Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 8

Золотой кинжал поместили в гномий подвал – комнату, стены которой были покрыты рунами огня и гасили любое проявление магии. Но даже сквозь них, как уверяли охранники, порой пробивалось какое-то зло. Яровиль провёл там несколько часов, изучая клинок через защитное поле.

– Драшман ответил, – поделился он с Эллией, вызвав её в свой кабинет.

Ничего лишнего в комнате: карты на стенах, грубая мебель, вечно горящий в углу очаг, чьё пламя сегодня казалось приглушённым, почти робким.

– Он подтверждает. Предмет уникальный. Он советует не уничтожать, а изучать, ибо уничтожение печати может высвободить то, что ею запечатано.

– Тилли, – прошептала Эллия. Имя Праматери Чёрной мглы обожгло её язык, как яд, и её зелёные глаза на миг вспыхнули алым от инстинктивной ненависти.

Яровиль взглянул на неё. Он знал её историю. В лагере было сложно что-то скрыть.

– Её слуги. «Желтоглазые». Они могут быть рядом. Артефакт – как маяк. Или приманка. И мы на нее попались.

Он был прав. В последующие дни по Расстожару поползли слухи. О «золотой лихорадке», охватившей шахтёров. О «проклятии жадности», настигшем нечестивцев. И о том, что старые боги, пробудившись, могут даровать несметные богатства… или сводить с ума. Идеальная почва для культа.

И культ не заставил себя долго ждать. Сперва это были знаки на стенах дальних складов: примитивные символы, похожие на крылья или на черные капли слез. Потом пропали несколько человек из простого сословия- извозчики, трактирная обслуга. Тех, на кого мало кто обращал внимание. Пропали бесследно, будто растворились.

Яровиль действовал. Были усилены патрули. Десятки возможных свидетелей были опрошены. Но враг словно растворялся в самом городе, в его страхах и суевериях.

Именно для борьбы с этими страхами и был воскрешен «Пир Огня» – древний ритуал Расстожара. Публичное, громкое, пламенное утверждение власти стихии Огня над тьмой и хаосом. Праздник жизни перед лицом возможной смерти.

И накануне пира Эллия и Яровиль схлестнулись в кабинете не на шутку. Повод был пустяковым – её отказ от дополнительной отработки «скучных» защитных рун. Но за этим пустяком выплеснулась вся накопленная усталость, страх перед непонятной угрозой и то самое глухое, взаимное раздражение, что давно переросло в нечто большее.

– Я не буду тратить время на эту ерунду, пока по городу рыщут те, кто рисует знаки в честь Черной Повелительницы! – выкрикнула она, ткнув пальцем в сторону окна, за которым клубилась вечная дымка.

– Ты будешь делать то, что приказано! – рявкнул Яровиль, ударив кулаком по столу. Бумаги на столе подпрыгнули. – Твоя проблема, демонесса, в том, что ты до сих пор не поняла: дисциплина – это не цепь. Это доспех. И без него первый же «желтоглазый» проткнёт тебя насквозь, пока ты будешь метать свои красивые, но бесполезные файерболы!

– Мои файерболы могут поджечь чью-то задницу! – парировала она, задирая подбородок.

– А мои «скучные» руны спасли жизни десяткам таких же упрямых ослов, как ты! – Его медные глаза пылали. Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь шириной стола, и воздух между ними трещал от непроизвольно вырывавшихся искр магии. – Кончай спор. Завтра на пиру ты будешь в оцеплении. Потом, если выдержишь хотя бы это испытание, мы вернёмся к обсуждению твоего учебного плана. Всё. Свободна.

Она вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Всю оставшуюся половину дня она кипела от ярости, а он – вспыхивал от малейшего нарушения в своём кабинете, распугивая подчинённых.

В крепости вовсю шли приготовления к ритуалу. В главном зале, под сводами из чёрного базальта, устанавливали гигантскую чашу для «Очищающего пламени». Резали скот, который потом будут жарить на открытых углях. Горели тысячи факелов. Море эля и более крепких напитков. Воздух пропитался дымом, запахом специй и тревожным, лихорадочным возбуждением, за которым витала тень недавнего ужаса из шахты.

Эллию, как и других новичков, поставили в оцепление по периметру площади перед цитаделью, куда стекался народ. Стоять, смотреть, быть символом мощи гарнизона. Она ненавидела эту роль – выставочного экспоната. Её острые рожки, обычно гордо венчавшие лоб, сейчас казались ей уязвимыми мишенями. Хвост нервно бил по голенищу сапога, и металлическая кисточка звенела при каждом движении. Всё её существо рвалось к действию, а не к этому показному дежурству.

