Читать книгу Я в Крым - Евгений Матерёв - Страница 4

Разошлись часов в двенадцать. Спал я как убитый: будильник трезвонил трижды – без толку. А у меня ведь билеты до Ласпи куплены. Когда продрал глаза, до отъезда оставалось достаточно времени, чтобы успеть. Для этого нужно было впопыхах собраться и бежать на автовокзал, благо он недалеко.

«Не хочу впопыхах. Тем более воды надо купить с собой…» – осадил я первый порыв.

С удовольствием полежал в постели ещё, с приятными мыслями о дне грядущем. Сварганил себе кашу овсяную, чай с пирогом, посидел на веранде с видом на утренний Севастополь. Вспомнил свой прошлый весенний приезд сюда – сколько было впечатлений – целое мозаичное панно! В общем, благодать! И предвкушение нового путешествия добавляет львиную долю позитива к настроению.

Его даже не испортил облом, ожидающий меня в кассах, – билетов нет.

В мыслях закрутились варианты – куда ещё можно съездить: Херсонес, Фиолент, Балаклава. Но Ласпи манила сильнее – там-то я не бывал.

Я встал напротив мужика с табличкой «Такси», которого приметил ещё до облома – никак предчувствие говорило во мне? Поймал его взгляд:

– Сколько до Ласпи?

В лобовом стекле автомобиля обзор намного лучше: предгорья, перевал, крытая дорога, с которой открывался вид на весь амфитеатр Ласпинской бухты. И море…

Разрисованная дураками остановка «Ласпи». С правой стороны от неё отходит тропа. Над ней низко склоняются ветки деревьев, от чего она выглядит нефаворитно; есть рядом и другие, более, так сказать, хоженые. Бывалые блогеры, однако, посоветовали идти по правой стороне, и я внял им.

Сначала был не слишком живописный лес – у меня даже было желание убрать камеру в сумку, чтобы пошустрее взбираться в гору. Потом деревья расступились и показали горы Деликли-Бурун, Кучук-Текне-Бель. Но как смотрелось море в лиственном просвете – завораживает.

Лес, жилистая от корней тропа. Не скажу, что пот ручьём течёт, но хочется уже отдохнуть, отдышаться, а ноги сами несут вперёд, как на автомате – видимо мне нравился взятый ритм. Видимо я уже обворожён.

Выхожу из леса на каменную площадку и начинаю бессистемно снимать на камеру, потому как глаза разбегаются. Так захватила открывшаяся картина!

Утёс, на котором я стою, навис высоко-высоко над лесным массивом. Он походил на нос корабля, несущегося по морю, навстречу облаку, окутавшему соседнюю твердыню Куш-Кая.

Стоит набежать двум-трём сильным волнам, и мой «корабль» содрогнётся, ударившись о стену Деликли-Бурун! Эта стена увешена гирляндой кустарников и сосен, растущих на мизерных уступах. Может быть, я успею зацепиться за неё и спастись? Такая уж фантазия.

С двух сторон меня окружает пропасть, за спиной высятся зубцы Кучук-Текне-Бель, которые вот-вот скроются в дымке.

«Здесь можно снимать панорамы на всё триста шестьдесят градусов».

А как же здесь здорово ночью, когда твоих волос касается межзвёздный ветер! Лунная дорожка покажется музыкальным инструментом, и твоё сердце наполняется щемящими мелодиями. Открывается ещё одно измерение.

«Железная дорога» приводит меня на ещё одну площадку. Она обширна, камениста; можно сказать – лунный пейзаж. И свет луны, как мне представляется, навевал бы мысли о булгаковщине.

Как я потом выяснил, «виа феррата», то есть железная дорога – это альпинистский термин, обозначающий участок скалы, оборудованный вспомогательными металлическими конструкциями. А вовсе не название древней римской дороги.

Металлические скобы, вбитые в скалы, действительно стали попадаться на пути. И даже страховочный строп кое-где протянут.

Ох, какие виды! Ну кто не воображает себя на вершине горы, усеянной цветами?! По-моему, это каноническое представление о горах! Или какое-нибудь дерево, в данном случае – сосна, стоящая в одиночестве.

Над морем сейчас тучи; извилистая стена дождя. Глаз радуется множеству оттенков синего. Над горами слева тоже тучи, а мой путь по хребту освещён солнцем. От этого контраста очень выигрышно смотрится впереди пик Ильяс-Кая на фоне хмурого неба. В такие моменты я и вспоминаю о покровительстве Крыма: «Друг мой…»

Тропа узка настолько, что ради безопасности я убрал камеру в сумку, чтобы в случае чего были свободны обе руки. Не скажу, что прям сложный участок, но если уж угораздило ошибиться… Слева покатый склон: можно ещё притормозить, зацепиться за что. А вот справа обрыв, этажей, эдак, тридцать.

