Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 2

Воздух Расстожара был не просто тёплым – он был густым, обжигающе сухим, пахнущим серой, пеплом и расплавленным камнем. Скалы вокруг заставы были не просто серыми, а многослойными, как кровавый пирог: чёрный базальт, ржавые прослойки железа, багровые наплывы остывшей лавы. Над всем этим, затягивая горизонт плотной, маслянистой пеленой, висела вечная дымка из кратера спящего, но не угасшего гиганта – вулкана Файржара.

Крутые, обсидианово-чёрные крыши домов лепились ярусами к склонам, а над крепостью Раджаров колыхалось марево раскалённого воздуха, искажавшего свет двух спутников – золотого Суола и серебряного Айура, что плыли в синем небе, подпитывая мир силой Земли и Воздуха. Файра, покровительница этих земель, алела с другой стороны, по соседству с Аквадом.

Эллия, стоя на краю посадочной платформы, вглядывалась в эту дымку, но не находила в ней красоты – только предвестие новых испытаний.

– Эй, проходим! Иди, не мешайся! – крикнул один из грузчиков, таскавший ящики, толкнув ее в спину.

Эллия оскалилась, давая ему мельком увидеть чуть более острые, чем у людей, клыки, и сверкнула ставшими на миг алыми глазами. Мужик испуганно отпрянул. Слабое, но единственное за сегодня удовольствие. Её чёрный хвост с острым металлическим набалдашником на конце резко дёрнулся, чуть не зацепив мешки сбоку.

Она, покачивая бедрами, гордо задрав нос, продефилировала с платформы. Воздух здесь был густым, обжигающе сухим. Он колол лёгкие, отвыкшие от такого чистилища. Она инстинктивно попыталась сделать глубокий вдох, но вместо свежести ощутила лишь разгорячённую пыль и едкий шлейф вулканических газов. Она родом из Мирона, из мира высохших лесов, горячих ветров и огненных рек. От того мира остался только суффикс в её имени да жгучая, пустая тяжесть между лопатками, где под тканью рубахи скрывалась изуродованная шрамами кожа – горькая память и клеймо позора и предательства на месте отрезанных крыльев. Крылья, которые её же родная сестра отняла, променяв родную кровь на любовь желтоглазого. Все тогда думали, что Эллия умерла… А она – вот она, выжила, воскресла и ищет в этом мире свою новую дорогу и судьбу. Даже подруг нашла, верных, смелых, правда одна из них решила скоропостижно умереть снова. Героиня-самоубийца, блин.

– Эллия Айн-Миронэ? – низкий хриплый голос прозвучал прямо перед ней, отвлекая от нахлынувших горьких воспоминаний.

Она подняла голову.

Перед ней стоял Он. Во всей своей огненной красе.

Яровиль Раджар. Огненный лорд. Высокий, широкоплечий, закованный в практичную, но качественную кирасу с чеканкой в виде языков пламени. Его телосложение выдавало в нём не просто воина, а гиганта, привыкшего носить тяжесть доспехов и ответственности с одинаковой лёгкостью. Рыжие волосы, длинные, до плеч, и, как она позже узнает, почти огненные в свете Файры, непокорно вились. Лицо – не красивое, а сильное, с маленьким шрамом через бровь и пронзительными глазами цвета расплавленной меди. От него исходило тепло – не агрессивное, а плотное, как от добротно растопленной печи, тепло жизненной силы и уверенности, которая бесила Эллию ещё больше.

– Я, – буркнула демонесса, не опуская взгляда. Её зелёные глаза, чарующие и опасные, встретились с его взглядом.

Её смуглая кожа покрылась лёгкой испариной от жары, но внутри горел иной, куда более яростный огонь. Чёрные волосы, собранные в жёсткий хвост, колыхались на горячем ветру. Она чувствовала, как под тонкой кожей на лбу ноют небольшие, острые рожки – верный признак её нарастающей ярости.

– Меня поставили в известность о твоём… переводе, – произнёс он, делая ударение на слове, давая понять, что сам он никого не просил. – Твои навыки управления огнём, проявленные в лагере, сочли «потенциально полезными» для гарнизона Расстожара. Здесь ценят силу, даже дикую. Но здесь же её и обуздывают. Я – твой непосредственный командир и наставник. Мои приказы выполняются безоговорочно и без промедления. Обмундирование, пропуски, распорядок дня – получишь у сержанта Гарона в казарме. Вопросы?

