Читать книгу Самосожжение - - Страница 8

Первыми в комнату, отведенную под кабинет, вошли Ник с Лиамом. Этот порог я не переступала пять лет, хотя и спала здесь чаще, чем в своей комнате. Шагнув внутрь, я услышала сдавленный возглас Джулл, которая шла следом.

– О Боже мой, – это было не для нас. Для себя. Негромко, будто бы она боялась потревожить спящего здесь зверя.

Кабинет был небольшим, всего девять квадратных метров. Раньше тут были только компьютерный стол и два кожаных дивана, расположенных друг на против друга. Пустые серые стены и идеальная, совершенная чистота.

Теперь же он напоминал алтарь, который ждал принесенной ему жертвы.

Некогда пустующие стены почти полностью покрылись фотографиями, вырезками статей и сводками по людям из корпорации «B.S. Corporations» – самой большой головной болью председателя и одновременно моим объектом мести, которые соединяет множество красных нитей. Алый цвет. Такой привычный и ненавистный одновременно. Он безукоризненно символизирует всю ту грязь, в которую я добровольно окунулась.

Знала ли пятнадцатилетняя я, что мне нужно будет столкнуться со всем этим дерьмом? Скорее, лишь представляла в общих чертах. По началу на мне будто были розовые очки. Я искренне надеялась, что все ограничится лишь расследованием смерти моей семьи. Но чем больше я в это погружалась, тем больше убеждалась лишь в одном – этот мир отвратителен, построенный на крови многих невинных жертв. Абсолютно каждый человек, который имеет власть, так или иначе убивал. Может и не сам, ведь для этого есть множество организаций, специализирующихся на устранении конкурентов. Такие, как наша.

И я стала одной из них. Той, кто проливал кровь. Меня уже нельзя назвать безгрешной. И как бы я не хотела показывать эту свою сторону Джулл, которая самолично приняла решение шагнуть в бездну, я уже ничего не могу сделать. Пути обратно нет. По крайней мере для меня.

Оглядевшись вокруг, я остановила свой взгляд на коробки, стоящие в углу комнаты. В них находятся документы, газетные вырезки и фотографии, на которых изображены самые ужасные вещи, которые заставляют желудок сжаться до размера атома. Их стало больше. Набитые до отказа, они не могли уместить все, что произошло за последние годы.

Самое последнее место, на которое упал мой взгляд, был дубовый стол. Точнее, не на него. На старый ноутбук моей матери. Иногда, когда я смотрела на него, мне казалось, что она вновь сидит за своим письменным столом у себя в кабинете и набирает новый программный код. Всегда во время работы мама собирала свои длинные, черные как смоль волосы в тугой пучок и закалывала его простым карандашом. Но это были лишь простые видения, которые не вызывали во мне чувства ностальгии или какого-либо умиротворения. Вместо них была лишь горечь от того, что я больше никогда не смогу наблюдать эту завораживающую картину.

Подойдя к столу, я провела подушечками пальцами по запылившейся клавиатуре. Одна из немногих вещей, которые остались от нее. Точнее сказать, единственная, которую я так хотела заполучить после ее смерти. Ничего меня так сильно не волновало, чем вещь, которую она держала всегда при себе. Предмет, к которому я не имела права подходить, ведь «это ее работа и я не должна в нее лезть». Так она всегда говорила. Но ее вечно обеспокоенный взгляд, когда она мне говорила эти слова, выдавал что-то гораздо большее, чем просто неистовую любовь к своей работе. В ее глазах читался страх. Будто бы то, что я могу найти в нем, болезненно скажется на моих отношениях с родителями. Поэтому я и решила, что он мне нужен.

Там есть информация. Что-то, что поможет мне найти хоть какие-то зацепки. Именно поэтому мне нужен был умелый хакер со стороны, который не донесет председателю по первому зову о том, что мы найдем. Уверена, он бы не позволил мне ввязываться в то, что не считал нужным.