Пир начался. Рёв толпы, барабанный бой, жрецы Огня, читающие древние кличи. Воздух стал густым от жары тел, запаха жареного мяса, дыма и хмеля. Яровиль, как лорд, был в центре всего. Он казался высеченным из базальта – непоколебимым, сильным. Но те, кто знал его близко, могли заметить тень усталости в уголках глаз и слишком резкие движения. Сегодня он много пил. «Огненную кровь» и крепкий эль, принимая тосты от старейшин, военачальников, магов. Каждый тост был глотком долга, глотком тяжёлой необходимости. Он поднёс факел к гигантской чаше, и в небо взметнулся столб чистого, белого пламени. Толпа взревела в экстазе. Энергия Файры, красного спутника, будто ответила на призыв, и ночное небо над крепостью окрасилось в более глубокий, багровый оттенок.

Эллия наблюдала, чувствуя себя чужой в этом огненном хаосе. ЕЕ раздражали пьяные лица и громкие крики.

К ней подошёл молодой, суетливый служка с худым, незапоминающимся лицом – таких в цитадели сегодня было полно.

– Госпожа айна, – проговорил он, почтительно кланяясь. – Лорд Яровиль просит вас проследовать внутрь. Для получения благодарности за помощь в шахте. Жрецы и старейшины также желают вас видеть.

Это звучало как приказ, замаскированный под просьбу. Элька недовольно скривилась, но отказаться значило проявить неуважение не только к Яровилю, но и ко всей верхушке Расстожара. И она, всё ещё злая на него, хотела посмотреть, что же это за «благодарность» такая. Демоница кивнула и направилась внутрь, не заметив, как взгляд служки за её спиной стал вдруг холодным и пустым.

Внутри цитадели, в одном из боковых залов для гостей и младших офицеров, было не так шумно, но выпивали тут не меньше. Столы ломились от бутылей с элем и кувшинов с «Огненной кровью». И был ещё один напиток – в отдельном, красивом кувшине из синего стекла. «Жар Сердца» – ритуальный напиток для особых гостей и отличившихся воинов. Говорили, его готовят жрицы, и он даёт бодрость, ясность ума и разжигает внутренний огонь, делая его ярче и горячее.

Жрецов и старейшин на месте не оказалось. Вместо них к Эллии сразу же подскочил другой служка – также новый, улыбчивый, с глазами, бегающими по сторонам. Он держал в руках резной деревянный кубок.

– Уважаемая айна! Примите в знак благодарности, – он протянул ей один кубок, доверху наполненный жидкостью из синего кувшина. – От лорда Яровиля и всего совета старейшин. Вам следует выпить здесь, дабы все видели. А лорду уже поднесли его кубок в главном зале. Он пьёт за вас.

Она взяла кубок. Взглянула через головы и действительно увидела Яровиля в другом конце зала. Он стоял в окружении людей, и в его руке был такой же деревянный кубок. Какой-то седой жрец что-то говорил, поднимая свой бокал. Яровиль, его лицо было напряжённым от усталости и выпитого, внимательно посмотрел на содержимое, потом, едва заметно нахмурился. Но жрец что-то настойчиво произнёс, указывая на других старейшин, которые поднимали кубки в его сторону. Ритуал. Публичный жест. Снова нельзя отказать. Сжав челюсти, Яровиль коротко кивнул и выпил залпом, одним решительным движением, будто глотая неприятное лекарство. Он отставил кубок и ответил на очередное приветствие из топы полупьяных гостей.

Эллию недовольно фыркнула и поднесла кубок к губам, сделав глоток, потом ещё. Напиток согрел горло мягким, обволакивающим теплом. Мир стал чуть ярче, звуки – отчётливее. Пока – лишь приятная волна расслабления, смывающая кромку ярости. Она поставила кубок, ожидая какого-то продолжения церемонии, но служка уже исчез, растворившись в толпе, как и первый. Смутное беспокойство зашевелилось где-то внутри, словно она что-то упустила из вида.

И в этот момент глухой удар, похожий на падение чего-то тяжёлого, прокатился из глубины цитадели, заглушив на миг гул пира. Потом – крик, уже не праздничный, а тревожный.

Яровиль, как и все, вздрогнул, но его реакция была мгновенной. Командир в нём мгновенно взял верх, вытесняя хмель. Он резко двинулся к внутренним дверям, отдавая на ходу приказы страже: «Осмотреть! Доложить!». Его фигура, высокая и мощная, быстро скрылась в проходе.

Любопытство, чувство долга и странное, томное тепло, разливающееся по жилам, понесли Эллию следом. Диверсия? Возможно, учитывая внезапное формирование культа. Она проскользнула за ним, держась на почтительной дистанции.

Шум вёл в нижние ярусы, в старую оружейную, где хранились запасные доспехи и тренировочное оружие. Дверь была распахнута. Внутри царил хаос: с верхней балки, подточенной, видимо, временем, рухнула целая стойка с древковым оружием и несколько тяжёлых нагрудников. Пыль стояла столбом. Два молодых солдата растерянно переминались на месте.

– Отбой тревоги, – прохрипел Яровиль, окидывая помещение острым взглядом. Его голос был хриплым, и Эллии показалось, что он говорит чуть медленнее обычного. – Балку не проверяли сто лет. Вон отсюда, приведите уборщиков и плотников.

Солдаты, радостно салютуя, бросились исполнять. В пыльном полумраке остались только они.