Читать книгу Айунар: Клеймо огня - Ирина Николаева - Страница 9

Он обернулся, и его взгляд упал на неё, застывшую в дверях. – Айна Миронэ? Что ты тут делаешь? – его голос прозвучал резко, но в нём сквозил не гнев, а странная, нарастающая напряжённость.

– Я… подумала, может, помощь нужна, – смущённо пробормотала она, делая шаг внутрь. И в этот момент глубокая волна подлитого в вино зелья ударила ей в живот сладкой, томной тяжестью. Земля под ногами слегка поплыла. Она сделала ещё шаг, направляясь к завалу и её взгляд упал на массивный стальной нагрудник, перегородивший узкий проход между стеллажами.

– Не надо, – резко сказал он, но было поздно. Она уже наклонилась, ухватившись за холодный край металла. И в этот момент еще одна сладкая волна накрыла ее тело, заставляя резко вдохнуть воздух и схватиться за стеллаж, расставив для равновесия ноги.

Поза была неумышленно откровенной. Она потянулась, спина выгнулась, обтянутая тонкой тканью туники, и чёрные штаны туго облепили округлые, соблазнительные бёдра. Она упрямо тянула доспех, тяжело дыша, под кожей играли мышцы, а Яровиль… замер.

Его взгляд, тяжёлый и внимательный, скользнул по линии её позвоночника, задержался на талии, опустился ниже. В оружейной стало тихо настолько, что слышно было, как он сглотнул. Воздух сгустился, стал обжигающе тёплым, несмотря на холод камня.

Эллия почувствовала этот взгляд на своей коже, как физическое прикосновение и повернула голову в его сторону. Жар внутри ответил мгновенной, влажной пульсацией. Она резко выпрямилась, бросив нагрудник с глухим лязгом, и обернулась.

Они стояли в трёх шагах друг от друга. Его лицо было бледным от нечеловеческого усилия. Капли пота выступили на висках. В его глазах бушевала война: холодный огонь рассудка против тёмного, всесокрушающего пламени, которое поднималось из самых глубин, разожжённого зельем и её близостью.

– Уходи… – прошипел он, но это звучало как мольба. Он сжал кулаки, сухожилия на руках натянулись, как тетива. – Пока… не поздно.

– Ты пьян, Раджар, – процедила она, сама чувствуя, как пол уходит из-под ног, а в висках стучит горячая кровь.

Он сделал шаг вперёд, неуверенно, будто земля колебалась и под ним.

– А ты – дерзка, как всегда, – его голос звучал глухо, сдавленно. От него исходил жар, как от раскалённой печи.

– А что, не нравится? – она оскалилась, не отступая, наоборот, делая ему шаг навстречу. Расстояние между ними сократилось до опаляющего. Их тела почти соприкоснулись. Её зелёные глаза, уже налитые алым, сверлили его.

Он схватил её за запястье. Не больно, но твёрдо, и его пальцы, горячие и шершавые, будто прикипели к её коже. Он шатнулся, едва удержав равновесие.

– Не беси меня, демонесса… – выдохнул он, и в его голосе была уже не команда, а хриплая мольба.

– А что я делаю? – её шёпот был горячим и вызывающим. – Просто стою. Это ты не можешь… устоять.

Этот вызов, эта открытая, вызывающая уязвимость в её глазах стали последней чертой. Контроль треснул.

– Демоница… – вырвалось у него, и это была уже не ругательство, а капитуляция.

Он резко рванул её к себе. Настойчиво, с той неотвратимой силой, что сносит преграды. Прижал её к холодному стеллажу, и его тело, горячее, твёрдое, напряжённое от нахлынувшего безумного желания, вдавилось в её. Она вздохнула, от наслаждения – такого острого, что потемнело в глазах.

– Хочу тебя, – прошептал он ей в губы, и его дыхание пахло дымом, хмелем и запретным, пьянящим желанием.