За все эти годы я слишком хорошо его изучила. Он властный человек, который стремится контролировать все в этом мире, особенно меня. Но, пока я не мешаю его шахматной партии, меня не трогают. До сих пор ни разу не было прецендента, вызывающего его вмешательства в наши с Ником планы. Пока что это было нашим преимуществом. Но это не означает, что так будет всегда. Мои будущие шаги приведут его в бешенство. И когда это произойдет, мне нужен будет рычаг давления.

Надеюсь, я найду его здесь.

– А что это за фотографии, висящие на стене? – Джулл стояла у стены, на которой висела доска и указывала на нее пальцем.

Пустая стена, на которой висела небольшая маркерная доска, увешанная старыми снимками с места двух преступлений. Можно сказать, что именно эта доска была центром всей комнаты, ведь практически все красные нити брали свое начало здесь. Джулл долго рассматривала фотографии с явным отвращением на лице. Она многое повидала в своей жизни. Но эти снимки были совершенно другого уровня.

– Это снимки моей семьи, – сухо и без эмоций. Я умело контролировала свою мимику и голос.

– Боже, – Джулл растерянно посмотрела на меня, с минуту открывая и закрывая рот, как рыба в воде, а затем, глубоко вздохнув, снова посмотрела на доску. – Это… душераздирающе… Кто их нашел?

– … Я, – тихо ответила, надеясь, что меня никто не услышит. Но по лицу Джулл стало понятно, что это не так.

Она ничего не сказала в ответ, за что я была ей очень благодарна.

Та девочка, которая видела ту кровавую комнату, осталась заперта в ней навсегда. Я совру, если скажу, что мне стало намного легче спустя года вспоминать тот день. Нет, мои чувства никогда не делись. Они засели глубоко в моей душе. Правда лишь в том, что я не позволяю себе поддаться этой слабости под названием «жалость». Я слишком многое пережила, чтобы чувствовать по отношению к себе сочувствия. Теперь все мои чувства обезличены. По крайней мере, перед окружающими. Никто не должен знать о моей боли.

Я сильная.

Поэтому я быстро отвернулась и стала рассматривать документы, которые, судя по насыщенному цвету изображений, были получены всего пару дней назад. На них были последние новости об объекте наблюдений. Их последние сделки с наркокартелями, которые удалось заснять, внешняя политическая деятельность и новые кадровые перестановки в высших должностях. А именно…

– Назначение нового исполнительного директора? – Я полным недоумения взглядом посмотрела на Ника. Этих новостей я еще не слышала.

Он перестал что-либо рассказывать Джулл и Лиаму о наших исследованиях и расстановке дел. Вместо этого он обратил свой взгляд на меня. В нем появилась некая отстраненность от происходящего, а глаза, некогда ярко изумрудные, вдруг стали ледяными, будто весь холод скопился в них.

– За день до твоего приезда в сети вышла статья, что председатель хочет назначить нового исполнительного директора. И это будет…

– Один из его сыновей, – перебив Ника, я снова посмотрела на бумаги, в которых были отображены процентное соотношения голосов, отданных каждому из сыновей.

Очень интересный ход перед празднованием семидесятилетия председателя.

Все на политической арене уверены, что у Виктора Морроне нет наследника, который мог бы возглавить корпорацию. Мое существование тщательно скрывали от посторонних глаз и все это время я работала в тени. А Ник имел другую фамилию. Хоть он и был у многих на виду, но мало кто делал ставки на его счет. Преемник должен носить фамилию главы семьи, таковы правила в нашем мире. И, так как Ник под это описание не подходит, наши акционеры начали плести интриги.

И именно сейчас, когда у нас в компании начинаются внутренние беспорядки, глава «B.S. Corporations» – Гилберт Блоссом, решил продемонстрировать всем, что у него есть достойные наследники, которые не дадут компании упасть. Достаточно умно с его стороны. Но недостаточно, чтобы выбить нас из колеи.

Его корпорация так же беспощадна, как и «Morrone Group». По сути, именно они делят весь штат, как два короля, сражающихся на шахматной доске. Тридцать лет продолжается их война, в которой погибают невинные люди. А все ради какой-то чертовой власти. Даже легальный бизнес у них идентичный – оба нацелены на недвижимость и гостиничный бизнес. Только вот мы не травим обычных гражданских наркотиками и не распространяем эту дрянь по городу. Наверное, это одна из тех причин, почему моя ненависть к ним выросла в геометрической прогрессии.

