Читать книгу Дитя Господне - - Страница 9
8
Оглавление– Идиоты! Идиоты, придурки, чтоб вас всех!.. Я ведь объясняла, я тысячу раз объясняла!
– Простите, мадам Бертье, – раздалось из телефона.
– Бертье-Флоран, – еще раздраженнее воскликнула Мадлен, – я не Бертье уже пятнадцать лет! Я пришла сюда и уже не была Бертье! Если называешь по фамилии, называй правильно! Бертье-Флоран, у меня двойная, черт возьми, двойная фамилия! Слушать надо ушами, а не…
– Простите, мадам Бертье-Флоран, мы…
– Идиоты вы, сказать больше нечего! Мне и дня отдохнуть нельзя, все через одно место! Я пашу вез выходных и оставляю вас на несчастные пару дней, а вы умудряетесь все…
– Мадам, мы сейчас обязательно что-нибудь придумаем, вам не нужно так беспокоиться…
– Не перебивай! – рявкнула Мадлен. – Не нужно беспокоиться? Не беспокоиться, говоришь? Вы рискуете завалить все дело! Вы уже его почти завалили! Я попросила всего лишь два дня, чтобы побыть с близким человеком, пока он болеет, но вместо заботы о нем я вынуждена целый день повторять вам то, что уже тысячу раз говорила! Уволю, всех к чертям собачьим уволю! Мозги нужны для того, чтобы ими думать! Как я от вас устала, Господи, как я от вас устала, вы меня в могилу сведете…
– Мадам, прошу вас, успокойтесь, вам опять станет плохо, если вы будете так кричать.
– Мне уже плохо, поверь, мне так плохо, что я сейчас готова упасть замертво, но не могу даже этого сделать, потому что тогда вы точно все завалите! Бестолковые, бестолковые… Через полчаса проблема должна быть решена, ясно? Тридцать минут. Тридцать минут, ясно? Ни секундой позже! Тридцать минут. Мне стоит говорить о том, что я вам устрою, если вы…
К телефону подошел кто-то другой.
– Мадам Бертье-Флоран, мы все решим. Отдохните.
– Ага, – процедила она, – так я сейчас и отдохну… Отдохнешь с вами… Тридцать минут пошли уже, я напоминаю!
– Простите, мадам.
– Я подумаю. Все, не трать бесценное время.
Телефон полетел на кровать. Мадлен с трудом удержалась, чтобы не повторить его путь. Села на край кровати, потянулась к сумке, достала таблетку и проглотила, даже не запивая. Мишель покачал головой:
– Завязывай ты с этой прокуратурой.
Она обернулась.
– Молчи, пока и тебе не досталось.
Он покачал головой:
– Нет, правда, мне не нравится, что ты снова на успокоительных.
– А мне не нравится, что ты снова куришь, – парировала она.
– Это другое, – возразил он.
– Ага, другое, – скривилась Мадлен. – Только мое мне помогает выжить, а твое медленно тебя убивает. Но это ничего, это ведь другое…
Мишель вздохнул:
– Мы оба желаем одного. И ты, и я – нам слишком сложно терпеть эту жизнь в чистом виде, поэтому ты пьешь таблетки, а я – пью и курю.
Мадлен хмыкнула:
– И как ты с такой логикой до своих лет дожил…
– Прекрасно, – улыбнулся Мишель. – Как видишь, я только на своей логике и живу.
– Справедливости ради, в суде она у тебя работает куда лучше, чем дома и в семейных вопросах.
– Я был хорош на последнем процессе, да?
Мадлен кивнула.
– Ты был так хорош, что я подала апелляцию.
– Я знаю, – кивнул он. – Можешь не беспокоиться, я разнес твои доказательства в пух и прах. И ничего нового ты уже не придумаешь.
– Какой же ты нарцисс, Мишель…
– А ты знала, что дело заведомо проигрышное?
– Мишель.
– Зачем взялась? У тебя такая должность, такое имя, а ты берешься за дело, которое с вероятностью в девяносто девять процентов проиграешь.
Она усмехнулась:
– А ты не думал, что я тоже скучала?
– Ничего себе.
Мадлен улыбнулась:
– Повелся? Я подменяла коллегу. Бедняга слег с инфарктом, хотя должен был взять это дело. Ну, я же не такая сука, чтобы на младших проигрыши вешать. Сама взяла. Мне-то не стыдно после сотни побед разок проиграть.
– Ясно, – вздохнул Мишель. – Все с тобой ясно.
– Ты только не плачь.
– Мадлен!
Она посмотрела на него, все еще улыбаясь. Он вдруг снова посерьезнел:
– Коллега в порядке?
– Живой, – махнула рукой Мадлен. – Не переживай, мне такое не грозит. Он пил и курил больше твоего, поэтому я была поражена, что он до пятидесяти лет вообще продержался.
– Ну и хорошо. Лучше в пятьдесят, чем в тридцать.
– При всем уважении, мой дорогой, ты сам виноват.
– Виноваты звезды, Мадлен.
Она засмеялась. Он тоже улыбнулся. И, кажется, ничего больше не могло им помешать, но идиллию нарушил звонок. Мадлен собиралась было уже ругаться, пока не поняла, что звонят Мишелю. Злорадно улыбнулась:
– Теперь твоя очередь страдать.
Мишель тяжело вздохнул и ответил.
– Я слушаю.
– Мишель!
Мишель скривился, всем своим видом давая понять, что звонок не по работе.
– Да, мама.
– У тебя вообще есть совесть?
– Нет, мама, у меня нет совести. Что опять?
– Дай денег, пожалуйста.
– Я давал тебе на прошлой неделе.
– Мишель, сыночек…
Мишель потянулся за сигаретой, но не нашел ее.
– Мама, не начинай.
– Мишель, прошу, очень нужно.
– Прости, мама, ничем не могу помочь.
– Мишель, ты жалеешь на меня денег после всего того, что я ради тебя пережила?
Мишель начал теребить пальцами крестик на шее.
– Мама, мы об этом уже говорили.
Он не заметил, как Мадлен оказалась рядом с ним и аккуратно взяла его за руку. Он слегка улыбнулся ей, а потом снова переключился на разговор с матерью:
– Мам, послушай…
Она его слышать не желала.
– Я терпела ради тебя, ты вырос…
Истерика на том конце провода оборвалась. Мадлен выхватила телефон из руки Мишеля, а потом, не сказав ни слова, отключила его и убрала подальше.
– Тебе нельзя нервничать, ты не помнишь?
Он истерично рассмеялся, закрыв лицо руками.
– Нельзя нервничать, а как же… Какого хрена? Как только я о ней забываю, она напоминает мне о себе. Я не хочу ее вспоминать! Нет у меня матери. Нет.
Она села ближе. Попыталась объяснить:
– Мишель, я все понимаю, но…
– Угу. Понимаешь. Нихера ты не понимаешь, моя дорогая.
– Как скажешь.
– Так-то.
– Все, работай дальше. Толку-то?
– Никакого.
Мадлен аккуратно погладила его по руке, словно стараясь напомнить, что все будет хорошо. Мишель тяжело вздохнул, снова подвинул к себе стопку документов и принялся читать их так внимательно, как только мог. Но мать покоя не давала.
– Знаешь, – вздохнул он, обращаясь к Мадлен, – я тебе даже завидую. У тебя есть мать. Я тоже так хочу.
