Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 3

Казарма оказалась длинным, низким зданием из пористого чёрного камня, похожего на пемзу. Стены его были тёплыми на ощупь, будто впитывали тепло Файры и теперь медленно отдавали его. Внутри пахло потом, кожей, металлом и дымом – запах мужской, грубый и незнакомый. Десяток пар глаз проводил её до самой дальней койки у стены. Взгляды были разными: любопытными, настороженными, откровенно враждебными. Демонесса в гарнизоне Расстожара была событием из ряда вон. Особенно демонесса без крыльев. Эллия чувствовала, как эти взгляды скользят по её чёрным, острым рожкам на лбу, задерживаются на гибком хвосте, который она инстинктивно прижала к ноге.

Сержант Гарон, коренастый детина с лицом, напоминавшим потрескавшуюся от жара глину, бросил ей свёрток с формой – грубые черные штаны, простая черная рубаха, пояс, сапоги.

– Лорд Раджар приказал. Завтра с утра – на полигон. Проверим, чему вас там учили. А то болтают разное. Посмотрим.

Вечером, лежа на жёсткой койке за ширмой, которую бурча и ругаясь, притащил Гарон, и глядя в потолок, пронизанный трещинами, от которых тянулись причудливые тени, Эллия в сотый раз прокручивала в голове тот эпизод после смерти Тай. Яровиль тогда, в дыму и хаосе, схватил её за руки, когда она, обезумев от ярости и горя, пыталась спалить все вокруг.

– Ты что, с ума сошла? – его рыжие пряди почти касались её лица. – Сдерживай огонь, демонесса! Твой огонь сейчас – как дикий зверь! Ты сожжёшь своих!

– Пусти! – вырывалась она, и в её зелёных глазах полыхнуло алым, заливая радужную оболочку алым блеском ярости. – Он победил! Он ее забрал!

Она говорила о Фелтисере. Он проиграл в битве с Антом, но он все-таки забрал у нее Тай. Превратил её добровольную жертву ради восстановления баланса.

Яровиль не отпустил. Вместо этого он своей силой погасил ее огонь, усмиряя ее боль.

Она тогда чуть не впилась в него клыками. Он лишь прижал её к себе, успокаивая и удерживая. А в лагере отдал приказ двум другим выжившим девушкам – Кори и Энне – следить за «раскалённой головой». С тех пор они не пересекались. До сегодняшнего дня.

«Сдерживай огонь… – горько усмехнулась она про себя, ворочаясь на жестком матрасе. – Да я тебя самого сдержу, если ты ко мне ещё раз так подойдёшь, рыжий…» Кончик её хвоста с острым, как лезвие, набалдашником глухо стукнул о ножку койки.

Утро началось с рёва боевого горна, звук которого, пронзительный и медный, разорвал предрассветную тишину, когда в небе висел бледный серп Аквада, уступая дорогу расцветающему золоту Суола. Полигон был выжженным пятачком у подножия внешнего кратера. Пахло пеплом и озоно́м. Земля под ногами была не почвой, а спекшейся, пористой лавой, шершавой и твёрдой. Яровиль уже ждал.

Он стоял, расставив ноги, заложив руки за спину. Сегодня он был без кирасы, только в просторной рубахе из тёмной ткани, подпоясанной широким ремнём. Его рыжие волосы, были ниже плеч, собранные у затылка в небрежный хвост кожаным шнурком. На солнце они горели, как расплавленная медь, и, казалось, светились изнутри, вбирая энергию яркого дня.

– Айна Миронэ, – кивнул он, когда она, скрипя зубами от недовольства и общего напряженного настроя, встала в строй в первом ряду. – Начнем. Базовая концентрация. Без выброса. Цель – ощутить искру, подключиться к Файре через неё, и удержать связь, не выпуская пламя. Остальным – за сержантом Гароном на полигон.

На нее недовольно с плохо скрываемым интересом покосились, но приказ командира выполнили беспрекословно, оставив демоницу вдвоем с Яровилем. Она фыркнула, но подчинилась. Закрыла глаза, отыскала внутри то горячее, колючее ядро – свою ярость, свою боль. Собрала его в ладонях. Между её пальцами заплясали маленькие, алые, нервные язычки пламени.

