Читать книгу Я в Крым - Евгений Матерёв - Страница 11

«Здорово», – подумал я, обретя, наконец, душевное равновесие.

Лежу на пляже, слушаю убаюкивающий плеск волн, шуршание гальки. Солнышко несёт свет через вентиляционные отверстия в кепке – это мой тот самый собственный планетарий.

Первый раз я зашёл в море. Сначала думал просто помочить ноги: погода такая тёплая стоит недолго ведь. Постоял, привык, зашёл ещё глубже. А дальше по отработанной в путешествиях схеме, шаг за шагом: «ноги только помочу», «я только по колено», «ныряй уж, коль сунулся», «я только на минутку».

«Уф! А вода не такая уж и холодная, если грести быстро».

От плаванья в бодрящей водице быстро перегорели мои негативные эмоции от неудачной попытки сходить сегодня по горам.

Лежу теперь и думаю о них: «В горах я думаю о море, в море думаю о горах…»

Вспомнилось мне прошлогоднее восхождение на Бештау. Жара стояла – больше тридцати. Поэтому промаялся в нерешительности до одиннадцати часов. Как осёл буриданов.

«А тут что делать?» – время, проведённое в терзаниях, не прошло втуне – показало оборотную сторону ситуации.

Таким перекрёстным душевным опросом я пришёл к компромиссу: дойти хотя бы до подножия, к какой-нибудь достопримечательности, а там видно будет.

Собрал технику для съёмок, взял бутыль воды и пошёл к горе.

Но чем дальше я шёл по дороге, тем заманчивей становились дали: «вон до того поворота», «до щита», «до подъёма» – постепенность, с коей и сейчас в море заходил.

Жара, горячий асфальт – это ещё ничего. Немного бесила мысль о том, что я не взял такси до монастыря – одна машина за другой проезжали мимо, и было обидно за затраченные впустую усилия.

«Ну ладно, хрен с ним. Зато сэкономил триста девятнадцать рублей», – поёрничал я над собой.

Когда до монастыря оставалось две тысячи семьсот метров, справа появилась тропинка в лес. Уже начал запыхаться. Погляжу через марево в сторону города – «Может, ну его на фиг?». Погляжу в лес – «Ладно, обзорную площадку надо поискать».

И упрямо всё шёл и шёл вперёд. Может, действительно, в прошлой жизни я был каким-нибудь рогатым и горным?

Дорога была извилистая, местами крута, местами полога. Встречались выходы горных пород, где можно было сделать неплохие фото. Местами тропа была вымощена древними плитами – я шёл по их рёбрам, и ноги не соскальзывали. Думаю: пройди накануне дождь – взобраться было бы невозможно.

Как ещё про дождь вспомнил? Зной и… холодный ветер! Чем выше я поднимался, тем некомфортнее было идти с голым торсом по открытому пространству; приходилось надевать обратно мокрую майку. Так и чередовалось: зной – прохлада.

Дорога утомительная. Сердце бешено стучит – как никогда. Один раз даже прилёг на камень и подремал чуть-чуть. Но повернуть обратно уже не хотелось – «как это так?».

Кругом кроны высоких деревьев – нахожусь в неведении – где хотя бы примерно топчусь, насколько продвинулся? Радуюсь каждому пологому участку и собираюсь с духом перед очередным нагромождением.

Я уже подумывал не ползти на самую вершину – хватит с меня и «Бегемота». И тут средь стволов деревьев появилась голубизна неба – Волчий перевал.

Небольшой пятачок, на котором можно расположиться лагерем. Каменные нагромождения, деревья, их жилистые корни между скалами, в центре – кострище, и впечатляющий вид на предгорье, ограниченный слева высоким пиком: доисторическая картина, скажу я вам.

А где «бегемот»? Где «храм солнца»?

Продолжаю путь: тропа ведёт к огромной скале, поросшей травой. Похоже, выше будут луга; лес остался позади. Значит, и до вершины недалеко – новая приманка для меня.

Ветер гнул колосья – по склонам шли волны. Вот он – «бегемот» – огромная глыба, стоящая на краю пропасти. Африканец заглядывал в бездну, поджав под себя переднюю лапу. А над ним – храм солнца – высокая скала в виде башни. Может быть, там и были хорошие точки для съёмки, но я поленился лезть туда.

Ещё дважды передо мной открывался горизонт, прежде чем я понял, что достиг вершины. Какая-то будка, мачта, забор с колючей проволокой: «Романтика».

Я прошёл немного в сторону от тропы и рухнул в траву; хотелось просто полежать; поспать вряд ли удастся, с таким-то сердцебиением. Сначала смотрел на небо: над горой Железной нависла пара облачков, а над моей головой раскачиваются колосья. Идиллическая картина. Тем более что от жары всё вокруг было в романтической дымке. Самое время отвлечься, соприкоснуться с космосом, выудить из памяти какую-нибудь психоделическую мелодию.

