Читать книгу Фракталы языка - - Страница 3

Звуки, с помощью которых организована наша речь, образуются с помощью губ (/b/, /p/, /m/, /v/, /f/), прикосновением языка к зубам (/t/, /d/, /n/, /ð/, /θ/), к альвеолам, т.е. выступу за передними зубами (/s/, /z/,  /ʒ/, / ʃ/, /ts/, /dz/, /dʒ/, /r/, /l/); прикосновением средней части языка к небу (/j/), прикосновением задней части языка к небу (/k/, /g/, /h/). Давайте экспериментировать. Что будет, если, произнося звук /d/, последовательно сдвигать кончик языка назад по небу? Сначала /d/ будет звучать мягко, как /d,/, затем как /dʒ,/, этот мягкий звук хорошо изестен в английском и тюркских языках, но чужд русскому. Если сдвиг продолжить, звук получит глубокий носовой оттенок и будет походить уже на /k/. Собственно говоря, для этого звука у нас нет символа. Смычный /d/ имеет щелевую пару /ð/. Если, произнося звук /d/ у альвеол, не касаться их полностью, получится звук / ʒ/. Для щелевых звуков, которые получаются при дальнейшем сдвиге назад, в евразийских языках обозначений нет.

Проделаем те же манипуляции с звуком /t/: при сдвиге к альвеолам он будет звучать как английское /t/, затем как /ts/, /tʃ /, при дальнейшем сдвиге – скорее как глубокое /k/. Щелевой парой для /t/ является / θ /. При сдвиге к альвеолам – /s/, при дальнейшем сдвиге – / ʃ/. Таким образом, проведя кончиком языка по небу как по грифу гитары, можно получить много разнообразных звуков. Гораздо больше, чем есть букв в латинском или кириллическом алфавите. Возможно, фонетическое сходство между лексемами из разных языков можно объяснить в ряде случаев разной артикуляцией одних и тех же звуков.

Но продолжим музыкальную аналогию. Пусть слово – это аккорд. Зажав струны на одном ладу – мы получим одно звучание, на другом – тот же аккорд в другой тональности.

Понаблюдаем за тем, как образуется звук /l/: почти весь язык прижат к небу, кончик у десен, губы не сомкнуты, звук выходит где-то между языком и небом. А теперь сдвинем кончик языка назад. При этом звук палатализуется. Если сдвинуть язык еще дальше, получится звук, для которого обозначения у нас нет, а в индонезийских языках, например, есть (ретрофлексный /l/). При дальнейшем сдвиге звук продолжит звучать, но его качество сильно изменится. Теперь, произнося звук /l/, оставим щель между кончиком языка и альвеолами. Получится /r/. Чем жестче кончик языка при этом, тем раскатистее звучит /r/. Кончик языка при этом вибрирует, касаясь альвеол. Поэтому звук /r/ нельзя назвать ни смычным, ни щелевым.

Если, произнося звук /r/, сдвинуть кончик языка назад, получится английское /r/ (для него нет отдельного символа), или что-то вроде слитного /rj/. Такой звук есть в польском, где слово добро звучит как [dobje]. Таким образом, мы видим, что звук на основе /l/ тоже образует серию: l – r – rj – j.

Прижимая к небу среднюю часть языка, можно получить палатальные /n,/, /g,/, /k,/, /h,/, /j/ (йот). С помощью задней части языка можно получить звуки /g/, /k/, /h/, / ŋ / и еще несколько звуков, для которых у нас нет символов. Еще дальше в гортани образуются увулярные варианты этих звуков, а также увулярный /R/, который в транскрипции обозначается тем же символом, хотя является совсем другим звуком! Таким образом, набор звуков, получаемых в задней части рта, достаточно велик, но в европейских языках мало используется. Разная артикуляция одних и тех же звуков звуков могла закрепиться потом и на письме, дав начало целому семейству дериватов. При этом иногда бывает сложно сказать, какой вариант «истинный». И наоборот: запись разных звуков одним и тем же символом могла привести к сближению исходно разных слов. Мы обнаружили множество таких пар, а иногда и целые серии изоглосс в языках Евразии.