Вопросов было море. Но она смотрела в эти медные глаза и видела в них ту же усталость от системы, что и у неё, только прикрытую грубой дисциплиной. Он не враг. Он – досадная необходимость на ее новом пути. Или скала, о которую она обломает когти. Она сама попросилась сюда, в пограничную стражу Расстожара, туда, где пахнет настоящим делом. А он встретил её как «ценный актив», переданный под командование. Её новый шанс обернулся клеткой с надзирателем.

– Никаких, лорд Раджар, – выдохнула она, вкладывая в титул всю возможную язвительность.

Его глаз дёрнулся. Едва заметно. О, он заметил.

– Ещё раз для особо одарённых демонесс, – его голос был низким, с хрипловатой металлической ноткой, привыкшей перекрывать гул кузниц. – Твоё прошение о переводе одобрено. Не без моего участия. Но это не делает тебя тут вольной своенравной птицей. Ты здесь под моим началом. Для адаптации и применения. Моя земля, мои правила.

– Ценный актив? Под начало? – Эллия фыркнула, и чёрный, гибкий хвост с кисточкой на конце дёрнулся у её ноги, как раздражённая кошка. – Я – воин клана Айн-Миронэ! Я прошла через предательство сестры и смерть, и теперь я здесь добровольно, чтобы рвать врагов, а не отбывать уроки этикета у «огненного психопата»! Ослабь свою опеку, рыжий!

Яровиль медленно шагнул к ней. Его лицо, обветренное и жёсткое, с яркими, горящими глазами цвета расплавленной меди, выражало не гнев, а скорее усталое раздражение мастера, которому подсунули неотёсанный, но перспективный алмаз. Искра милосердия под напускной суровостью была надёжно скрыта за стеной долга.

– Без моей «опеки», демонесса, – он произнёс слово с преувеличенной чёткостью, – ты взорвёшь половину казарм от одной истерики, не достигнув даже тренировочного плаца. Я видел как ты сейчас вспыхнула от одного толчка. Твоя магия – это вырвавшийся на волю лесной пожар. Красиво, смертоносно и абсолютно бесполезно в строю. Здесь мы действуем сообща. Одиночки здесь долго не живут. Или сгорают, причинив немалый ущерб. – Он жестом, полным грубой силы, указал в сторону цитадели, откуда сквозь вечный гул доносились ритмичные удары молотов о раскалённый металл, крики командиров, ровный гул работающих печей. Это был звук дисциплинированной, обузданной ярости, превращённой в орудие. Звук, который был полной противоположностью её внутреннему состоянию.

– А я видела, как ты командуешь, – парировала Эллия, задирая подбородок. – Видела в лагере. Ты не просто строишь. Ты ломаешь, чтобы собрать заново. Так вот, меня уже один раз сломали. Больше не позволю. Мне не нужна твоя кузница. Мне нужен бой. Дай мне врага, а не инструктора!

Уголок рта Яровиля дрогнул – то ли от злости, то ли от неожиданной меткости её выпада. Он сделал еще шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. От него пахнуло жаром, дымом и чем-то простым, мужским – кожей и потом.

– Именно потому, что тебя сломали, ты и опасна, – его голос упал до опасного шёпота, который было слышно даже сквозь ветер. – Осколки режут больнее целого клинка. Ты думаешь, я не вижу, как твой хвост дёргается? Как глаза горят? Вся твоя ярость кричит о себе. Настоящий враг услышит этот крик за милю и ударит именно туда, где ты слаба. А слаба ты везде, где не контролируешь свой огонь. Порядок и долг – единственное, что сдерживает хаос. И твой внутренний в том числе.

Его слова били точно в цель, и от этого её ярость только росла. Его взгляд, намеренно скользнувший по её плечам, где под тканью угадывались лишь мускулы и шрамы вместо величественного изгиба крыльев, стал последней каплей. Боль от утраты, ярость от беспомощности, унижение от его тона – всё это слилось в единый, белый взрыв внутри. Её зрачки снова вспыхнули алым, заливая зелёное поле алым, опасным блеском.

– Я осталась без крыльев, но не без мозгов и не без силы, Раджар! – прошипела она, и её голос зазвенел, как надтреснутый колокол. – И не без права на собственную волю! Ты думаешь, эта ваша Чёрная мгла страшнее? Она просто ждёт и пожирает. А я… я хочу отомстить! И буду сражаться, с тобой или без тебя!

Она инстинктивно рванулась вперёд, не для удара, а чтобы оттолкнуть его, пройти, вырваться из этой ловушки, показать, что её воля – не пустой звук. Её пальцы, уже горячие от невыпущенной энергии, коснулись его кожаного доспеха.

Это было ошибкой.

Его рука – быстрая, несмотря на размеры, – сомкнулась вокруг её запястья с силой стального капкана. Не больно, а легко и уверенно. Словно сама скала ожила и держала её. Его пальцы были шершавыми, мозолистыми, и их жар прожигал кожу сквозь рукав.