По большей части обрыв скрыт камнями, но есть места, где можно подползти на брюхе к краю и вытянуть селфи-палку вперёд – поснимать бездну. За телефон аж страшно.

А там, внизу, всё такое маленькое: дома, машины, люди, взбирающиеся на скалы у дороги. Наверняка кто-то гуляет и по каменному хаосу, раскинувшемуся прямо под Ильяс-Кая. Я ещё подумал, что золотистый оттенок на скале – это относительно свежий скол.

Вспомнилось, как в прошлом году ездил на Кавказ и видел я там огромнейшие, до небес, стены подобного цвета. Ещё и в лучах вечернего солнца. Вот тогда-то и пришло ко мне ощущение вечности. Вот тогда-то и послышался звук мироздания – «Ом-м-м».

Но это тогда. А сейчас всё проходит динамично: впечатлений хватает.

Вот я прошёлся поверху «крепостной стены-скалы» и оказался у «крепостной башни» Ильяс-Кая. Под ней мне пришлось удвоить внимание: тропа взяла вниз, по крутому склону с каменными осыпями. Не хотелось бы применять экспресс-спуск с экстренным торможением пятой точкой.

Каменный «бутон» храма Солнца был как на ладони. Однако спустившись в лес, ориентироваться во множестве троп было сложновато.

По сравнению с тем, что я видел сегодня, скалы, расположенные по периметру, вокруг центрального валуна меня уже не впечатляли. Теперь хотелось просто поставить точку, взобравшись на главную здешнюю вершину.

И вот я на ней, у поклонного креста. Эмоций не осталось. Но я знаю, что этот момент мне запомнится, несмотря на возню туристов, альпинистов, несмотря на многолюдность, в общем. И я точно знаю, что мне захочется сюда вернуться. Чтобы сквозь множество голосов послушать шёпот ветра, чтобы почувствовать тепло этого мира. Чтобы посидеть с другом, а может быть и любимой, под тем деревом и поговорить о сокровенном.

Да, на финишном склоне растут два отдельных дерева. Будь я киношником и мне нужно снять какую-нибудь сакральную сцену, то в кадре был бы окружающий пейзаж, с этими деревьями. А если фоном послужит лунная дорожка, то вообще – отпад!

Вид отсюда на все 360 градусов; даже на 361. Где-то я слышал такое, что якобы в восточной традиции 1000 означает самое большое число, а вот если к нему добавить единицу, то получается божественное бесконечное.

Это душевное измерение начиналось для меня там, где-то на востоке, за горой Челеби-Яурн-Бели: будто глянул на себя со стороны, когда два года назад ходил по древней римской военной дороге.

Согревшись воспоминаниями, я стал спускаться с Ильяс-Кая, поглядывая на храм солнца. Свысока он смотрится намного выигрышней – застыл миг, будто метеорит ударил в скалу, и она разошлась по всем сторонам.

Иду к трассе по северной тропе. Многолюдно. Вскоре я осознал, как мне повезло утром с выбором дороги: северная хоть и была удобна для ходьбы, но ничего интересного на ней не встречалось. Вот почему такой ажиотаж у туристов, когда они подходят к «храму» и вершине Ильяс-Кая: это первые впечатляющие объекты на пути.

Ну а вишенкой на торте стало долгое ожидание маршрутки домой: ни в одном далёком путешествии в Крыму без этого, по-моему, не обходится. У меня даже сложился фантастический образ остановки, зависшей в космическом пространстве, где-то между двумя планетами: «Автобус уже в пути. А ты пока задумайся над своим житьём-бытьём. Или хотя бы проанализируй день сегодняшний».

Лёжа в постели, я как обычно обдумывал прошедший день и таким образом путешествовал, проживал заново. Да ещё с фантазиями.

Мысленно я был ещё в беседке: слушал город, думал, как далеко я от своего дома, представлял, как сейчас там. Потом вспомнил, как в Севастополе часто слышал сирену скорой помощи:

– Чего так часто скорая едет? Из-за СВО?

– Да нет, – ответила Ирина. – Так оно обычно. Здесь больница недалеко.

Такое сочинилось невесёлое двустишье.

Силой мысли я переношусь к стене Ильяс-Кая – каково находиться там прямо сейчас? Ландшафт призрачен из-за лунного света. Так отчётливы тени на скалах – картина маслом; кажется что луна совсем близко. А как торжественно блистают морские волны – пойдёшь по этой лунной дорожке, и откроется тебе тайна мироздания…

Так уютно думать об этом, лёжа в постели, и как волнительно было наблюдать всё это воочию, хоть и поёживаясь от ночной прохлады. Мне спокойно делается, когда смотрю на этот симбиоз моря и космоса.