По уровню звонкости мы делим переднеязычные звуки не на пары, а на две серии понижающейся звучности: губные: /m/, /mb/, /b/, /v/, /p/, /pf/, /f/; и зубные /n/, /nd/, /d/, /ð/, /dz/, /z/, /t/, /θ/, /s/.

Если соотношение тон-шум выразить алгебраически, можно сказать, что последовательность звуков в серии губных и зубных согласных напоминают разложение бинома Ньютона (а+в)ⁿ, где а – тон, в – шум. При этом переменные а и в входят в разложение как aⁿb⁰+a^n-1b¹+a^n-2b²….+a⁰bⁿ, т.е. количество звука постепенно падает, а шума – наоборот, возрастает. Т.е. по критериям звонкости и смычности звуки первначальной речи обладали своего рода диффузностью, дающей почти непрерывный спектр значений вместо дискретных характеристик, принятых в современных грамматиках. С этой точки зрения звуки /l/, /r/, /R/, /j/, /w/ можно считать аппроксимантами: уровень шума в них минимален, в отличие от щелевых, в то же время нет смыкания, как в смычных. Эта граничность позволяет аппроксимантам заменять друг друга (например, во всех языках встречается мена r – l, l – j), а также заменять другие звуки, как мы увидим далее.

Самая банальная причины замены одного звука другим – удобство произнесения. Например, удобнее, когда соседние согласные образуются в одном месте (ассимиляция). Иногда оснований для замены нет, а закономерность налицо.

Вполне вероятно, что в древности каждая из приведенных серий воспринималась как непрерывный континуум, и отдельные ступени не имели смыслоразличительного значения. Фиксация различий произошла позже, отчего в языках и осталось так много схожих по звучанию и значению слов.

Судя по нашим наблюдениям, трансформации обычно идут от переднеязычных к альвеолярным и заднеязычным звукам. Такого же мнения придерживался академик Н.Я. Марр [18]. Возможно, это связано с тем, что взаимодействовали в языковом плане племена с различно устроенным артикуляционным аппаратом, т.е. относящиеся к разным расовым типам. Переход звуков в обратном направлении, от заднеязычных к среднеязычным (k-tʃ, g-j и прочие палатализации по славянскому типу) является более поздним процессом.

Важными характеристиками согласных являются их палатализация (мягкость) и лабиализация (огубленность). В русском языке эти качества целиком определяются последующей гласной: так, буквы «е», «и» маркируют палатализацию звука, буквы «о», «у» – его лабиализацию. В других языках, например, кавказских, лабиализация может обозначаться отдельными символами.

Гласные принято делить по месту образования на звуки переднего ряда (е, и), среднего ряда (э, ы, а), заднего ряда (о, у). Во многих языках важной характеристикой гласных является их долгота. В тоновых языках добавляется такая характеристика, как тон. Во всех классических языках ИЕ гласные образовывали дифтонги, которые в русском языке практически не сохранились. Из-за своей пластичности гласные не могут служить опорой в поиске словообразовательных гнезд. Так, один и тот же корень лежит в основании таких слов как поток, течь, атака, тикать (бежать, укр.).

Используемые далее символы транскрипции: [ð] – dh, [θ] – th, [dʒ] – dj, [tʃ] – tch, [ʒ] – j, [ʃ] – sh. Вся иноязычная лексика представлена преимущественно в латинской или славянской транскрипции.

Вывод: звуков речи гораздо больше, чем букв в современных алфавитах. Это создает проблему при письменной фиксации (разные звуки оказываются обозначены одной букво) и при обратной конвертации в устную речь. Накапливаясь, такие неточности могли давать целый веер изоглосс, происходящих из одного источника и по-разному записанных. И сегодня такое часто бывает при переводе имен и фамилий с иностранных языков. Например, сложно догадаться, что Булымер – это Владимир, а Мышдаулы – Мстислав (тюркская озвучка).

Звуки одного ряда представляли собой в каком-то смысле континуум до того, как начали фиксироваться на письме. Выбор между звуками одного ряда не играл смыслоразличительной роли. Поэтому, в частности, чередования парных согласных получили такое широкое распространение.