Читать книгу Самосожжение - - Страница 3

Девять лет назад.

Протянутая ко мне рука как будто выдернула меня из транса.

– Кто вы? – едва слышно я задаю вопрос, медленно изучая появившуюся передо мной фигуру.

Мужчина одернул руку и с большей силой оперся на свою позолоченную рукоятку своей трости. Его глаза как будто читали все потаенные мысли в моем подсознании. Это не пугало, но заставляло тысячи мурашек пробежать по моему телу.

Нависающие седые брови лишь подчеркивали пронзительность его взгляда. Зачесанные назад волосы и гладковыбритое лицо без единого намека на щетину показывало его как крайне педантичного и дисциплинированного человека. Квадратные плечи, массивная шея и спина придавали фигуре веса. Он был одет в костюм тройка прямого пошива, без каких-либо излишеств. Но по лацкану его пиджака можно было понять, что сшили его на заказ. Больше всего в глаза бросались запонки. Они были плоские, большие с некоей сложной гравировкой, которую сложно было рассмотреть. Но кроме них, на общем фоне выделялась печатка на мизинце его широкой кисти рук, покрытой затянувшимися шрамами. Видимо, этот человек в прошлом не чурался любой тяжелой работы.

– Я был давним знакомым твоих родителей. Моя дочь раньше была близка с ними.

Только сейчас я заметила позади него двух мужчин крупного телосложения в черных лаконичных костюмах, являющимися, по всей видимости, его личной охраной. Оба стояли чуть поодаль, но по их напряженным взглядам было видно, что они держат под контролем всю окружающую обстановку. На эти вещи когда-то меня научил обращать внимание отец.

Вновь разболелась голова.

– Ясно. Но почему вы решили забрать меня с собой? Какое вам дело до сироты, психологическое состояние которой нестабильно настолько, что она серьезно подумывала о суициде? – мой голос был ровным, в нем не было ни единой эмоции, ведь их уже не осталось.

Я никогда не была особо тщательной в выборе выражений. Может, это и могло бы меня погубить. Может, мне стоило быть с ним учтивее. Но мне было уже все равно. Я мертва.

Лицо человека, стоящего передо мной, на долю секунды вздрогнуло, а губы сомкнулись в тонкую линию, как будто сказанное мной заставило его в чем-то усомниться, но после он мягко улыбнулся и сел рядом со мной.

– Дитя, твои родители были мне очень дороги. Я знал их еще совсем детьми. Ты, конечно, не помнишь, но мы уже встречались. Правда тогда ты только училась ходить, – этот мужчина мягко улыбался, и, хоть все его лицо было напряжено, было видно, что улыбка была искренней.

Или мне так казалось.

В этот момент в зале снова началась болтовня. Люди искоса бросали на нас взгляды, перешептываюсь друг с другом.

«Эй, это же Виктор Морроне, президент корпорации «MorroneGroup». Но что он забыл на этих похоронах, да еще и сел рядом девочкой?»

«Что? Конгломерат «MorroneGroup»? Это их же вечно заваливали проверками из прокуратуры, но так ничего и не нашли».

«Говорят, это было спланировано другой крупной корпорацией…»

«Разве они не имеют отношения к мафии? Я слышала…»

Только сейчас я вспомнила, что когда-то давно видела его портрет в вечерних новостях. До меня доносилось множество голосов, но, кажется, человеку, сидящему рядом со мной, было на это все равно. Он слабо улыбался и смотрел на фотографии моей семьи. Однако, я не могла не заметить, как морщины на его лице были в сильном напряжении.

Не знаю, с какого момента, но я стала обращать внимание на лица. На то, как от переживания различных эмоций начинают двигаться морщинки, на частоту взмахов ресниц, а что больше всего меня привлекало, так это глаза. Глаза никогда не врут. Так я всегда считала. И сейчас глаза рядом сидящего со мной человека передавали глубокую тоску по чему-то давно потерянному.

– Если все так, как вы и говорите…– я тяжело сглотнула нарастающий ком в горле. – Вы всерьез предлагаете мне поехать с вами? Или же вы хотите снять с себя ответственность и спихнуть меня в интернат?

Его глаза заблестели. Глядя на это, у меня возникло ощущение, будто не скрытый сарказм в моей интонации ему понравился.

– Я заберу тебя к себе домой.

Решимость и твердость. Вот что читалось в его взгляде, вот что слышалось в его голосе. Может, из-за бесконечного шума, а может, все дело было в безвыходном положении, но я захотела довериться этому человеку. Осмотрев еще раз похоронный зал, я видела перед собой только лицемерные маски. Как будто в этой темноте все смотрели на меня не как на девочку, только что потерявшую всю свою семью, а как на какое-то развлечение.

