Читать книгу Дитя Господне - - Страница 11

– Мадлен, давай поговорим.

– Дорогой мой, если бы ты умел разговаривать, мы бы с тобой не развелись.

– Да ну?

– Да, Мишель, да.

– Я научился.

– Интересно, как ты устроил это за один год, если за пятнадцать лет наших отношений не смог.

Мишель развел руками.

– Сам не знаю. Скучал.

Мадлен подавила смешок:

– Бедняжка. Где же твоя былая язвительность, а? Где острый язык и умение везде найти ошибку и ко всему придраться? Я не думала, что с тобой будет так легко.

– За язвительность, – усмехнулся Мишель, – как и за все остальное, нужно платить. Работа моя, как-никак.

– А чем платить и сколько? Не могу поверить. Я надеялась поспорить, поругаться, а ты мне в лицо говоришь все, чего я должна была от тебя добиться.

– Мне даже неловко озвучивать тебе сумму.

– Понимаю, Мишель. Не все хотят признавать, что они работают за гроши.

– Возвращаясь к предыдущему вопросу, Мадлен. Я с тобой в браке хоть раз ругался?

Мадлен покачала головой:

– Нет. Но я хотела, чтобы ты это сделал.

Мишель удивился:

– Это еще почему?

– А ты, – продолжала она, – всегда приходил, такой тихий, молчаливый и заботливый, обнимал, целовал и уходил спать. Мне тебя не хватало. Ты со мной даже не говорил.

– И ты не могла сказать об этом?

– Я говорила, Мишель. Просто ты не слышал.

Он посмотрел на нее.

– Но когда тебе было плохо, я всегда был рядом. Разве нет?

Мадлен с горечью засмеялась.

– Мишель, ты всегда меня спасал, но зачастую можно было просто быть рядом. И тогда не пришлось бы спасать.

Он окинул ее непонимающим взглядом:

– Объясни.

Мадлен молча подцепила вилкой кусочек еды с тарелки. Потом ответила:

– Подумай.

На какое-то время в воздухе повисла тишина. Потом Мишель спросил:

– Что я мог для тебя сделать?

– Быть рядом. Но у тебя всегда находились дела поважнее, чем поужинать вместе со мной или хотя бы лечь спать вместе.

Он развел руками:

– Я работал, Мадлен.

– Да ну? – усмехнулась она. – А я не знала. Я тоже работала, Мишель, но у меня всегда находилась минутка для тебя. А у тебя время находилось лишь тогда, когда я лежала при смерти и пошевелиться не могла. Тогда ты вспоминал обо мне, о нас, мог на целую неделю бросить все и быть со мной, но как только мне становилось лучше, работа снова перевешивала на чаше весов. Я не держу зла, Мишель. И не обижаюсь. Это глупо. Но я хочу, чтобы ты понял, что дело было не только в том процессе. Он просто стал последней каплей.

– Мадлен, тот процесс…

– Это твоя работа. Знаю, Мишель, знаю. Но ты в своей работе волен выбирать. И ты свой выбор сделал. Как и я.

– Ты знала, за кого выходишь замуж.

Она покачала головой:

– Я выходила замуж за любимого человека. Я выходила за Мишеля, который защищал слабых и видел смысл в справедливости. Но Мишель изменился.

Он возразил:

– Нет, Мадлен, я просто повзрослел. Борьба за справедливость – исключительно детское занятие, которое никогда не приводит к результату. В мире, моя дорогая, справедливости вообще никогда не было и не будет. Были, есть и будут только сильные и слабые его части. А кто будет сильнее – ублюдок или невинная жертва – решать только нам.

Мадлен ничего не ответила. Подняла бокал, сделала крохотный глоток вина и молча продолжила смотреть в свою тарелку. Потом прошептала:

– Я не понимаю, Мишель. Я не понимаю, что с тобой стало.

Он промолчал. Вместо ответа налил вина себе и ей. Выпил немного. Закрыл глаза и тихо сказал, словно ничего и не было:

– Я тебя люблю.

Она не ответила. Он молчал.

Потом она встала, так и не допив вино. Обошла со спины, положила руку ему на плечо и шепнула:

– Мне пора.

– Хорошего дня, Мадлен, – отозвался он.

– Хорошего дня, Мишель, – выдохнула она. Помолчала. Собралась уходить, но что-то вспомнила. Добавила негромко: – Но ты все еще должен мне кофе.

– Обязательно, – кивнул Мишель. – Будет кофе, моя дорогая, обязательно будет.

Она печально улыбнулась, наклонилась, еле ощутимо поцеловала его в висок и сразу ушла, не дав ему задержать ее вопросами и оставив после себя легкий аромат цветочных духов и стук каблуков.

И Мишель вдруг снова услышал ненавязчивую музыку, тихо играющую в ресторане, приглушенные голоса людей, сидящих за соседними столиками…

И только поцелуй на виске, почему-то горящий огнем, едва уловимый аромат цветов и недопитый бокал вина с отпечатком алой помады, стоящий напротив, напоминали о том, что еще минуту назад тут была она.