Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 11

Сержант Гарон нашёл её на плацу, где она с яростным упорством молотила соломенную фигуру, отрабатывая удары и просто пытаясь загнать внутрь дрожь, страх, отчаяние и стыд.

– Айна Миронэ, лорд Раджар велел вам явиться в его кабинет незамедлительно.

Эллия внутренне сжалась и медленно повернулась.

– По какому делу? – спросила она слишком резко.

Гарон пожал плечами, но взгляд его скользнул куда-то в сторону казарм.

– Не вникал. Но тебе приказано также собрать свои пожитки. Командор распорядился… выделить тебе комнату. Говорит, женщина в общей казарме – это лишний соблазн для солдат и угроза дисциплине. – Он немного помялся, понизив голос. – В общем, переселяешься. Этажом ниже, под его кабинетом. Комнатка маленькая, но уютная.

В ушах у Эллии зазвенело. «Этажом ниже. Под ним». Все сомнения, все её подозрения разбились вдребезги. Рыжий гад. Это снова был чистый расчёт. Всегда под рукой, на расстоянии одного лестничного пролёта. А что подумают ней другие – ему глубоко наплевать.

Горькая ярость поднялась у неё изнутри, но она сдерживала себя, как могла. Так вот как он всё решил устроить. Аккуратно, тихо, на первый взгляд. Но люди же не слепые идиоты…

– Поняла, – выдавила она так холодно, что Гарон невольно отступил на шаг. – Иду.

Эллия не заметила, как пронеслась по коридорам крепости и громко распахнула дверь в кабинет Яровиля. Внутри – бушевала буря из ярости, стыда и этого мелкого, предательского трепета, что усиливался с каждой секундой в его присутствии. Запах огненного лорда сводил с ума, смешиваясь с памятью о его коже. Томление пульсировало где-то на периферии, тёплым, живым и постыдным напоминанием.

Яровиль сидел за столом, изучая донесения. Он был безупречен: строгий камзол, волосы убраны. Под глазами лежали тёмные, резкие тени, в уголках рта застыла новая, жёсткая складка, выдавая внутреннее напряжение. Он поднял голову, удивленно приподняв брови и окинул ее внимательным взглядом.

– Так быстро пришла сказать «спасибо»? Сержант доложил о новом размещении? – начал он без предисловий, откладывая пергамент. – Так будет лучше и удобнее.

– О, да, доложил! – сорвалось у Эллии, прежде чем она смогла заткнуть себе рот. Она напряженно застыла перед ним, полыхая алыми глазами и сжав кулаки. – Очень удобно, лорд Яровиль. Прямо под вами. Чтобы в любой момент, по первому вашему капризу…

Он медленно отложил бумаги в сторону. Медные глаза стали похожи на лезвия. – О чём ты, демонесса, вообще…

– Не притворяйтесь! – она перебила его, делая шаг вперёд. Руки дрожали, но голос звенел, как натянутая струна. – Вы хотите окончательно похоронить всё, что во мне осталось от солдата? Чтобы все шептались, что я не просто демонесса, а ещё и ваша… ночная потаскуха с этажа ниже? Чтобы за мной начали бегать другие, как за доступной вещью? Вы лучше убейте меня сразу! Я сгорю с чистой совестью, но не позволю превратить себя в прислугу для ваших нужд!

Яровиль резко вскочил, откидывая кресло, которое с грохотом перевернулось, но он даже этого не заметил. Вся его напускная холодность испарилась, сменившись дикой, животной яростью.

– Ты глупая, упрямая… – он задохнулся от гнева, через силу выталкивая слова. – Я пытаюсь тебя спасти! Ты думаешь, мне приятна эта… ситуация?! У меня куча дел и обязанностей, которые я должен ежедневно исполнять, а не быть нянькой для самовлюбленной идиотки, которая слишком горда, чтобы принять руку помощи!

– Ах, какая благородная жертва! – зашипела она в ответ. – И как же мы будем… «справляться» с этим? В перерывах между вашими совещаниями?

– Молчать! – его рёв потряс стёкла в окнах. Он обрушил кулак на стол. – У меня не спрашивали, нравится ли мне это! Меня не спрашивали, хочу ли я впутываться в эти проклятия! Но я – отвечаю за всех, кто на моей территории! И пока ты тут, ты – моя ответственность! Переселение – чтобы солдаты не пялились и не строили догадок лишний раз! Чтобы дать тебе хоть какую-то видимость приватности! В твоей башке напрочь отсутствует логика и мозги, которыми ты так гордишься, айна Миронэ!