Сплетни. Уйду я сейчас или нет, они еще долго будут преследовать меня. Клеймо, которое повесили на меня эти маски, никогда уже не снять.

«Сирота».

«Она не переживет это. Ей место в психушке».

«Сейчас точно свяжется с плохой компанией. Все они начинают гнить после такого».

Раздражает. Ни одного настоящего взгляда, нигде не видно правды. Нигде, кроме…

– Тогда увезите меня отсюда прямо сейчас. Мне осточертели лицемерные взгляды этих людей.

_____

Темно. Вокруг пустота, ничего не видно. Чувство, как будто бездна пожирает меня, окутывает с ног до головы, пуская корни глубоко под кожу. Воздуха не хватает. Я оцепенела.

«Милая, иди скорее сюда».

Откуда-то из далека слышится голос отца. Его мягкий тембр, как всегда, успокаивает. Повернувшись, я увидела родителей и брата, сидящих на пледе под деревом. Я помню этот момент. Когда мне только исполнилось пятнадцать лет, мы с семьей пошли на пикник и там устроили маленький праздник. Их руки тянулись ко мне, а на глазах читались счастливые улыбки. Это видение так манило, что я вмиг ожила. Сначала это были неуверенные шаги, которые быстро сменились на бег. Но, как бы я не старалась, до них мне было не достать.

Картинка сменилась. Вместо светлого пейзажа прямо передо мной появилась дверь. Я отчетливо помню ее. Дверь нашей старой квартиры, где мы жили с семьей. И даже прекрасно зная, что за ней находится, я не могу не открыть ее. А сделав это, чувства и эмоции, которые бешеным потоком нависают надо мной как будто рвут мою душу на части. Воздуха опять не хватает, меня настигает паника, а глаза застилает пелена. И вот я снова здесь. Только передо мной не счастливые лица любимых людей, а пустые оболочки, во взгляде которых читалось то, что я никогда не видела в реальной жизни. Ненависть. Презрение.

«Ты убила нас! Все из-за тебя».

Казалось, будто каждую клеточку моего тела пронизывал леденящий душу страх. Протянутые ко мне пальцы рук больно впивались в кожу, заставляя испытывать неподдельный ужас.

«Ты специально убежала из дома в тот день. Ты знала, что мы умрем».

Нет, я ничего не знала!

«Эта девчонка приносит одни несчастья»

Вы не правы, это не так!

«Как так вышло, что только ты выжила? Тебя ожидает только смерть, как и нас».

Прошу вас, хватит!

«Тебе не следовало рождаться!»

Нет, нет, нет! Умоляю…

Тени исчезли. Вокруг удушающая тишина. Мое тело начинает жечь, будто бы я в огне. Я хочу кричать, но не могу. Остается только гореть…

Открыв глаза, я ощутила неприятное ощущение от пробегающего по коже холодка. Снова этот сон. Вот уже на протяжении девяти лет он мне периодически снится. И каждый раз, проснувшись, я чувствую сильную головную боль и покалывание во всем теле.

Воспоминания о той ночи все так же отчетливы, как будто это произошло лишь вчера. Но я не имею права поддаться нахлынувшим чувствам. Я беру себя в руки. Сглатываю подкравшийся ком в горле. Я уже не та трясущаяся от страха девочка. Я не реагирую. Больше нет. Страх присущ лишь жертвам. И я к ним не отношусь.

– Серена, мы идем на посадку. Наверняка из окна уже виднеется аэропорт, – веселый и мягкий женский голос окликнул меня. Повернувшись к соседнему креслу, я посмотрела на свою соседку, глаза которой блестели от переполняющего ее восторга, ведь это ее первый полет на самолете.

Джуллия Миллер, ну или просто наша милая Джулл. Маленький рост, каштановые волнистые волосы, ниспадающие до плеч, азиатский разрез ее карих глаз и невероятно милая родинка в нижнем правом уголку ее маленьких губ. Эта девушка была самим очарованием.

Изначально я старалась держаться от нее подальше. В отличие от меня она была чересчур открытой, эмоциональной и крайне общительной любительницей старых мультфильмов Дисней.

Я же была ее полной противоположностью – стальная как снаружи, так и внутри. Да, я играла роль спокойной и добродушной девушки последние пять лет в моей университетской жизни. Это был мой выбор. И я с радостью надела на себя эту маску. Но холод в моих глазах не мог скрыть того, что таилось в глубине души. Люди это видели. Они для меня были лишь пешками в той игре, которую я вела. Большинство из них были таковыми.

