Читать книгу Ведунья для Его Высочества - - Страница 4

8 лет назад

Совет длился слишком долго и напряжённо. Молча сидевшие советники вокруг короля Генри де Нортона Серого, сверлили меня холодными взглядами, полными колючего недоверия. А ведь каждого я знала лично, как и они меня. Есть такая привилегия у дочери главного королевского лекаря – быть узнаваемой. Причём в хорошем смысле этого слова. Да, мы со вторым наследным принцем часто бедокурили, каюсь, и занятия по магическим искусствам посещали не всегда, но и заслуг это не умаляло.

Обычно в состав Совета входили не только советники, но и знатные маги. Правом голоса они не обладали, им просто позволяли чувствовать себя важными и нужными, так говорил папа. Все маги после войны с тёмными ведуньями подлежали строгой переписи. Дар теперь проявлялся очень редко, мог спать столетиями или не пробудиться вовсе. Чтобы победить в войне и вернуть миру светлое небо, сильнейшие маги объединились в единое звено, направив все силы на уничтожение тьмы в ведуньях. Но никто тогда не ожидал, что тьма успеет нанести ответный удар, высосав и отобрав все магические силы. На долгие столетия.

Я знала историю очень хорошо. И вот сейчас тот самый заветный дар пробудился во мне. Не тот, который мне хотелось, конечно.

Шесть столетий прошло после войны. Дар ведуньи, как и любой другой магический, перестал передаваться из поколения в поколение. Его вообще перестали называть даром, заменив проклятием. При одном упоминании о ведуньях, люди и маги закрывали глаза от ужаса. Мало, кто ждал их пробуждения, мало тех, кто помнил о «светлой» стороне. Ведуньи дарили жизнь, да. Так нам говорили. Собственно, эта способность и погубила их. Тёмные возвращали тех, кто ушёл за предел жизни. Делали они это сами или по приказу, неизвестно. Версии расходятся. Одни склонялись к тому, что ведуньи сами в алчных целях захватить мир, нарушили границу мира, создавая армии мертвецов. Другие считали, что ведуньи служили королю. Произошёл некий конфликт, и тёмные решили показать, с кем имеют дело маги. А маги тогда были очень одарённые, начиная от стихийников, заканчивая менталистами. Говорят, можно было управлять ветром и читать чужие мысли. Невероятно! Почему мне не досталось что-то подобное?

Я лично склонялась ко второй версии. Жили же они как-то все вместе в мире, не одну тысячу лет. А тут вдруг ведуньи решили не исцелять, а возвращать умерших и убивать живых. Явно детали упущены. Но моё мнение и не спрашивали. Потому что именно во мне, дочери главного королевского лекаря и реликвария, пробудился дар ведуньи.

Я сидела рядом с отцом, стараясь не делать лишних движений. Получалось это с трудом, руки то и дело нервно теребили край туники или хватались за сильные пальцы родителя. Внутри всё бурлило, мне было страшно. Я сама себя боялась и не представляла, что делать дальше. Как контролировать силу, как исцелять, как закрываться, когда внутри ревёт тьма и просит вырваться на свободу. И никто не мог помочь!

Моё присутствие на Совете было не просто из-за того, что все забыли, как я выгляжу, нет. Советники и король хотели лично посмотреть на опасную диковинку, ужасную и страшную ведунью, которой родители пугают детей перед сном. Они не знали, что со мной делать. Один путь решения проблемы был настолько очевиден, что никто не рисковал произносить вслух. Королевский двор вряд ли хотел терять главного лекаря и единственную женщину реликвария, становясь их врагами. Второй – оставить у себя под носом и наблюдать. Чем ближе опасность, тем слаще жизнь, так вроде сказал старший брат отца, дядя Шур.

Вопросов мне не задавали, точнее пытались, но папа перехватывал их, ловко уводя в сторону. Несмотря на жуткий страх, раздирающий душу изнутри, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что он не даст меня в обиду, как и Лайонел.

Он сидел напротив, в другом конце круглого зала на возвышении рядом с отцом и старшим братом. Его пронзительный взгляд зеленоватых, как болотный мох, глаз был направлен на меня, и я видела, как он задерживает дыхание, переживая. Как цепко осматривает реакцию каждого советника, запоминая. Как дрожат руки, сжимающие до побеления костяшек пальцев подлокотники кресла. Сейчас в такой тревожный момент он был моим утешением. И это чувство успокаивало, усмиряя страшную тьму, бурлящую в крови.

Когда Совет закончился, отец запер меня в их с мамой комнате. Препираться сил не оставалось. В глубине души я знала, что это мера безопасности, ничтожная, но все же. Оставалось только ждать. А решения Совета не было ни днем, ни вечером, ни ночью, когда мы с Лайонелом выбрались в сад.

Прохладный чарующий аромат флинских роз ворвался в нос, будоража кровь. Только в это время суток нежные розы раскрывались, благоухая терпкой свежей сладостью. Лайонел ухватил меня за руку и потащил в глубь королевского сада, отпустив лишь, когда перед нами появился звёздный дуб. Тот самый единственный оставшийся в Эршере. Дуб, вокруг которого собрано очень много легенд и сказаний.