Лицемерно? Может быть. Наши люди тоже не сахарную вату продают. Мы снабжаем мир оружием. По сути, именно с нас начинаются военные действия. Но это не значит, что мы не заботимся о бездомных. У Виктора Морроне есть принцип, которого он придерживается всю жизнь – убийство должно быть оправдано. А чем оправданы наркотики? Только жаждой легких денег, заработанных на убийстве детей, которые хотят прочувствовать мимолетный кайф.

Гилберт Блоссом. Всем известен как добрый меценат, упорно ведущий благотворительную деятельность. Особенно он поддерживает детские приюты и центры для матерей одиночек. Лицемерная сволочь, нацепившая на себя маску мессии для народа. На деле же жестокий мужчина, имеющий трех детей от разных жен. Интересно то, что последняя его женщина пару лет назад покончила жизнь самоубийством. До этого момента она почти не появлялась на публике из-за проблем со здоровьем. Но так ли это?

Сейчас у него три сына.

Первый – Эдвард Блоссом. Тридцать два года. Ни жены, ни детей нет. В обществе у него читая репутация бизнесмена. Однако, как мы успели выяснить, он, такой же, как и его отец – женоненавистник, презирающий слабый пол, любящий доминировать над слабыми. Все его подчиненные часто ходят с синяками и ссадинами, а значит он не боится грубой силы, даже если о ней будет известно. Ему будет отдано больше голосов. К нему почти не подобраться, поэтому с ним будет сложно. Но я люблю сложности, особенно окунать лицом в грязь таких подонков, как он. С ним нужно быть предельно осторожной, чтобы не запятнать себя. Но это не означает, что его участь станет легкой. Уверена, это будет веселая игра.

Второй сын – Крис Блоссом, двадцать девять лет. В отличие от старшего брата, у него изрядно подпорчена репутация. Неоднократно участвовал в скандалах с разными женщинами, так же у него есть зависимость от азартных игр. Но это, конечно же, не по официальным данным. Такого человека легко можно посадить как марионетку, чтобы захватить власть в их корпорации. Скорее всего, жадные до денег акционеры сделают ставки на него, сыграв на его комплексе неполноценности перед старшим братом. Что же, с этим, по крайней мере, можно работать уже сейчас. Это не будет такой уж большой проблемой.

А вот что касательно третьего сына… О нем почти никакой информации, только старая фотография, найденная в печатных архивах при внесении в семейный реестр Блоссомов. Но она мало что может дать. Мы даже прогнали ее через специальную программу, которая показывает возрастные изменения человека. Но ни одной зацепки, как бы мы не искали. Известно только то, что ему двадцать семь и он всю жизнь сидел взаперти из-за проблем со здоровьем. Наши шпионы, подосланные в компанию, смогли выведать лишь эту информацию. Нигде не светился, в делах организации не участвовал. Как будто мы имеем дело с призраком.

– Джулл, сможешь раздобыть информацию о председателе «B.S. Corporations» и его сыновьях? Также нужно полная информация на всех акционеров. Ник позже поделится с тобой списком, на каждого из них желательно найти что-то компрометирующее, вдруг мы что-то упустили, – я быстро посмотрела на Джулл.

Та только широко заулыбалась.

Джулл нравилась ее работа, так же, как и рыться в грязном белье самых мерзких людей на планете. Она по-свойски называла это «раскопками». Не сосчитать, сколько скандалов в медийной сфере так или иначе были выявлены в СМИ благодаря ее стараниям. И об этой ее стороне я узнала только через три года после знакомства.

– Будет сделано, – Джулл сразу же подошла к ноутбуку, стоящему на столе. – Я же могу воспользоваться этим ноутбуком?

– Хм, ну, попробуй, – голос Ника, доносящийся из другого конца комнаты, сквозил иронией. Он быстро подошел к столу и прямо смотрел на Джулл, которая тем временем садилась на кресло.

