Читать книгу No CTRL - - Страница 8

В бизнес-классе самолёта, летевшего в Сан-Франциско, Витя откинулся в кресле-кровати, гудение двигателей сливалось с шелестом страниц журнала, который листала стюардесса. Телефон в его руке мигнул странным сигналом, будто отголосок старого датчика. Он закрыл глаза, вспоминая момент, изменивший всё – первое рукопожатие со Стасом.

Москва, несколько лет назад

Зал выставки блистал огнями, сотни гостей обсуждали проекты юных изобретателей. Конкурс, поддерживаемый крупнейшими меценатами, был событием года. Среди них выделялся Виктор Сергеевич Рудин, отец Вити. Высокий, статный, в идеально сидящем костюме, он внушал уважение одним присутствием. Его аккуратно уложенные волосы и выверенные манеры казались кадром из журнала о бизнесе. Строгий, но справедливый, Рудин был легендой.

– Если мой сын победит незаслуженно, я прекращу финансирование.Он никогда не хвалил сына публично и не позволял продвигать его незаслуженно. Когда организаторы однажды предложили Вите первое место за пожертвования, Рудин отрезал:

– Без папочки он бы и в финал не попал.Его честность укрепила репутацию, но за спиной Вити шептались:

Рудин не замечал слухов, зная цену справедливости. Сегодня он внимательно следил за Станиславом Любимовым, чей протез уже вызывал восторг.

– Как же достал этот умник, – пробормотал он, не сдержав эмоций.Витя стоял в толпе, скрестив руки, вглядываясь в сцену, где вот-вот объявят победителя. Он знал исход – и это бесило.

– Кто тебя заставляет с ним тягаться?Незнакомец рядом хмыкнул:

Витя промолчал. Выбора не было.

– Победитель – Станислав Любимов!

– Подойди к нему. Познакомься. Покажи уважение.Аплодисменты, вспышки камер. Витя стиснул зубы. Очередная победа Стаса. Его протез был гениален, но восхищение толпы, устремлённое к сопернику, жгло, как раскалённый металл. Рудин наблюдал с трибуны, его лицо оставалось непроницаемым. Когда шум утих, он повернулся к сыну:

– Что?! Зачем? – Витя резко обернулся.

– Это не обсуждается. Стас умён, учись у него, а не завидуй.

– Я не завидую! – отрезал Виктор.

– Я вижу, что завидуешь. Это слабость. Соперник – не враг.Рудин прищурился, его глаза сверкнули холодом.

– Иди, – голос отца стал стальным, без тени уступок.Витя молчал, тело напряглось, как перед прыжком.

– Поздравляю. Крутая работа.Сын шагнул через толпу к Стасу, чувствуя любопытные и насмешливые взоры. «Папочка заставил», – наверняка шептались за спиной. Но ослушаться он не мог. Подойдя, он выдавил улыбку и протянул руку:

Стас пожал руку, его лицо было спокойным, но настороженным, будто он ждал подвоха.

– Знай соперников не только по конкурсу, но и лично.Через час Рудин сам подошёл к Стасу. Его учтивость и уважение поражали. Он похвалил протез, затем сказал сыну:

– Отец, мы слишком разные, – возразил Витя, сжимая кулаки.

– Тем более. Чтобы быть лучшим, пойми тех, кто впереди.

– Но…

– Мы ужинаем вместе, – перебил Рудин. – Я приглашаю.

Стас растерялся. Дорогих ресторанов он не знал и не был уверен, хочет ли продолжать знакомство. Витя щурился на него, будто всё ещё решал, стоит ли говорить. Но отказать Виктору Сергеевичу было невозможно.

Москва сияла предновогодними огнями, но в элитном ресторане царил покой. Мягкий свет хрустальных люстр, приглушённая живая музыка, белоснежные скатерти, тонкий фарфор на столах. Аромат трюфелей и выдержанного вина витал в воздухе, подчёркнутый теплом камина. Это был храм роскоши, где суета растворялась.