Они стояли, тяжело дыша, разделённые шириной стола, как два огненных зверя на арене. В его глазах бушевала буря – бешенство, отчаяние и что-то ещё, что она не могла разобрать.

Тишина повисла тяжёлым, колючим одеялом. Яровиль первым отвёл взгляд, с силой проведя рукой по лицу, будто стирая маску гнева. Когда он заговорил снова, в голосе была лишь сдержанная суровость.

– Итак. Сержант доложил. Тех слуг, что подавали вино, нет. След простыл. – Он говорил ровно, сообщая сухие факты. – Значит, удар был заранее спланирован, а у врага есть глаза внутри моих стен. Это – первая проблема. Вторая… твоё состояние. Давай для начала уточним степень угрозы. Конкретика. Сколько у нас времени от последнего контакта до точки… возгорания?

Эллия, всё ещё дрожа от адреналина и унижения, заставила себя отвечать также сдержанно.

– Я не знаю. Наши предания сходятся на одном: от двенадцати часов до суток. Зависит от обстоятельств, состояния проклятого… Потом… сначала адская боль, затем жар, сжигающий разум. А затем… самовозгорание. Сколько это длится – не знаю…

Он кивнул, поднимая кресло и усаживаясь за стол.

– Значит, безопасный интервал – где-то раз в сутки. Но я так понимаю, что … процедуру лучше проводить в первые двенадцать часов, чтобы создать запас. Так?

– Не знаю, – прошептала она, глядя в пол.

Он потер переносицу и продолжил, уже не глядя на неё.

– Я постараюсь сделать все быстро. Наша цель – погасить твой внутренний пожар. Я правильно понял?

– Видимо, да, – её голос был глух.

– Хорошо.– Он откинулся на спинку кресла, и в его позе читалась невероятная усталость. – Не переживай за репутацию. Это будет нашей тайной. Никто ничего не узнает. Для всех ты – ценный, но проблемный специалист. Я – твой командир. И всё. Комната этажом ниже – часть этого плана. Не для моего «удобства», а для твоей же относительной неприкосновенности.

– Далее… – Он встал и подошёл к окну, глядя на дым Файржара. – Мы ищем способ всё это разорвать. Все ресурсы я брошу на это. Наша общая цель – освободить тебя. Я не хочу быть… – он запнулся, – навязанным. Нам нужна будет информация. Я проконсультируюсь с Драшманом, возможно Раэлина что-то знает.

– Согласна, – сказала она, потому что спорить больше не было сил.

– Тогда переходим ко следующему пункту. Симптомы? Уже есть? Ты что-то чувствуешь?

– Есть. Пока некритичные.

– Сколько продержишься?

– Не знаю, думаю, что до полуночи выдержу.

Он взглянул на песочные часы.

– Хорошо, значит сегодня после полуночи. Поднимешься сюда. Я буду ждать. Скажешь дежурному, что вызвана для получения срочного задания на завтра. Разберёмся с этим.

Она молча кивнула, не решаясь больше ничего спрашивать.

– Иди, – бросил он, возвращаясь к бумагам. – И, Эллия… не дай этому сломать тебя. Прежде всего ты – отличный солдат. Помни это.

Она коротко кивнула и вышла, и только закрыв дверь, позволила себе тихо простонать от сдерживаемых эмоций и обессиленно прислониться к стене.

В это время в столовой в облаках пара и аппетитных ароматов сержант Гарон пристраивался на деревянном табурете, пока гномиха Варга с невозмутимым видом бросала в кипящую громадную кастрюлю специи.

– Ну что, передал приказ нашей отчаянной? – хрипловато спросила Варга, не оборачиваясь.

– Ага, – Гарон вздохнул, наливая себе крепкого травяного отвара. – И чуть не по морде. Что у них там происходит. У нее прямо пар из ушей. А лорд Раджар.. у него такой вид, будто он проглотил ежа. И он у него с другой стороны иголками вперед выходит.

Варга фыркнула, брякнув ложкой о край кастрюли.

– Молодые, горячие. Бестолковые, короче. Он – потому что контролировать всё хочет, контролировать можно только себя, да и то с натяжкой. Она – потому что гордость пуще смерти. Знакомо. Ой, как знакомо.

Гарон бросил на неё искоса взгляд, в уголке его рта дрогнула усмешка.

– Говоришь, как знаток. Сама, поди, в юности жару давала?

Варга обернулась, и в её маленьких, острых глазах вспыхнул озорной, тёплый огонёк.