– Вот она, – тихо сказал Яровиль, глядя в её алые глаза. Его собственный взгляд вспыхнул в ответ, в нём заплясали золотые искры. – Твоя сила. Дикая, гордая, слепая. И именно поэтому опасная. Ты хочешь сражаться? Отлично. Докажи, что можешь. Завтра на плацу. Покажешь, на что способна. Но здесь и сейчас – ты подчинённая. Поняла? Айна Миронэ.

Он произнёс её родовое имя не как титул, а как констатацию того, кто она сейчас. Факта её положения. Факта его власти. Эллия пыталась выдернуть руку, но его хватка не ослабевала. Она чувствовала, как по её спине, под тканью, где когда-то крепились могучие перепончатые крылья, начало печь. Пекли старые шрамы – уродливый, болезненный узор, заместивший свободу полёта чёткими, неумолимыми ограничениями. Ограничениями, которые сейчас ощетинились, почуяв чужую, доминирующую силу.

– Я не истеричка, чтобы меня успокаивать! Отпусти!– Отпусти, – её голос прозвучал хрипло, почти как у него, но в нём дрожала не просьба, а приказ. – Успокоишься?

На миг в воздухе запахло озоном. Искры магии Огня, отозвавшиеся на её ярость, заплясали на её свободной руке, готовые вылиться в ослепительную вспышку. Яровиль не отпрянул. Напротив, он наклонился чуть ближе, и его дыхание обожгло её щёку.

– Сделай это, – выдохнул он почти в губы. – Попробуй. Дай мне повод сломать тебя здесь и сейчас и собрать так, как должно. Или докажи, что в тебе есть не только порох, но и кремень. Выбор за тобой, демонесса.

В его глазах она увидела не просто вызов. Увидела азарт. Увидела того самого «огненного психопата», которого так легко ненавидеть, и того самого командира, в чью силу так же легко было… поверить. Противоречие разрывало её на части. Сдавленное рычание вырвалось из её горла, но пламя на руке погасло, втянувшись обратно под кожу, в место, где теперь сосал холодный, бессильный ком.

– Ладно, – неожиданно произнёс он и разжал пальцы, словно просто убрал инструмент с наковальни. – Докажешь завтра. А сейчас – марш в казарму. Тебе выделили помещение. И, Айна Миронэ… – он остановил её уже взглядом, когда она, почёсывая запястье, сделала первый шаг. – Не пытайся спалить что-нибудь по дороге. Мне только и нужен повод, чтобы начать обучение с дисциплинарных мер. А учить тебя придётся. Ты слишком ценна, чтобы просто сгореть.

Он повернулся и ушёл, его могучая фигура растворилась в багровых сумерках, наступавших на Расстожар. Вечернее небо начало освещаться багровым светом Файры – спутника Огня, источника силы его рода.

Эллия стояла, трясясь от ярости и чего-то ещё, похожего на адреналиновую дрожь после схватки, в которой не было победителя. По её запястью, где остались отпечатки его пальцев, медленно расползалось тепло. Не обжигающее, а… навязчивое, чужое, но уже не кажущееся совершенно враждебным.

«Никто больше не предаст. Никто не поставит под сомнение мою силу», – пронеслось в её голове ключевой фразой. Но сейчас эта фраза билась в стеклянные стены реальности. Он поставил под сомнение. Не её силу, а её умение ею управлять. И, чёрт возьми, он был в чём-то прав.

«Огненный псих», – мысленно выругалась она, и с силой пнула камень у своих ног. Камень, чёрный и пористый, лишь глухо стукнул и покатился в сторону. Но в её груди, рядом с тлеющей яростью, теплилась искра другого чувства – острого, колючего интереса. Он видел в ней не только угрозу. Он видел ценность. И это было новой, непривычной игрой.

Её путь к казарме лежал через тренировочный плац. Даже сейчас, в сумерках, там двигались фигуры – солдаты отрабатывали удары, маги координировали потоки пламени. Всё – чётко, дисциплинированно, сообща. Мир Яровиля Раджара.

А её шатающийся и разрушенный мир был внутри нее. Мир одинокого, яростного, неукрощённого пожара, который только что получил первое предупреждение: гореть можно, но только в общем очаге. Или тебя затушат. Но в этом предупреждении была и обещание: если выдержит очаг, то и пламя станет сильнее.

Она с сознательной, вызывающей ненавистью потянулась и прикоснулась пальцами к шрамам на спине. Ограничения. Они были везде. А самое большое ограничение еще и имело имя. Яровиль Раджар.