Мы молча наблюдали за тем, как она включает ноутбук и что-то на нем печатает. Лиам, который знал, откуда я его принесла, присоединился к нам. Он уже давно в курсе про код, который мы так и не сумели взломать. Точнее говоря, перестали пытаться после того, как поняли, что всего дается семь попыток, и при неверном введении кода вся информация на диске стирается. А мы истратили четыре из них. Поэтому сейчас в его взгляде читалось веселье от предстоящего поражения Джулл.

– Что за черт? – с явным недоумением в голосе раздались мелкие детские ругательства.

Джулл смотрела перед собой слегка возбужденным и ошарашенным взглядом. С минуту подумав, она опять продолжила что-то печатать. Но, глядя на ее выражение лица, стало понятно, что она пока еще в него не зашла.

– Чей это ноутбук?

– Это ноутбук моей матери. Никто из нас так и не сумел подобрать ключ к расшифровке, чтобы достать оттуда информацию, – я положила руку на спинку кресла и заглянула в ярко светящийся экран.

Джулл какое-то время пристально смотрела перед собой и небрежно постукивала указательным пальцем по деревянной поверхности. Мы все молчали, находясь в терпеливом ожидании. А выжидать мы умели.

– Это тот ноутбук, о котором ты мне рассказывала. – Глаза Джулл загорелись.

Она не спрашивала.

Когда я только предложила ей сотрудничество, первым делом рассказала о замысловатом шифре на ноутбуке моей матери. Она была первоклассным программистом, и, как я выяснила гораздо позже, одним из самых лучших хакеров, которые работали на председателя. Конечно же, когда Джулл услышала эту историю и имя моей матери, которая написала код для какого-то робота с искусственным интеллектом, она тут же попросила меня хотя бы одним глазком взглянуть на вещь, принадлежащую одному из ее многочисленных кумиров. А теперь она лично к нему прикоснулась. Ее воодушевление даже не нужно описывать, чтобы понять, какое именно значение это имеет для нее.

– Мм. Мама точно оставила бы козырь в рукаве, чтобы обезопасить нас с братом. Поэтому информация с жесткого диска нам крайне необходима, – я не сводила глаз с Джулл, которая со всем вниманием слушала меня.

– Дайте мне двое суток, – Джулл размяла руки и приступила к делу.

Мы не стали ее отвлекать и отошли в сторону. На какое-то время в кабинете повисла гробовая тишина, и только звуки нажатия клавиш клавиатуры разносились по помещению.

– Так почему вы решили проверять наследников и акционеров компании? – Лиам первый нарушил молчание.

Он опять облокотился на стену и смотрел на нас пронзительным взглядом, при этом слегка насупив свои изящные брови. Такое выражение лица всегда возникало у него, как только дело касалось работы.

– Не знаю, рассказывал ли тебе Ник, но я поехала заграницу не только ради учебы, – повернувшись в его сторону, я слегка склонила голову набок. – Я специально выбрала ту же специальность, что и старший сын главного адвоката их корпорации. Их семьи, насколько мы знаем, находятся в очень тесной связи, поэтому мне нужно было до него добраться.

Пока я давала Лиаму те крупицы информации, которые считала нужными, Ник подошел к одной из коробок, стоящих недалеко у стола и начал что-то судорожно там искать. Спустя пару минут, он уже стоял возле нас. В руке у него была потертая папка, которую я сразу же узнала. Пять лет назад я занималась ее составлением. В ней была информация на Полла Хартли, того самого сына главного юриста наших конкурентов. И моей маленькой цели в этом увлекательном путешествии под названием «университет».

Джулл же все это время сидела и изредка поглядывала в нашу сторону. Однозначно, она тоже слушает все, что мы обсуждаем.

– Двадцатипятилетний сопляк так сильно привлек твое внимание, что ты аж океан ради него пересекла? – в голосе Лиама звучал сарказм и нескрываемое раздражение.

