Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 6

Однажды Яровиль заставил её работать в паре с одним из новобранцев – долговязым парнем по имени Борк, который пылал рвением и смотрел на демонессу не как на соратницу, а как на сомнительное пятно на репутации стражи, которому выдали опасное оружие. О взрывоопасности демонессы уже слагали байки.

– Отработка комбинированной атаки, – объявил Яровиль, стоя по стойке смирно, руки за спиной. – Борк – щит и сковывание. Айна Миронэ – точечный прорыв. Цель – пробить защиту того манекена и затушить факел за его спиной одним точным выстрелом, не задев Борка.

Борк, краснея от усердия, так рванул вперёд со своим щитом, что едва не сбил её с ног. Эллия, ругнувшись сквозь зубы, попыталась выстрелить поверх его плеча, но её огонь, уже было собравшийся в тонкую иглу, дрогнул от досады и чиркнул по краю его наплечника, оставив длинную, чёрную, дымящуюся полосу.

– Стоп! – рявкнул Яровиль. Он подошёл, его лицо было каменным. – Борк, ты не таран. Ты – стена, которая даёт возможность ударить. Ты её заслонил, а не открыл. Айна Миронэ, твой огонь – не тряпка, чтобы им размахивать. Ты испугалась, что заденешь Борка?

– Я не испугалась! – выпалила она, и её зелёные глаза метнули алые искры, на миг полностью сменив цвет. – Он встал как чурбан!

– А ты должна была предвидеть, что он перекроет видимость! – парировал Яровиль, его голос загремел на площадке. – У тебя в башке кроме злости должно что-то быть! Стратегия! Расчёт! Мозги, в конце концов, а не просто котел с кипящим самомнением!

– О, как у вас, да?! – выкрикнула она, и плотина прорвалась. Воспоминание нахлынуло, ясное и острое: тренировка, её вспышка ярости и тот маленький, но такой обидный файрбол, метко угодивший ему… сзади ниже пояса. – Как тогда, в лагере, когда ты так здорово рассчитал, что я тебе зад подожгу?!

На площадке замерли все, даже нагретый воздух перестал колебаться. Борк остолбенел. Несколько тренирующихся неловко продолжили, делая вид, что ничего не слышали. Яровиль не двинулся с места, но его медные глаза сузились.

– В лагере, – произнёс он тихо, но так, что каждый звук резал, как лезвие, – ты была необученным, опасным щенком, который кусал всех подряд и хотел трусливо сбежать. А я был одним из тех, кто пытался вбить в твою пустую башку хоть что-то, кроме истерики. И да, – он шагнул вперёд, и они оказались нос к носу, она чувствовала исходящий от него жар, – Иногда для этого приходилось применять шоковые методы. Вроде того, чтобы заставить держать в руках раскалённый металл, пока не научишься его контролировать. Или метнуть этот металл тебе под нос, чтобы напомнить о последствиях потери контроля.

Он говорил о тех двух клинках. О том, как она, рыча от боли и ярости, удерживала их в ладонях, чувствуя, как жар прожигает кожу. И о том, как потом взял её обожжённые ладони в свои, грубые и сильные, и провёл по ним прохладным, успокаивающим заклятием исцеления – редким и сложным умением для огненного лорда. Его прикосновение было неожиданно бережным.

Это воспоминание ударило сейчас с новой силой. Противоречие между яростным тираном и молчаливым целителем.

– Зато потом ты залечил ожоги, – вырвалось у неё, голос сорвался. – Почему?

На его лице что-то дрогнуло. Что-то спрятанное глубоко.

– Потому что обожжённые ладони не могут держать оружие. А ты, какой бы ни была невыносимой, была… перспективной. – Он отвернулся, снова глядя на замершего Борка. – И до сих пор ею остаёшься, хоть и упряма, как чёртов мул. Борк, отойди. Сейчас она покажет на мне.

– На… на вас, лорд? – пробормотал новобранец, бледнея.

– На мне, – подтвердил Яровиль, не глядя на Эллию. – Я буду щитом и мишенью. Айна Миронэ, твоя задача – провести сгусток пламени так, чтобы он прошел в сантиметре от моего левого уха и потушил факел за моей спиной. Без колебаний. Без страха меня задеть. Я доверяю твоему контролю ровно настолько, чтобы не свернуть себе шею, уклонившись, если что. Этот огненный псих, как ты меня называешь, ещё не настолько стар, чтобы не увернуться. Приготовиться.

Это был вызов. Чистой воды. Он давал ей шанс доказать, что она не тот «необученный щенок». Что уроки – даже те, жёсткие – пошли впрок. Что она способна на большее, чем просто взрываться.

Эллия сглотнула ком в горле. Всю ярость, всё смущение, все призраки из прошлого она собрала в плотный, тяжёлый шар в груди. Не отпустила его. Сделала своим «фитилём», как он и говорил. Холодным, твёрдым стержнем ярости. «Никто не поставит под сомнение мою силу» – снова пронеслось в голове.

Она подняла руку. Яровиль встал к ней боком, демонстративно не глядя на нее.

Она выдохнула. И выпустила не луч, а тончайшую, раскалённую до синевы иглу. Она просвистела в воздухе с тихим, зловещим шипением, оставив за собой мимолётный след искажённого, дрожащего воздуха.

Яровиль даже не дрогнул. Игла прошла в сантиметре от его виска, взметнув пару рыжих волос. Через мгновение за его спиной с шипением погас факел.

Тишина. Потом лёгкий, одобрительный хриплый выдох Яровиля.

– Вот. Видишь, Борк? Это называется контроль и доверие напарнику. Иди, отрабатывай с Гароном. Всем продолжить тренировку! Айна Миронэ, со мной.