Но Джулл это не остановило. Она хотела завести со мной те отношения, которые обычные люди называли дружбой. Она задавала вопросы, я же в ответ молчала. Поэтому она стала рассказывать мне о себе. О ее жизни в детдоме, о том, как она сменила около десяти приемных семей и о том, что она познакомилась с парнем, который научил ее программированию. О том, что он с ней сделал.

Постепенно я ей открылась. Это было нелогичным решением. Но взвешенным. Произошло это не сразу, лишь на последнем курсе университета. Я ей рассказала обо всем. О том, чем я занималась последние девять лет, сколько крови на моих руках, что именно я планирую делать. И она приняла меня. Не отвернулась. Когда я ей рассказывала свою историю, то уже знала, что она будет на моей стороне. У нее была собственная история. Не такая, как моя. Но и в ней присутствовали оттенки красного с примесью запаха свинца.

И, да, хотя я и обещала себе ни к кому не привязываться с тех пор, как погибли мои родители, сделать это оказалось крайне трудным.

– Да, ты права, – улыбнувшись ей, я отвернулась и посмотрела в иллюминатор.

Из окна меж облаков виднелся мой родной город. Ощущение было приятным. За пять лет учебы я ни разу не возвращалась. Не из-за того, что не хотела. Нет. Я просто не могла оставить без присмотра мою маленькую цель, которая восхитительно смотрелась как в костюме тройке, так и полностью обнаженным. Но об этом сейчас думать не стоит, ведь все это осталось на том материке.

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города… Температура за бортом… градусов по Фаренгейту, время… часов. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Поднимаясь со своего места у окна, я встретилась взглядом с молодым человеком, сидящем на соседнем ряду. Он мне мило улыбнулся, как обычно это делают парни при желании познакомиться с кем-то. Знал бы, что еще восемнадцать часов назад я смывала с рук еще теплую кровь, то не был бы столь приветлив. Перед началом полета я еще играла свою роль обычной девушки. Но теперь все маски сняты. И он это понял, когда увидел холод в моих глазах. Резко развернувшись, парень зашагал прочь. Я же про него моментально забыла.

Пройдя пропускной пункт, как и было условлено, сразу же у дверей нас ожидали люди председателя. Двое мужчин средних лет в черных костюмах возле дорогой иномарки с полностью затонированными стеклами выглядят слегка комично на фоне ряда желтых машин такси. Они не смотрели в глаза, но в их взгляде читалось полное повиновение. Это не обязанность перед моим именем. Какую бы фамилию ты не носила, слабых людей не уважают. Я же доказала свою силу. Делала это из раза в раз. И они сделали свой выбор, выбрав покорность. Без лишних слов, без раздумий. Они признавали, я же принимала в ответ.

Поприветствовав нас, они забирают наши чемоданы с Джулл и укладывают в багаж. Пока моя подруга шепчет мне на ухо что-то о людях в черном, я оглядываю окружающую обстановку. Это не просто привычка, выработанная годами. Это рефлекс, который глубоко засел в моей ДНК. Ведь ты никогда не знаешь, где может затаится враг.

Обычно, кроме людей, представленных ко мне председателем ради собственной безопасности, я не подмечаю ничего существенного.

Но не сегодня. Не сейчас.

По моей спине пробежал электрический ток, как будто за мной кто-то наблюдает. Конечно же, на нас устремлено множество заинтригованных взглядов, которые пытаются узнать в нас каких-то знаменитостей. Уверена, так оно и кажется со стороны. Но я ищу не это. Взгляд, который я ощущаю каждой клеточкой тела, вызывает совершенно иные чувства. Это-то более темное, зловещее. Как будто я стала добычей. Той, кого хотят изучить, кому хотят влезть под кожу и оставить там свои следы.

И я нахожу его.

Модой мужчина стоит в двадцати метрах от нас, облокотившись на одну из колонн. Его руки спрятаны в карманах брюк карго, ноги скрещены, а поза сама по себе выглядит вальяжной. У него платиновые взъерошенные волосы, одна прядь которых небрежно прикрывает левую бровь. И я никак не могу отвести взгляда от его глаз.

Даже с этого расстояния мне кажется, что я попала в ловушку. Ледяные глаза устремлены прямо на меня. Они пожирают, пытаются пробраться в самую глубь. Это не жажда убийства. Это что-то инородное. Я никогда не видела ничего подобного. И не чувствовала. Мое дыхание спирает, а сердце начинает бешено колотится. Внизу живота возрастает неистовая пульсация, мои ноги как будто сводит судорога. Это ощущение совершенно на ином уровне. Весь мир будто бы перестал существовать. Есть только мы, пожирающие друг друга. Я не могу… Нет, я не хочу прерывать это контакт. Чем бы это не было, я хочу разобраться в этом чувстве.