Что ж, такая его реакция была одним из предположенных мною сценариев развития нашего диалога, поэтому, не став акцентировать внимание на его эмоциях, я лишь шире улыбнулась, явно выводя его из себя.

– Благодаря этому сопляку, как ты выразился, мы убедились в двух вещах. Первое – с Гилбертом кто-то тесно сотрудничает на постоянной основе. Хартли говорил, что, цитирую: «у самого главного верный пес похож на Артура Джон Шоукросса, реально страшный мужик». А значит, это один из трех его телохранителей, которые всегда следуют за ним, поскольку с Блоссомом на ежедневной основе рядом находятся только его тени и секретарь. Секретарь на вид смахивает на Джерри Утконоса, поэтому это точно не он. Остаются тени. Нам просто нужно выяснить, кто именно стоит за всеми подпольными убийствами в их корпорации.

– Кто такой этот Артур… кто он, блядь, такой? – Лиам театрально закатил глаза и взмахнул рукой так, будто запоминание одного из самых известных убийц в истории было ему не нужно.

Хотя, я почему-то искренне думала, что он увлекается всякими историями про таких же психопатов, как и он.

– Это не важно. Главное то, что нам нужны его телохранители, которые с ним почти с самого начала его правления, – отмахнувшись, я закинула ногу на ногу.

– Ладно. А второе? – Лиам перелистывал страницы в папке, украдкой поглядывая на меня.

– Все в корпорации считают, что у председателя только два дееспособных преемника. Как ты понял, это первый и второй сын. Третьего в расчет они не берут, – на этих словах я подошла к Лиаму, и, перевернув пару страниц, указала на одну из них. – Как видишь, Полл неоднократно замечен в компании второго сына. Однако на самом деле он на стороне первого.

– Думает усидеть на двух стульях, – в голосе Ника прозвучала легкая нотка возмущения.

Оно и понятно. Больше всего он ненавидит в людях лицемерие и двуличие. Эти два качества для него табу. Хотя с Лиамом он почему-то прекрасно общается все эти годы.

– К счастью для нас, в этом его суть, – ухмыльнувшись, я направилась к дивану, убрала с него несколько папок и села. – Нужно будет разобрать пару бумаг.

– Подождите, – Лиам выжидающе посмотрел на меня. В глазах его явно читался вопрос и недоверие, а голос был напряжен. – Как ты достала эту информацию? Насколько я понял, он не такой уж и дурак. Ты его чем-то опоила?

– Хах, – Ник громко прыснул и посмотрел на меня с огоньком в глазах, – Рассказывай.

Ник продолжил ухмыляться. Вопрос Лиама его очень позабавил, что не мудрено. Он знает абсолютно все, что происходило во время моего обучения. От него мне никогда не приходилось ничего скрывать. Между нами только правда. Так мы договорились еще в самом начале нашего знакомства. Но Лиам был не в курсе всех событий. Только Ник и…

– Она с ним переспала, – до этого момента хранившая молчание Джулл вдруг обрывисто бросила эту фразу как ни в чем небывало, продолжая пялится в экран ноутбука.

– Какого…? – Лиам отпрянул от стены и ошарашенно посмотрел на меня. На его шее заиграли мышцы, вены беспощадно вздулись, а до этого имеющая прямоугольную форму папка вдруг оказалась смята.

Джулл, все это время сидевшая почти неподвижно за маминым ноутбуком, бросила на Лиама взгляд, полный вопросов. Но уголки ее губ точно приподнялись.

Выдохнув, я бросила грозные взгляды то на Ника, то на Джулл. Оба наблюдали за этой сценой так, как будто смотрели третьесортную мелодраму, где неверная жена объясняется во всех своих смертных грехах. Я выдохнула, на секунду закрыла глаза, а затем начала говорить спокойным голосом.

– Развязать мужчине рот можно двумя способами, Лиам. Напоить его или же переспать. Так как Полл Хартли является самовлюбленным нарциссом, я предположила, что он явно что-нибудь расскажет, если немного утешить его самолюбие. А легче всего это сделать в постели, после того как покажешь свое восхищение от прекрасного секса. Так я и смогла получить всю информацию. Он был настолько расслаблен, что начал хвастаться своими связями с главными фигурами на политической арене.