– Смотри, – Лай протянул мне кольцо, стоя так близко, что не ровное дыхание касалось пепельных, как утренний туман, волос. – Сам сплёл. Из ветки, которую нашёл под звёздным дубом.

На короткое мгновение я подняла глаза и тут же опустила, смущаясь. Нортон смотрел слишком пристально, слишком решительно, слишком …влюбленно.

– Оно неровное, – прошептала я, принимая кольцо. – Как и моя судьба.

– Тогда мы подходим друг другу.

Лай осторожно надел кольцо мне на палец, и сердце замерло на мгновение, чтобы потом пуститься вскачь. Я чувствовала его волнение, как свое. Или оно только моим и было, не знаю… Но то, что он хотел сказать дальше, я поняла сразу.

– Я клянусь, – тихо начал он, глядя прямо в глаза. – Хранить твоё имя в сердце, как самый дорогой секрет. Клянусь любить тебя так сильно, как только может любить душа. Клянусь помнить твой голос даже сквозь годы и расстояния. Если ты когда-нибудь забудешь меня – я найду тебя. Если ты уйдёшь – я верну тебя. Пока звёзды горят на небе, пока дышит земля, ты – мой выбор. Навсегда.

Я сжала теплую ладонь Лайонела, чувствуя, как по щекам катятся слезы, как в груди дрожит что-то обжигающее и страшное. Принимая клятву, я отчётливо понимала, что моё сердце готово биться только для него. Сейчас и всегда.

– Я клянусь, – рвано выдохнула, слизывая с губ соленую влагу. – Помнить и носить в сердце твою любовь, как драгоценность. Клянусь дышать для тебя и за тебя, пока корни звездного дуба не развеются в прах. Клянусь любить тебя, даже если стану чудовищем. Даже если ты будешь бояться меня. И если нас разлучат – я всё равно найду дорогу обратно.

Мы молчали, и только прохладный ночной ветер, единственный свидетель наших клятв, шевелил листву над головой. Лайонел поддался вперёд, прижимая за талию, как вдруг воздух разорвал магический взрыв. Он был таким сильным, что земля под ногами дрогнула.

Я вскрикнула, схватившись за кольцо. Принц резко обернулся в сторону замка.

– Это в тронном зале! – Он нахмурился и шагнул вперёд. – Я должен помочь отцу!

Машинально я дернула Лая за руку, удерживая. Не хотелось его отпускать, не сейчас. В груди взорвалась настоящая буря ужаса. Он бросил последний взгляд на меня и крикнул, исчезая в темноте:

– Спрячься! Я найду тебя! Я обещаю!

Лайонел побежал обратно к замку. К отцу. К семье. К долгу. А я так и осталась стоять столбом, смотря ему вслед. Я понимала, если всё кончится плохо, мы больше не увидимся.

– Мередит, сюда! – раздался позади голос отца.

Он был не громким, но жёстким, как удар. Я обернулась. Они с мамой уже были в проходе, который вёл к заднему ходу в оранжерею. На пороге стоял дядя Шур, странно спокойный и собранный в этот миг. Он ждал нас.

Мы побежали. Шум, крики, звуки осыпающихся стен раздавались позади, разрастаясь, как лесной пожар. Магия в воздухе дрожала, жгла лёгкие, тьма чувствовала ее, чужую и ненасытную. Я споткнулась на ступеньке, мама бережно подхватила меня за плечо, подтолкнула, молча, не обронив ни слова.

– Вторая тропа, через старое хранилище, – бросил дядя Шур, когда мы оказались в коридоре. – Мы уйдём через Тихую скалу. Только быстро.

– А Лайонел?.. – спросила я. Не знаю, зачем. Не ждала ответа.

– Его место здесь, – ответил Шур. И всё.

Мы неслись по служебным коридорам, где пахло сыростью и пылью, где стены помнили всю боль. За спиной рушилась моя жизнь. Я поняла это так отчётливо, как и то, что чёрные липкие плети тянулись не от стен, а от меня.

– Лира! Артефакт! – не останавливаясь, прокричал отец маме, и в следующий миг тонкий, но тяжелый браслет обхватил запястье.

Мы почти добрались до выхода, когда я остановилась. Резко, как будто кто-то невидимый схватил меня за плечо. Тьма рвалась обратно, в полуразрушенные коридоры замка. Она не хотела покидать эти стены, как и моё сердце.

– Мередит! – зашипел отец, оборачиваясь. – Не останавливайся!

Но я уже повернулась. Прямо посреди каменного коридора, в котором пахло гарью и древней пылью, я увидела его. Лайонел стоял в проёме арки, подсвеченный всполохами магического пламени. Лицо в ссадинах, волосы растрёпаны, одна рука сжата в кулак, в другой – окровавленный клинок. И глаза… всё те же глаза цвета болотного мха. Испуганные. Разгневанные.

Он смотрел на меня, будто в последний раз. Это длилось всего мгновение. А потом магическая вспышка снова залила всё багровым светом, вынуждая бежать прочь. Мою семью, меня и мою тьму.