– Эй, Серена, все хорошо? – Джулл одергивает меня и мой взгляд возвращается к ней. Она выглядит слегка встревоженной, когда ее карие глаза осматривают меня с ног до головы.

Не обращая внимания на ее состояние, я, как заколдованная, снова смотрю на то место, где стоял незнакомец, выбивший меня из колеи. Но его уже нет. Он исчез.

– Да, все хорошо, – улыбнувшись уголками губ Джулл, я в последний раз окидываю взглядом толпу, все еще надеясь найти этого мужчину, но, не получив желаемого, быстро запрыгиваю на заднее сиденье машины и закрываю за собой дверь.

Всю дорогу Джулл не замолкала. Мы разговаривали о предстоящих планах относительно этой персоны на покорение столицы. И, да, Джулл была той еще тусовщицей, любящей выпить и подцепить какого-нибудь парня на ночь. А, так как я и сама не стремилась заводить долгосрочные отношения, то с радостью составляла ей компанию в ее кутеже.

И все же, я никак не могла перестать думать об этом чувстве, которое впервые накрыло меня с головой как цунами. Это просто интерес. Не более. Конечно же, нет.

Дорога долгое время не заняла и спустя час мы наконец-то подъехали к знакомым воротам.

Огромная территория, на который сплошь и рядом располагались сады, сразу же сообщала всем новоприбывшим о богатстве здешнего хозяина. Сам главный дом был полностью из красного кирпича, а орнаменты на оконных рамах чем-то напоминали музейные экспонаты. Помимо главного здания и соединенного с ним флигеля, в котором я проживаю вот уже девять лет, на территории резиденции есть небольшой домик для персонала, дом охраны, у которого имеется свой собственный тренажерный зал, а также моя любимая часть – старый амбар, в котором я проводила больше времени, чем где бы-то не было.

Но не внешний вид особняка, а именно люди, заполонившие этот дом, кричали о том, что здесь нет места тихому существованию. Многочисленная охрана, расположенная по всему периметру, говорила сама за себя. Сюда приходили не за теплыми разговорами. Здесь получали указания, которые не предполагали обсуждения. Никто не спорит в этом доме, не повышает голос. Потому что все знают – один неверный шаг, и тебя больше не существует для этого мира.

Охранник открыл двери машины, и мы вышли на встречу к людям, по которым я, как ни странно, успела соскучиться.

– Госпожа, вот вы и дома, – теплый женский голос заставил меня улыбнуться. Это не было продиктовано маской. Это было живо. Искренне.

– Лорен.

Статная фигура главной экономки была такой же величественной, как и в день нашей первой встречи. Только лицо ее сильно осунулось, а волосы, некогда каштановые, полностью покрыла седина. Как и все в этом доме, она не выражала эмоций. Она знала, что здесь нет места для человеческих чувств. Лишь два исключения было в ее жизни. И я являлась одним из них.

– Госпожа, вы так похудели за время нашей разлуки. Ну же, скорее проходите в дом, вас нужно накормить, – говоря это, Лорен крепко сжимала мои ладони.

– Лорен, неужели за время нашей разлуки вы забыли мое имя? – изогнув одну бровь, я шутливо обратилась к ней.

Я не любила, когда она обращалась ко мне официально. Она не была одним из тех солдат, которые опускали головы. Скорее, она была для нас всех матерью, которая молча обрабатывала раны и следила за тем, чтобы мы жили дольше положенного.

– Серена, помню я все! – со всей строгостью осекла меня наша экономка, но глаза ее все также продолжали светить счастьем.

– Замолкаю, – подняв руки в знак капитуляции, я повернулась в сторону стоящей позади меня Джулл. – Лорен. Это Джулл, я говорила о ней по телефону. Можешь проводить ее к комнате, вы же подготовили все, как я и просила?

– Да, комната в пристройке уже готова. Я ее провожу, а вы направляйтесь к председателю, он ждет, – сказав это, Лорен опять нацепила на себя маску безразличия ко всему окружающему и занялась размещением Джулл.

Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, я почему-то вспомнила свой первый день в этом поместье. Сломленная, разбитая сирота, у которой нулевое доверие к окружению. Эта была не та семья в своем обычном понимании, но эти люди стали мне поистине дороги. Каждый в этом доме был частью семьи. За каждого я несу ответственность. Не как начальник, как будущая глава. Как смысл их существования. И я действительно рада, что могу видеть их вновь. Хотя, встреча с самым главным человеком в этом доме, вызывала скорее мандраж, чем трепет.

А все дело было в последних новостях, которые дошли до моих ушей несколько месяцев назад.