– А то! И жару, и отпор давала, сержант. Бывало, и не одному за вечер по лбу прилетало. Пока не научилась разбираться, где жар настоящего сердечного огня, а где – жар от печки тщеславия.

– Ну, для гномьих-то стандартов ты и сейчас ещё… ничего, – с лёгкой, почти шутливой дерзостью протянул Гарон, и его рука будто случайно коснулась её мощного предплечья, щипнув его чуть выше запястья.

Варга не отпрянула, только хмыкнула, но на её щеках проступил лёгкий румянец.

– Лезешь, старый греховодник. А мне еще картошку на суп чистить.

– Да я и сам почищу, коли компания хорошая, – Гарон ухмыльнулся, и между ними повисло тихое, зрелое понимание, да тёплая, шаловливая искра, начинающая только-только разгораться.

– Разберутся, куда они денутся, – вновь бросила Варга, помешивая варево. – Только сначала друг другу мозги вынесут. Но ничего. Им только впрок. Огонь должен прогореть, чтобы жар по-настоящему дал.

Позже, глубокой ночью, Яровиль наконец остался один. Дежурному был отдан чёткий приказ: не беспокоить до утра, если только цитадель не будет подвержена опасности. Документы были разобраны, последние распоряжения отданы. Оставалась только тишина и тяжёлое ожидание.

Он медленно прошёлся по кабинету, поправляя уже идеально лежащие предметы на полках. Его мысли, которые он весь день гнал прочь, теперь навалились с неудержимой силой. Эллия. Гордая демонесса, которая с первых дней, как он ее нашел перед доставкой в лагерь, пыталась сбежать от него. В её упрямстве была сила, в глазах – глубина, которую он редко встречал. Он чувствовал к ней уважение, переходящее в осторожный интерес, в котором он сам себе не решался признаться.

А теперь… теперь всё перевернулось. Его вынудили переступить через все границы, разрушить ту хрупкую дистанцию, что начала между ними потихоньку сокращаться. Он, всегда удерживающий всё под контролем, оказался заложником зелья, магии, долга и чужой боли. И хуже всего было то, что под слоем гнева и отвращения к ситуации, в самой его глубине, жило мужское понимание: она ему нравилась. И теперь эта симпатия была оболгана, изнасилована обстоятельствами, превращена в грязную необходимость. Он ненавидел это. Ненавидел её за то, что она не понимала и не видела очевидного. Ненавидел себя за то, что где-то внутри откликался на этот вызов не только чувством долга.

Приказав себе взять себя в руки, он проверил замок на двери, поправил шторы, чтобы никто на стал случайным свидетелем. Затем подошёл к небольшому шкафу, вынул два бокала и бутылку крепкого красного вина – не дрянного пойла, а выдержанного, ароматного. Он налил себе, отхлебнул, почувствовав, как огонь растекается по груди, слегка снимая напряжение. Второй бокал наполнил лишь на половину и поставил на другой край стола – для нее.

Часы пробили полночь. Он ждал, стоя у окна, прислушиваясь. Прошло пятнадцать минут. Её не было. В груди зашевелилось раздражение – прихорашивается, что ли? Женщины…Всегда опаздывают, даже если свидание – необходимость. Или… Ну, нет же… Она не настолько идиотка. Он пригубил вино, пытаясь заглушить нарастающую тревогу, которая медленно перерастала в незнакомую для него панику. Он прищурился, сосредоточился и прислушался. И тогда… сквозь толщу каменного пола, этажом ниже, донесся приглушённый, но отчётливый, полный боли стон.

Яровиль замер с бокалом в руке. Потом проклятие сорвалось с его губ. Он понял, что эта упрямая, безрассудная в своем упорстве демонесса решила не приходить. Она согласна погибнуть, сгореть живьем, но не принимать помощь. Его помощь. Её гордость оказалась сильнее инстинкта самосохранения, желания жить и его приказа.

– Демоны бы побрали всех этих упрямых девок с рогами! – проревел в пустоту он, швыряя бокал об стену.

Ярость, смешанная со страхом за её жизнь, на секунду вышибла из него весь самоконтроль. Он резким движением сбросил со стола всё: бокалы, бутылку, бумаги. Хруст стекла, звон, бумажный снегопад, тёмное вино, как кровь, растеклось по столу, капая на пол. Уже через мгновение он вылетел вон из кабинета, распахнув и не захлопнув двери, и понёсся по винтовой лестнице вниз, к её комнате, ругая на чём свет стоит самоубийц-демониц, идиота себя, и праматерь тьмы с ее слугами, которые подлили им с Эллией проклятое зелье.