– Слабо, – тут же прозвучал его голос. Она открыла глаза. Он стоял прямо перед ней, изучая её огонь. – Дрожит. Неровный. Ты не направляешь поток, ты просто открыла шлюз. Ты не управляешь им. Ты даёшь ему подпитку из своей злости и наблюдаешь, что выйдет. Так дети учатся ходить.

– Я не ребёнок, – сквозь зубы процедила Эллия, чувствуя, как пламя на её руках вспыхивает ярче от провокации.

– В управлении стихией – именно что ребёнок, – парировал он, не отступая ни на шаг. Его собственные ладони вспыхнули ровным, густо-оранжевым, почти солнечным пламенем. Оно не плясало. Оно горело. Стабильно, мощно, как пламя в топке кузницы. – Видишь разницу? Мой огонь – продолжение воли. Твой – истерика. Эмоции – плохой фитиль, демонесса. Они сгорают первыми, и огонь идёт вразнос.

От этой формулировки её собственное пламя дёрнулось и выросло, шипящим щупальцем рванувшись в его сторону. Яровиль даже не дрогнул, лишь слегка отвёл руку. Алое пламя лизнуло воздух в сантиметре от его кожи и схлынуло.

– И вот он, срыв, – констатировал он с какой-то утомляющей предсказуемостью. – Тебе нужен стержень. Нечто холодное и незыблемое внутри, вокруг чего будет гореть всё остальное. Порядок. Дисциплина. Или, на худой конец, ледяная, выверенная месть. Но не эта кипящая пена.

– И что же это, о великий учитель? – язвительно спросила она, насильно гася пламя. На ладонях остались красные, горячие отметины.

Он посмотрел на неё. Его медные глаза были серьёзны, в них не было насмешки, только усталая решимость.

– У каждого свой. Долг. Принцип. Память. Холодный расчёт. Найди свой. А пока… – Он отступил на шаг и указал на груду чёрных, пористых камней у края полигона. – Цель – тот валун в центре. Не прожги его. Нагрей до свечения. Контролируемо. Постепенно. Дай мне увидеть, как растёт температура. Ровно.

Это была пытка. Она хотела рвать, жечь, взрывать. А тут – эта тонкая, нудная работа. Её первые попытки заканчивались тем, что камень покрывался паутиной трещин с громким щелчком, или на его поверхности вспыхивали ослепительно-белые пятна перегрева, и он крошился.

– Еще! – раздавался его голос, не повышая тона, но звучавший как удар хлыста. – Фитиль, Айн-Миронэ! Ищи свой фитиль! Не толкай силу, веди её!

Её фитилём в тот момент была дикая, неукротимая злоба на него, на этот камень, на весь этот проклятый мир. И это не работало. Пот стекал по её вискам, солёный и едкий. Пробегающие мимо воины насмешливо косились и еле слышно переговаривались между собой. Видимо, злорадствовали и злословили. Это бесило еще больше.

К концу тренировки она была мокрой от пота и измотанной, как после долгого боя. Мускулы дрожали не от физической усталости, а от постоянного, изматывающего сдерживания. Яровиль подошёл к единственному уцелевшему камню, тронул его голой ладонью, не моргнув.

– Сойдет на сегодня, – сказал он без одобрения. Камень тускло светился тёмно-вишнёвым, как тлеющий уголь. – Для первого раза – достаточно.

Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути обернулся.

Она подняла на него взгляд, полный немой, выжженной ненависти.– И, Айн-Миронэ? – Завтра волосы подбери получше. На полигоне – дисциплина, не цирк. И научись контролировать свой… зад с хвостом. Это потенциальное оружие, а не бестолковое опахало.

Он ушёл, оставив её стоять столбом посреди выжженного поля, с тлеющей внутри яростью и странным, неприятным осознанием: этот рыжий тиран, демон его побери, прав. Он видел ее слабые места и проблемы. И постепенно это собирался решать. А еще он видел ее…зад.

«Хорошо, – подумала Эллия, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Играем по твоим правилам, лорд Раджар. Но посмотрим, кто еще что умеет контролировать».

Кончик её хвоста с металлическим набалдашником нервно стукнул по голенищу сапога, издав глухой, угрожающий звон, и на миг глаза снова блеснули тусклым алым отблеском, выдавая её невысказанную ярость.

– Демоны! – покосилась на кончик хвоста Элька, направившись в сторону казарм, собираясь сытно поесть и восстановить силы.