На площадке новобранцы зашумели, стараясь не разгневать своего командира. Они по достоинству оценили методы воспитания Огненного Лорда и старались не нарываться на личную тренировку.

Когда Эллия с Яровилем отошли в сторону, к груде чёрных, пористых валунов, оставшихся от древнего извержения, он сказал, не глядя на неё:

– Это было хорошо.

– Я не хотела тебя…вас задеть, – сказала она, отчаянно краснея.

– Знаю, – коротко бросил он. Потом, после паузы, когда крики тренирующихся снова заполнили воздух: – Тот файрбол в лагере… был метким.

Она не ожидала этого. Посмотрела на него. Уголок его губ чуть дёрнулся. Почти неуловимо.

– Спасибо, – пробормотала она, сбитая с толку.

– Не за что. Я тогда ночь спокойно спать не мог, – он уже говорил сухо, но без прежней ледяной строгости. – Так что в следующий раз, если захочешь отомстить, целься выше. В самолюбие. Оно уязвимее. И, демонесса… это был хороший выстрел. Тогда и сейчас.

И он пошёл обратно к группе, его широкие плечи отбрасывали длинную тень в свете яркого Суола, оставив её стоять с чувством, будто она только что прошла через огненный вихрь, но не сгорела, а вышла с другой стороны, чуть более… цельной. Её хвост, обычно нервно подрагивающий, теперь висел спокойно, лишь кончик с пушистой кисточкой слегка шевелился, будто прислушиваясь к удаляющимся шагам командира.

И впервые за долгое время что-то кроме ненависти и злобы зашевелилось в ней по отношению к Яровилю Раджару. Что-то вроде странного, колючего товарищества. Опального, как раскалённый уголь, который нельзя ни взять в руку, ни выбросить прочь. Опасного, как сам этот мир, где баланс стихий был столь хрупок, а их личные огни так легко могли выжечь всё дотла, включая самих себя.

Позже, сидя в столовой, она заметила, что атмосфера была уже не столь напряжённой. После демонстрации на полигоне, пусть и не преднамеренной, к Эллии стали относиться с чуть большим, пусть и неохотным, уважением. Не как к своей, но уже и не как к чужачке, которой вот-вот покажут на дверь. Она спокойно взяла поднос и встала в общую очередь. Никто не расступился, но и косых взглядов было меньше.

За своим привычным столиком у кухни она обнаружила неожиданную картину. Сержант Гарон, чье лицо, похожее на потрескавшуюся глину, было недовольно насуплено, сидел, склонившись над миской рагу, но явно был здесь не только ради еды. Напротив него, облокотившись на стол и вытянув короткие, крепкие ноги, восседала Варгра. Она что-то чистила большим ножом, не глядя на сержанта.

– …и говорю же, старуха, порция маловата! – бухтел Гарон, тыкая ложкой в миску. – Мужикам после плаца силы восстанавливать надо! А на твоих похлёбках из трав да костей сильно не разъешься!

– А я говорю, старый сухарь, – отозвалась Варгра, не поднимая глаз от работы, – что, если у тебя пузо от эля разнесло, так это не моя кухня виновата. Порция по норме. Не нравится – иди жевать уголь в кузнице. Там и жарко, и наешься досыта.

– Уголь! – фыркнул Гарон, но в его грубом голосе послышались странные нотки – не злости, а скорее привычного, почти ритуального ворчания. – У тебя, карлица, весь характер как уголь – колкий и чёрный. И где это ты такие слова учила? В гномьих пещерах ругаться мастерству обучают?

– Ага, между делом, пока вас, солдафонов, ровным строем маршировать учат, – парировала Варгра, наконец подняв на него взгляд. Её карие глаза сверкнули. – Ты хоть раз в жизни что-то вкуснее жареной крысы ел? А то, судя по твоим понятиям о еде, сомневаюсь.

Гарон что-то пробормотал себе под нос, но к миске потянулся снова, зачерпнул полную ложку. Казалось, этот спор их обоих даже забавлял.

Эллия села поодаль, стараясь не привлекать внимания. Она наблюдала за ними украдкой. Их перепалка больше была похоже на давнюю, привычную игру, грубую и прямолинейную, как и они сами. Сержант задержался здесь явно не из-за порции. Он пришёл поспорить. Потому что, видимо, ему стало интересно, что эта упрямая гномиха ответит в следующий раз. Два старых, крепких дуба нашли достойного противника для своих острых языков.

– Чего уставилась, демонесса? – неожиданно рявкнул Гарон, заметив её взгляд. – Тоже порцией обделили?

– Не переживай, сержант, – спокойно отозвалась Эллия, отламывая кусок хлеба. – Моя порция меня устраивает. А вот твоя, я смотрю, не очень. Может, Варгра права насчёт угля?

Гарон фыркнул, но уголки его глаз слегка смягчились. Варгра бросила на Эллию быстрый, одобрительный взгляд и снова принялась чистить свои овощи.

– Вот видишь, – сказала гномиха сержанту, – даже молодёжь умнее тебя. Жуй и не выделывайся. Завтра с утра опять орать на плацу будешь, так что силы береги.

Гарон что-то проворчал в ответ, но больше не спорил. Он доел рагу, шумно отодвинул от себя пустую миску и, тяжело поднимаясь, кивнул Варгре.

– Ладно, карлица. До завтра. И смотри, чтобы завтра в похлёбке мясо было, а не одни намёки на него.

– Увидишь завтра, облупившаяся черепушка. А теперь проваливай, мне работать надо.

Сержант ушёл, выпрямив все еще крепкую спину, с трудом скрывая довольный вид. Варгра проводила его взглядом, потом кряхтя принялась собирать посуду.