языком, как-то переварить новости, Филидор очевидно забавлялся, Баппа то и дело улыбалась каким-то своим радостным, но не вполне покуда понятным мыслям…

– Этот дом издавна принадлежал вашей семье? – Вопрос мой был задан единственно для того, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Нет. – Филидор улыбнулся. – Фамильный особняк я уж лет двадцать, как подарил городу. Теперь в нем младшие классы музыкальной школы. Но тут не столь много бескорыстия, как может показаться. Дело даже не в том, что для меня одного он великоват. Но подобное здание требует хотя бы приходящей прислуги, его надлежит отапливать и прочая таковая. Это не по моим доходам.

Странно, подумалось мне. Обычно сверх пенсиона у пожилых людей бывают средства, отложенные за всю службу с жалования, ценные бумаги… Не такой уж и великий расход – приходящая прислуга и дрова, мои родители о подобном даже не задумываются. По какой же, кстати, части служил Филидор? Сам он не обмолвился, спрашивать же неловко.

– Я не служил, Yves, – подметил мое удивление Филидор. – Нигде и никогда. С младых ногтей положил себе быть скромным рантье. Я, видите ли, решительно лишен честолюбия и прочих полезных качеств, способствующих карьере. Таков был мой выбор. Выбор Диогена, хотя, признаюсь, я оного не перещеголял. Моё обиталище много комфортабельнее. Но и мне надобно в жизни немного: были бы крыша над головой, бокал хорошего вина и возможность купить приглянувшуюся книгу.

– Но… – Я уже начинал свыкаться с тем, манера Филидора не может не эпатировать. Ранее мне доводилось полагать, что откровенность – добродетель. Но когда откровенность неизменно ставит собеседника в неловкое положение…

– Дядя Филидор! – наконец пробудилась от своих приятных мечтаний девушка. – Я, пожалуй, побегу уже домой. Очень не терпится взяться за книгу.

– Вы позволите вас проводить? – я начал было подниматься из-за стола.

– Не стоит того, я ведь не ради речевой фигуры сказала, что побегу, – засмеялась Баппа. – Я очень быстро бегаю. А если вам вправду интересны мои средневековые штудии, лучше заходите послезавтра в гости. По этой же улице, собственный дом. Только ближе к окраине, сороковой номер.

Девушка, вместе, разумеется, с книгой, но пренебрегши принесенной корзинкой, исчезла прежде, чем я договорил приличную к случаю фразу.

– Так что вас смутило, Yves? – Филидор соединил домиком длинные пальцы. Я вновь удивился тому, для чего понадобилось забирать в тяжелое золото уродливый неровный камень отвратительного цвета. Но похоже, он всегда носит этот перстень.

– Ваш неожиданный аскетизм. Вы не похожи на аскета.

– А я и не аскет. Я сибарит. Просто мои представления о комфорте немного разнятся с общепринятыми.

– Но существуют замечательные вещи, не попадающие в ваш перечень. Путешествия, к примеру.

– Странствия? – старомодно поправил Филидор. – Я провел в них более двух лет. Но примерно в ваши годы, едва выпустился из университета. Странствовать лучше в самой молодой поре, когда впечатления воспринимаются наиболее полно и ярко. К тому же в этом счастливом возрасте и денег для скитаний почти не надобно. Сил полным-полно, всегда можно то там, то здесь наняться на сезонные работы. И это тоже помогает узнать жизнь страны изнутри. Я побывал и на Сене, и на Рейне, и, конечно, на Тибре. Мне достало. Воротившись, я положил жить негромко, наблюдая и размышляя.

– Вы пишете? – ухватился за пришедшее объяснение я.

– Пишу? – Филидор тонко улыбнулся тонкими губами. – Нет. К чему? Едва ли мои думы кому-то помимо меня любопытны. Но вам не меньше, я чаю, чем Баппе, хочется взяться за дела. Приходите пораньше полудня. Я как раз собираюсь в клуб, так что вас ничто не отвлечет от бумаг.