Читать книгу Дитя Господне - - Страница 8

– С ума сойти! Правда?

– Чистейшая, Венсан.

– И она согласилась?

– Конечно. С чего бы ей не согласиться?

– А ее пришибленный отец?

– Она не спрашивала. За все два месяца после того случая с ним даже ни разу не связывалась.

– А мать?

– Благословила.

– А твоя?

– Пьет не просыхая.

– Невероятно.

Мишель кивнул.

– Мадлен хочет сделать все по-тихому. Ей лучше, она улыбается, но все еще не полностью оправилась. Мы тихо распишемся, а потом обвенчаемся в церкви.

– Зачем делать это сейчас?

– Затем, чтобы она в окно не вышла. Ей все кажется, что я от нее уйду, я ее брошу… Она этим бредит. Я сказал, что женюсь на ней, она обрадовалась.

Венсан поинтересовался:

– А ты жениться хочешь?

– Конечно, – кивнул Мишель.

– Жестоко.

– Это еще почему?

Венсан развел руками:

– Тут и дураку очевидно, что ты будешь ей изменять. Это жестоко.

– Не буду, – воспротивился Мишель, – я не такой. Это они, не я…

Венсан покачал головой:

– Поймешь чуть позже.

Мишель не ответил. Закурил. Венсан положил руку ему на плечо и заверил:

– Я не желаю тебе зла. Просто не хочу, чтобы вы пошли ко дну вместе, пытаясь спасти друг друга. Обдумай свое решение. Тебе будет сложно.

– Не будет, – мотнул головой Мишель. – Я ее люблю.

Венсан усмехнулся, но ничего по этому поводу не сказал. Только добавил:

– В любом случае, Мишель, знай – я на твоей стороне. Удачи.

Мишель задумчиво протянул:

– У нас вообще есть хоть какой-нибудь шанс?

Венсан пожал плечами:

– Не могу сказать, что его нет.

– Я ее правда люблю, Венсан.

Тот через силу улыбнулся и кивнул:

– Я знаю.

Наверное, Мишелю почудилось, но в его голосе он уловил какую-то нотку тоски или горечи. Впрочем, Венсан почти сразу широко улыбнулся и сказал:

– Я отойду на минутку.

Мишель остался один. Ему это, в общем-то, не понравилось. Одиночество его раздражало своей способностью навеять желание подумать. Думать Мишель ненавидел. Это было отвратительно. Каждый раз, оставаясь в тишине, он неизбежно начинал думать то о жизни, то о смерти, то о Боге, то о маме, и это страшно напрягало. Куда легче было бы думать, например, о пыли в комнате и криво завязанном галстуке собеседника. Но когда ни пыли, ни кривого узла рядом не было, приходилось думать о себе. Думать… Отвратительное, однако, действо.

– Мишель.

Мишель дернулся. Посмотрел на вернувшегося Венсана, прищурился, рассматривая его лицо. Проворчал:

– Чего тебе?

– Ты уже десять минут молча пялишься на стену. Все в порядке?

– Угу, – кивнул Мишель, – в полном.

– Зайдем куда-нибудь? Или ты сразу домой?

Мишель отмахнулся:

– Домой. Меня Мадлен ждет.

– Мадлен… – протянул Венсан. – Хорошо, иди. Хорошего дня. Мне учиться пора.

– Дашь потом конспекты почитать? Я хоть и взял академ, вылетать из учебного процесса не хочется. Не вернусь же потом.

– Занесу вечером. До конца выходных можешь читать. Вечером воскресенья вернешь.

– Спасибо, – поблагодарил Мишель. – Правда.

– Да не за что, – вздохнул Венсан. – Друзьям нужно помогать. Иди, иди, тебя ведь ждут…

– И принеси из библиотеки учебник по римскому праву, пожалуйста. И по уголовке… Нет, ты ж не донесешь, тяжело. Не надо.

Венсан засмеялся:

– Поверить не могу, что ты имеешь полное право отдыхать, но выбираешь учиться. Хорошо, я принесу. Что-нибудь еще?

– Не надо, спасибо. Все, ухожу. До встречи вечером.

– До встречи.

– Пока.

– Ага, пока.

– Я пойду тогда.

– Пока. Иди.

– Все, иду. Пока.

– Пока, Мишель.