Какое там. Воды осталось на полстакана. А ещё назад идти неизвестно сколько – никак ни меньше, чем сюда. И всё-таки соприкосновение идёт, исподволь, но идёт. Иначе откуда эта светлая грусть? Вдобавок что-то гложет, беспокоит, не даёт полного умиротворения: «Что-то в жизни моей не так…»

И в принципе я знаю, что – не так. Вот и бегу от этого всего, не в силах справиться. А оно и тут настигло.

Здесь я оказался не один такой ходок: двое парней пили чай у будки, женщина с сыном, снизу ещё подходили.

Я разговорился с ней – стебался над собой, она смеялась: что называется – отвёл душу. Рассказал, чего ожидать им на той дороге, какой я прошёл.

Далеко внизу сверкал куполами монастырь: неблизкий путь.

Я конечно слышал, что спускаться сложней, чем подниматься, но не настолько же. Объяснялось это тем, что с этой стороны горы почему-то вертикальные плиты не обнажались, а камни не были глубоко утоплены в грунт – большинство из них просто осыпались.

Мысль о том, что с этой стороны было бы легче взбираться на гору, быстро улетучилась. Наоборот: мне ещё повезло, что я восходил с другой стороны. Тут же приходилось быть постоянно начеку: планировать, по каким камням пройтись, за какие ветки, стволы хвататься, подстраховываться. В некоторых местах приходилось поломать голову, чтобы не свихнуть и не сломать себе чего.

Ближе книзу камни почти исчезли – один грунт. Приходилось цепляться, как обезьяна, за стволы деревьев – делать серию перехватов. В общем, здесь подниматься намного труднее. А ведь это тропа паломников!

Тут тоже из-за деревьев не видно, где находишься. Интернет не работал – всю дорогу задаёшься вопросом«как далеко монастырь?»

Я надеялся, что выйдя к нему, обнаружу на стоянке такси, что наполню бутыль из источника. В итоге: монастырь закрыт, источник – я не знаю, где он, а спросить не у кого, такси нет.

Начал названивать – полчаса уже не могут найти свободную машину.

Вдруг к единственной на стоянке машине подошли хозяева – супружеская пара: перед отъездом решили немного подкрепиться. Поначалу они не захотели подбросить меня до трассы: на заднем сиденье лежало зеркало – некуда меня сажать. Собрался было идти пешком.

– Куда вы? Сейчас поедем.

Подвинули зеркало, я кое-как сел. Поехали.

– Булль-буль-буль, – я что-то сказал, сам не понял чего. – Ого! Иёлки-моталки. Изык к хорлу прилип – не сказать ничего.

Водитель не поленился остановиться, выйти: у заднего сиденья на полу стоял целый баул воды! Чистейшей, родниковой. Достал большой стакан, налил до верха.

– Спазиба! Уммм, какая она вкусная!

Дальше разговорились свободно – узнал про друга водителя, приезжающего в гости двадцать четвёртого числа. Из Петербурга, между прочим.

– Как долго мы едем, – огляделся я во время паузы. – Неужели я всё это пешком хотел пройти?

– Да, путь неблизкий.

Остановились, я протягиваю 500 рублей, водитель отнекивается:

– Понимаю, что по доброте душевной подвезли; возьмите, с другом пива попьёте – меня вспомните, – засмеялся я.

Да, рассказывать долго, а вот в воспоминаниях всё это восхождение проносится быстро – несколькими яркими картинами. И уже как-то подзабылись все неудовольствия пути; наоборот – романтика, психоделика.

Я поднялся с лежака, нащупал под ним бутыль и сделал большой глоток минералки: «Кайф».

В Железноводске тоже был кайф. За той самой горой Железной, у горы Развалка, есть селитряные скалы. К ним-то я и держал путь. Шёл, шёл, а терренкур4 и не думал заканчиваться. Измучился от жажды, клял себя по пути за спонтанное путешествие.

Что и говорить, скалы красивые, виды с них великолепные. Но мысли мои были о воде. Если бы работал интернет, я бы знал, в какой стороне есть источник – он ведь совсем рядом.

Выпустив матерный пар из-за отсутствия интернета, а значит и воды, я задумался – как теперь возвращаться в город: по той дороге, что пришёл, или обойти гору с другой стороны? В первом случае я увижу указатель до родника. Второй сулил мне достопримечательности. Выбрал дичь.

Не иначе как интуиция сработала, ибо случилось как в сказке: средь леса я наткнулся на целый ресторанный комплекс. Думал уже – из лужи придётся пить. А тут официант приносит большой, запотевший стакан пива, салатик хоровац, шашлыки! Ну не красота ведь?! Это второе после восхождения на Бештау впечатление за всю поездку. Не горы, не водопады, не долины; стакан воды и стакан пива – самые большие впечатления!

С этим радостным ощущением я погрузился в морскую пучину, доплыл до места, с коего можно видеть Ай-Петри, и отдался волнам, лёжа на спине.