Читать книгу Одна она - Елена Темнова - Страница 24

Иркутск, городская клиническая больница. Следователь Соколов

Липатов лежал с открытыми глазами. Взгляд был устремлен в потолок, но он вряд ли видел покрытую желтоватыми разводами и потрескавшуюся побелку. От его головы и груди тянулись к прикроватному монитору провода, по трубочке текло в вену лекарство из капельницы. «Он вообще понимает, что с ним и где находится?» – подумал Соколов, усаживаясь на стул рядом с койкой. В ординаторской врач, который сначала отказывался его пускать, сказал, что пациент в сознании. Однако теперь его слова вызывали сомнение. На приветствие и вопрос о самочувствии больной не ответил, даже не пошевелился, его губы оставались плотно сжаты.

– Ева – ваша родная дочь? – спросил Соколов и в ответ снова услышал молчание.

Он все еще безуспешно пытался добиться от Липатова хоть какой-то реакции, когда в палате появился врач и показал рукой на часы:

– Прошу заканчивать.

– По-моему, он меня не слышит, – сказал Соколов.

– Это не так. Но принуждать его к показаниям я не позволю, – твердо произнес доктор.

Соколов снял с головы Липатова несколько волос, упаковал и направился к выходу.

– Найди его, майор, – услышал он за спиной тихий голос отца Евы.

Когда следователь обернулся, тот все также безучастно смотрел перед собой.

Соколов еще застал время, когда для того, чтобы установить отцовство, в суд приглашались наблюдательные соседи, которые в красках живописали, как ответчик под вечер навещал свою зазнобу с букетом и шампанским, а поутру, прощаясь, целовал в дверях. Дошло ли до постели, соседи обычно не знали, но их показаний хватало, чтобы ухажера записали папой. Вероятность родства в таких случаях составляла «фифти-фифти», но других способов это выяснить не существовало. Как говорится – кто последний, тот и папа.

С появлением генетических экспертиз надобность в любопытных соседях отпала, а вероятность отцовства стала определяться с точностью до 99,9 %. Соколов сам не знал, что ему могут дать экспертизы по родству Евы и Полины между собой и со своими родителями, но чувствовал, что ответы приблизят его к разгадке. Назначив эти исследования, он занялся «Синхронией».

Как он выяснил, у приложения имелась своя социальная сеть «Внавсегда», после знакомства пара могла продолжать там общаться. Наиболее вероятно, что Ева и Полина контактировали именно в «Внавсегда», поскольку у сотовых операторов и в других соцсетях их избранник не засветился, а они как-то должны были держать связь.

Соколов направил в «Синхронию» запрос по Полине и повторно по Еве, поскольку ответ на прежний так и не пришел. Его интересовало, кем были «половинки» девушек, и он требовал передать следствию всю переписку Евы и Полины с ними.

Когда вечером он зашел в подъезд своего дома, оказалось, что лифт сломался. Предстояло подниматься пешком на шестой этаж, чего он не делал очень давно.

На третьем каждый вдох стал даваться с трудом, прерывался приступами кашля, сердце пустилось в галоп. Все случилось, когда он миновал пятый. Больше не смог вдохнуть воздух. Чувствуя, что теряет сознание, оперся спиной на стену и, хрипя, медленно сполз на ступени.

Следующие три дня Соколов провел в отделении интенсивной терапии. Его напичкали препаратами, приступ сняли, но вот результаты обследования не сулили ничего хорошего. Обструктивная болезнь легких в поздней стадии, когда запущены необратимые разрушительные процессы. Еще не приговор, сказал пульмонолог, однако за продолжительность жизни предстояло побороться. Составленный план лечения был чрезвычайно обширен и не допускал возможности нахождения больного вне стационара. Каково же было удивление врача, когда на четвертый день во время обхода койка пациента оказалась пустой.

«…Вероятность того, что Липатов Владимир Анатольевич является биологическим отцом Липатовой Евы Владимировны исключается…», «…вероятность того, что Шаврова Виолетта Эдуардовна является матерью Шавровой Полины Игоревны, исключается…», «…совпадение генотипов Липатовой Евы Владимировны и Шавровой Полины Игоревны составляет 99,9 %… имеют общих биологических родителей…». Соколов в волнении отложил заключения экспертов, поднялся, вдохнул ингалятор и уселся на подоконник.

Оказалось, что Ева и Полина – не просто родные сестры, а двойняшки. Может быть, в том, что сирот пристроили в разные семьи, и не имелось ничего странного, вот только по документам их никто не удочерял. Прямо из роддома девочек забрали те, кто до сих пор значится их родителями, и других отца и матери у сестер не было. Все это Соколов успел проверить.

Теоретически родной матерью Евы могла быть жена Липатова, ведь по ней экспертиза не проводилась, для этого требовалось эксгумировать ее тело. Если та сходила налево и родила от другого, то Липатов мог и сам не знать, что ребенок не его. Но тогда как объяснить, что вторая дочь оказалась у Шавровых и тоже на правах родной? Нет, здесь таилось что-то другое.

Соколов сделал эспрессо, достал из пачки корреспонденции письмо из «Синхронии» и тут же выругался. Генеральный директор Максимовская информировала, что компания не намерена раскрывать личные данные своих пользователей и их переписку. «Специфика сервиса, созданного исключительно для поиска идеально совместимых мужчины и женщины, предполагает распространение ими в процессе общения сугубо личной и даже интимной информации, составляющей гарантированную законом тайну, – сообщала она. – …При заключении соглашения с клиентами мы даем обязательство, что информация о них ни при каких условиях не станет достоянием третьих лиц. Нарушение данного пункта не только повлечет за собой подрыв доверия к компании, но и приведет к массовым нарушениям права граждан на тайну личной жизни…» Соколов швырнул письмо на стол – скоро он покажет этой обнаглевшей свахе тайну личной жизни. Но сначала заставит говорить Липатова.