Мишель засмеялся в голос, смотря на Венсана. Помахал рукой, развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону дома. Венсан слегка улыбнулся, поправил растрепавшиеся волосы и уныло побрел к университету.

До дома Мишель дошел быстро. Не сказать, чтобы он торопился, но идти медленнее у него никак не получалось. Он постучался в дверь, пытаясь восстановить сбившееся после быстрого подъема по лестнице на девятый этаж дыхание. Никто не открыл.

Мишель постучал еще раз, но и сейчас ответом ему послужила тишина. Он не на шутку испугался, дернул дверь за ручку. Она поддалась. Мишель разозлился на Мадлен за то, что она опять оставила квартиру открытой. Потом все внутри скрутило от дурного предчувствия. За секунду Мишель успел увидеть в голове тысячу самых страшных и ужасных вариантов развития событий, помолиться о том, чтобы все было хорошо, хоть ничего и не предвещало беды…

И секундные молитвы, кажется, были услышаны. Когда Мишель захлопнул за собой дверь и быстрым шагом направился в спальню, его взору предстала живая и вполне настоящая Мадлен, угрюмо смотрящая в одну точку и не двигающаяся с места. Вокруг нее был откровенный бардак: вещи, бумажки, окурки сигарет и таблетки, которые Мишель заметил едва ли не первыми в этой куче. Но Мадлен была жива, а значит, худшее не случилось.

Она повернулась. Может, это было из-за гнетущего полумрака в комнате, но ее лицо выглядело каким-то абсолютно серым и неживым. Мишель испугался. Мадлен, кажется, это заметила, потому что предприняла тщетную попытку встать с пола и пробормотала:

– Прости, я не слышала, как ты вошел…

Мишель прошептал:

– Слава Богу, Мадлен. Господи, спасибо…

С появлением этой девушки в своей жизни он начал удивительно часто благодарить Бога.

Она посмотрела на него, старательно делая вид, что не понимает, о чем он. Аккуратно подцепила упаковку таблеток пальцами и одним движением спрятала ее у себя за спиной. Спросила:

– Что такое, Мишель?

Мишель вдруг почему-то разозлился. Если до этого его с головой накрывал ужас, то сейчас, когда ужас отступил, на его месте появилась ярость. Он раздраженно снял пиджак, швырнул его на кровать и воскликнул:

– Действительно! Это я у тебя спрашивать должен, Мадлен, что это такое и что тут происходит!

Она опустила глаза. Руки у нее дрожали.

– Я все уберу.

– Черт возьми, – неожиданно даже для себя вспылил Мишель, – какая уборка? Ты думаешь, меня волнует мелкий беспорядок? Нет, он, быть может, меня бы и волновал, если бы ты сейчас не прятала за спиной снотворное! Ты рехнулась? Я отлучился на пару часов, Мадлен, ты убеждала меня, что все будет хорошо! Слава Богу, что я вернулся пораньше! Господи, какой ужас, какой ужас… Ты хоть понимаешь, что я мог задержаться, мог вернуться позже и найти тебя… Мать твою, нет, не могу, не могу даже думать об этом…

Он метнулся в сторону. С удивлением заметил, что ярость тоже куда-то исчезла. На одну долгую минуту внутри застыла только леденящая душу пустота. А потом появилось то, что Мишель всей душой ненавидел, но почти всегда был не в силах сдержать.

Он разрыдался, отвернувшись к окну и облокотившись на подоконник. Сотню раз потребовал самого себя заткнуться, но ничего не вышло.

Мадлен поднялась с пола, на ватных ногах подошла к Мишелю и осторожно обняла его со спины, повторяя шепотом:

– Не плачь, Мишель, прости меня, пожалуйста, не плачь…

Он зажал рот рукой, чувствуя, что сейчас разрыдается еще громче и еще сильнее. С трудом заставил себя замолчать. Повернулся к Мадлен, посмотрел на нее молча, а потом поцеловал в уголок губ, словно боясь коснуться ее слишком сильно или слишком настойчиво.

Она посмотрела на него, взяла его мокрое от слез лицо своими дрожащими руками, притянула к себе и поцеловала прямо в губы. Все, что ему оставалось – обнять ее, замереть и не шевелиться, надеясь, что этот миг никогда не закончится.