– И только ради этого нужно было его отыметь? Совсем безбашенная? Если бы он тебя зарезал в своей постели, пока ты оттраханная с ним лежишь? – громко воскликнув, Лиам бросил на стол папку и подошел ко мне.

Его фигура грозной тенью возвысилась надо мной. Но я не стушевалась. Во мне не было ни капли страха или какого-то сожаления. Уж точно не перед ним. Ни перед кем. Его напускные эмоции меня никак не волновали. Да, я знала, что он будет взбешен, когда выдам эту информацию. В конце концов он ничего не сможет сделать. Но тот факт, что он посмел повысить свой голос на меня в данной ситуации пробуждал самое ужасное во мне.

– Умерь свой пыл, Лиам. Тебя не касается моя половая жизнь и с кем я сплю. Помни свое место, – мой голос быль стальным, а взгляд не принимал никаких возражений.

Еще никогда я не разговаривала с ним в таком тоне. Но я не терплю непокорности. Он должен раз и навсегда это уяснить.

Лиам молчал, но его подергивающиеся желваки на лице выдавали всю ярость, которую он испытывал в этот момент.

– Она с ним не просто разок переспала. Ты бы слышал эти крики за стеной. Кто-то явно остался в восторге! – с явным ехидством Джулл бросила на меня озорной взгляд.

Я лишь на нее строго посмотрела, призывая заткнуться, но в ответ она лишь беззаботно передернула своими плечами. Джулл была той единственной переменной, которую я не считала своим солдатом. Она была именно другом. Хорошим. Но бестактным и не обращающим внимания на мулету.

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжил смотреть на меня в упор. Ник перестал смеяться и встал у стены, наблюдая за происходящим в комнате. Царила полная тишина, только звуки постукивания по клавишам клавиатуры разбавляли пустоту. Несколько минут спустя Лиам разжал свои кулаки и, наконец, отвел от меня свой взгляд.

Он проиграл. Он всегда проигрывал рядом со мной.

– Ты сказала, что рассматривают только кандидатуры первых двух сыновей, – Лиам судорожно потер переносицу, – Тогда зачем тебе информация на третьего?

– Как известно, можно многое сделать с человеком, про слабости которого ты знаешь хоть что-то. Но как же быть с тем, про кого неизвестно ровным счетом ничего? – Ник всем телом повернулся в нашу сторону и спокойным голосом задал вопрос Лиаму.

– Именно. Нужно бояться тех, кто скрывается в тени. Ведь ты не знаешь, чего ожидать от этих людей. Может третий сын и правда ничего из себя не представляет. А может, он тот, кого нам стоит опасаться больше всего. Скрытая фигура, на которую никто бы не обратил внимания. Поэтому нам важно узнать как можно больше до дня рождения председателя, на котором будет присутствовать семья Блоссом, – с точной уверенностью завершив речь Ника я встала и подошла к окну.

Ребята молчали, каждый занялся своим делом. Я же все продолжала думать о том, о ком ничего не известно. В голове была тысяча вопросов, на которые хотелось узнать ответ. Но больше всего, по какой-то неведомой мне причине, мне хотелось разгадать тайну этой загадочной личности. Интуиция подсказывала мне, что там не все так просто. А она меня еще ни разу не подводила.

Есть и другая переменная, которая преследует меня уже второй день.

Я никак не могу забыть тот леденящий душу взгляд, который встретила у аэропорта. Он никак не выходил из моей головы. А это нехорошо. Мне нельзя отвлекаться. Ни сейчас, когда я наконец-то передвинула фигуру на шахматной доске.

Черт!

Мы всегда можем предугадать начало, но не можем предрешить конец. Есть множество вариаций хода игры. В моей голове сейчас четыреста пятьдесят две версии будущих событий. Ни одна из них не включает в себя наш проигрыш. Но одна неизведанная переменная может переменить весь ход и заставить все планы рухнуть. И это сейчас мой самый большой страх.