– Господин Рудин, вам как обычно? – спросил менеджер, почти кланяясь.Метрдотель выпрямился, увидев Рудина, официанты замерли, словно солдаты.

– Да, но дайте меню гостям, – спокойно ответил он, поправляя манжет.

Только тогда заметили Стаса в старом инвалидном кресле. Пауза была короткой, но ощутимой. Официанты вернули улыбки, но Стас уловил их замешательство. Здесь, среди люстр и фарфора, он казался чужим. Лицемерие резало, как холодный ветер.

Если бы он вошёл один, его бы даже не заметили.

– Пройдёмте, лучший столик готов, – сказал метрдотель, указывая на уединённый уголок с панорамным видом на заснеженную Москву.

Стас чувствовал себя неуютно, но молчал, теребя край старого свитера. Витя листал меню, бросая короткие взгляды на соперника, будто всё ещё злился на отца.

– Чего сидишь, выбирай, – буркнул он.

Стас вгляделся в кожаную карту. Цены поражали – суммы, равные его стипендии за год. Названия блюд – сплошь французские и итальянские термины, словно загадки.

– Возьми фуа-гра с грушами, вкусно, – бросил Витя, не поднимая глаз.

– Спасибо, я сам, – коротко ответил Стас, отложив меню.

Он не хотел быть обузой, но спорить было бессмысленно. Напряжение за столом ощущалось, как сжатая пружина.

– Ну что, сын, теперь знаешь, кто тебя обошёл, – сказал Рудин с лёгкой улыбкой, скрестив пальцы на столе.

– Я и так знал, – буркнул Витя, откинувшись в кресле.

– Тогда расскажи, в чём его сила?

– Он упрощает. Вместо сложных технологий – решения, которые работают сразу.Витя помедлил, постукивая пальцами по столу.

– Сложное – для избранных. Мои проекты – для всех. Разве не в этом смысл?Стас вскинул брови, его пальцы замерли на свитере.

– Вот почему ты проиграл, сын.Рудин усмехнулся, его улыбка была тонкой, как нить.

Он добился своего – свёл их. Официанты расставляли блюда, шёпот их шагов тонул в переливах скрипки. Напряжение не уходило: Витя молчал, Стас держался отстранённо, а отец ждал, будто знал, что будет дальше.

– Я видел твой проект, – сказал Витя Стасу. – Нейросеть для VR, но ты знал, что она снижает точность?Разговор оживился, когда зашла речь о науке.

– Знал, – Стас хмыкнул. – Ошибки делают систему живой.

– Живой? – переспросил Рудин, приподняв бровь.

– Если всё идеально, система предсказуема. А случайность – как человеческий разум. Представьте ИИ, который ошибается намеренно.

– Как человек? – Рудин кивнул, задумчиво потирая подбородок.

– Как средненький программист! – усмехнулся Стас.

Тишина повисла на миг, а затем Витя рассмеялся – громко, искренне. Рудин улыбнулся, оценив шутку. Напряжение спало, как занавес. Витя уже не видел в Стасе чужака. Они спорили о технологиях, делились теориями, и Витя поймал себя на мысли, что ему интересно.

Он вспомнил своих «друзей» – избалованных, хвастающихся яхтами, клубами, брендами. Они не могли его удивить, их болтовня давно наскучила. Стас был другим – живым, настоящим.

– Давай обменяемся номерами, – вдруг сказал Витя, потянувшись за телефоном.

– Раз уж мы теперь коллеги по ошибкам… – он ввёл номер, ухмыляясь.Стас удивился, но кивнул.

Витя улыбнулся, его пальцы замерли над экраном.

Наши дни

В самолёте, среди облаков, Витя улыбался, откинувшись в кресле-кровати бизнес-класса, его пальцы скользили по гладкой обивке. Огни Сан-Франциско уже мерцали в иллюминаторе, с каждым метром приближая его к замыслу, родившемуся в тот вечер, когда судьба свела его со Стасом – человеком, от которого теперь зависело так много. Ещё несколько шагов, мелких, но точных, на этой большой земле, и его замысел, тонкий, как шепот в проводах, оживёт.