– Ненавижу тебя… – выдохнула она ему в губы между первым, яростным, исследующим поцелуем, но в этих словах не было ни капли правды, только дикая, всепоглощающая потребность.

– Знаю… – прошелестел он в ответ, его губы соскользнули с её рта на шею, к месту, где яростно пульсировала демоническая кровь. – Замолчи…

И разум отступил, сдавшись под натиском плоти.

Её руки поднялись и вцепились в его рыжие волосы, притягивая его лицо к своему. Это был инстинкт. Потребность стереть эту мучительную дистанцию, слиться, потушить огонь, что пожирал их изнутри.

Его руки скользнули под её тунику, ладони, шершавые и горячие, прикоснулись к её коже. Она вздрогнула от наслаждения, такого острого, что потемнело в глазах. Её собственные пальцы рвали застёжки его камзола, желая ощутить биение его сердца под своими ладонями.

Он боролся до последнего. Даже целуя её, даже чувствуя, как её тело аркой выгибается навстречу, в нём тлели последние угольки сопротивления.

«Нет. Не здесь. Не так». Но её губы, её руки, её тихие, прерывистые стоны гасили эти угольки один за другим. Она распаляла его, сама того не ведая, каждым движением, каждым вздохом, этой абсолютной, животной отдачей, на которую была способна только демонесса, наконец нашедшая свою пару.

Когда он, сдавленно выругавшись, поднял её, чтобы убрать с пути острые обломки, и её ноги обвили его талию сами собой, борьба была окончена.

Одежда стала досадной, нелепой преградой. Он срывал её с неё, она с него – в тесном пространстве между стеллажами.

И когда наконец не осталось ничего, что могло бы их разделить, он вошёл в неё. То, что надо. Глубокое, полное соединение, от которого у неё перехватило дыхание, а он застонал, закинув голову, будто от боли и блаженства одновременно. На миг они замерли, ошеломлённые силой ощущений, мощью этой новой, ужасающей близости.

А потом начался их персональный ад. Или рай. Они уже не отличали. Всё, что не было этим – жаром кожи, сливающимся дыханием, бешеным ритмом тел, глухими ударами её спины о стойку и его сдавленными ругательствами у неё в ухе – перестало существовать. Она стонала, покусывала, царапала. Он отвечал своей монументальной, сокрушительной силой, подчиняя её себе и полностью отдаваясь ей. Это была битва, в которой не могло быть победителя, только взаимное уничтожение в их огне.

Когда волна накрыла её, она простонала его имя, зарываясь лицом в его шею, впиваясь зубами в солёную кожу. Её тело содрогалось в конвульсиях наслаждения. И он, почувствовав это, отпустил последний контроль. Его собственное завершение было глухим, сдавленным рёвом, полным той же неукротимой мощи, что и всё в нём.

А потом- тишина. Только тяжёлое, сбивчивое дыхание, смешанное воедино. Он по-прежнему держал её, прижав к себе, его лицо было спрятано в её волосах. Она чувствовала бешеный стук его сердца у своей груди. А потом он плавно и осторожно опустился с нею на пол, словно окончательно обессилел.

И лишь тогда, когда пыл стал медленно отступать, обнажая холодный камень пола под их телами, запах пыли, металла и их смешанного пота, а они стали засыпать от остаточного действия зелья, в её сознании медленно всплыла одна-единственная мысль: «Что… что мы наделали?»

Но тело её, удовлетворённое и тяжёлое, уже знало ответ. Оно познало его вкус, его жар, его ритм. И знало, что завтра, когда хмель и зелье выветрятся, оно будет жаждать этого снова. Уже не из-за магии в кубке. Из-за магии, что родилась здесь, между ними, в пыльной полутьме оружейной. Из-за той первой связи, что навсегда изменит такую, как она.

Она была демонессой без крыльев. И только что, в пылу слепой, навязанной страсти, надела на себя самые прочные и неразрывные оковы из всех возможных.