Читать книгу Ведунья для Его Высочества - - Страница 5

Дом – это то место, где ты чувствуешь себя в полной безопасности, окружённый тёплым уютом и обволакивающей заботой. Тайное убежище, ограждающее от целого мира, его проблем и опасностей.

Родители хорошо постарались, спрятав меня здесь. До вчерашнего дня я смело называла наш домик магической крепостью, которую никто не мог найти. Чтобы попасть в убежище, нужно было снять завесу сокрытия на входе в пещеру, пройти несколько десятков шагов внутри и только потом увидеть уютный домик, спрятанный на цветущей поляне, словно тайное убежище среди дикой природы. Дом построен из тёплого светлого дерева с каменным фундаментом. Крыша покрыта черепицей, а из трубы неспешно поднимался дым – Кирана заботливо разжигала камин, когда я забывала.

Поляна вокруг дома пестрила живыми красками: фиолетовые колокольчики, красные маки, жёлтые лютики и нежная зелень травы расстилались мягким ковром. Всё это окружено высокими скалами, словно естественными стенами. Они поднимались вверх почти вертикально, покрытые мхом и местами поросшие кустами и деревьями, зацепившимися за каменистые уступы. Сквозь расщелины между скалами, создавая игру теней и бликов, проникал мягкий солнечный свет. Вокруг – тишина, нарушаемая лишь пением птиц, лёгким шорохом ветра в траве и бесконечным ворчанием кровожадного инка.

Даже сейчас сквозь густой туман, заполнивший каждую клеточку тела и сознания, я слышала два голоса, возмущенный и нежный, спокойный. Кирана, как она его терпит. Мне кажется этой маленькой инке пора ставить памятник и в ее честь слагать легенды. Если бы не она, мы с Дженксом давно поубивали бы друг друга. Нет, я была очень доброй и отзывчивой, понимающей, терпеливой, что в принципе шло вразрез со тьмой, поселившейся внутри. Но, он… Матерь Ирида, что это за шум?

Зажав уши ладонями, а потом накрыв голову подушкой, я застонала, сворачиваясь в клубок. Сознание возвращалось яркими кляксами, разгоняя туман и будоража тьму. Да, она тоже просыпалась, мягко толкаясь в груди тёплым заревом. Не хотелось вставать или шевелиться. Встать – означало окунуться во внезапно нагрянувшие проблемы, а мне было страшно, честно признаться.

– Мередит, милая.

Нежный голос Кираны, как перезвон колокольчиков, якорем повис в воздухе. На спину легла маленькая ладонь, и мне не оставалось ничего, как осторожно выглянуть из-под подушки.

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила инка, доверительно заглядывая в глаза.

Чувствую? Я не знала. Целая какофония эмоций раздирала изнутри на части, от облегчения и счастья до неимоверного ужаса. Лайонел, Лай. Сколько лет прошло, а я всё помню его пронзительный, искушающий взгляд зеленоватых глаз. Только он мог смотреть так, что сначала сердце замирало, а потом с бешеной скоростью неслось вскачь.

Прочистив пересохшее горло, я села на кровати, рассматривая мигающие крылья Кираны напротив.

– Чувствую, будто, – остановилась, подбирая слова.

Не могла я разделить свои эмоции. Тёплая волна счастья непривычно согревала изнутри. То зернышко, давшее росток в детстве, зашевелилось в предвкушении. А вот в предвкушении чего?

– Будто мой мир рухнул, – сокрушенно призналась, нервно улыбнувшись.

А что, так примерно и было. Только все относительно наладилось после смерти мамы, как спрятанное в дальние уголки души прошлое ворвалось в мой мир. Пальцы потянулись к шнурку на шее. Я почувствовала кольцо между пальцами, сжала его, будто пыталась удержать свою душу от того, чтобы не разлететься на части.

– Рухнул! Вы слышали? Сейчас рухнет не только твой мир!

За дверью послышались громкие шаги, насколько мог так топать тридцатисантиметровый инк, а после скрежет, и дверь отворилась раньше, чем прозвучала фраза: Я вхожу.

Меньше всего сейчас хотелось выслушивать очередное ворчание Дженкса. Но он был прав, я скрывала Лая, намеренно скрывала эту часть своей жизни ото всех, и от себя в том числе. Говорят, чем дальше спрячешь, тем больше шанс жить дальше без боли.

И вот пришло время признаваться, сознаваться и объясняться. И прежде чем я это сделаю, решила надавить на жалость этого кровожадного существа, стоявшего в пороге со скрещенными на груди руками и угрюмым выражением лица. Несмотря на его миниатюрность, достоинства и упрямства хоть ложкой черпай.

– Дженкс, пожалуйста, – торопливо начала я, дотронувшись до ноги Кираны в немой поддержке, но договорить не успела.

– Эдита!

Дженкс в одно мгновение оказался на кровати, встал у моих ног, как настоящий воин. В лицо уткнулся указательный палец.

– Даю тебе две минуты, чтобы все рассказать, иначе я за себя не ручаюсь, – предупредительный тон обескураживал. – Жених? Принц? Какой может быть у тебя жених!

– Дженкс Велтон Крайин Флан! А ну-ка, уймись! – Кирана предупреждающе взглянула на мужа, который и не собирался с меня слазить. – Ты обещал держать себя в руках, дорогой.

Я стойко выдержала ледяной прожигающий взгляд инка напротив и улыбнулась. Ну, давай же. Пойди навстречу бедной ведуньи, потерявшей сознание. Обожаю, когда Кирана встает на мою сторону, как настоящая подруга, коих у меня не было.

Поджатые губы зашевелились в очередном ругательстве. Дженкс так громко выдохнул, будто с трудом сдерживался от расправы. Широкая ладонь устало потерла лицо.

– Ладно, иди, – милостиво пробасил инк. – Там Мередит младшая размотала кучу клубков пряжи.

Кирана мягко погладила меня по щеке, поцеловала мужа в щеку и выпорхнула к дочери, оставляя меня один на один с этим упрямым существом.

Два года назад у инков, благодаря мне, появилась на свет чудесная малышка. И каково было удивление, когда я, проведя пять дней в трансе, очнулась и узнала, что маленькую бусинку назвали в мою честь. Конечно, Дженкс до сих пор ругал себя всеми частями тела Ириды за свой порыв, потому что по его словам я та ещё заноза в шерском … Опустим уточнение. Но эта заноза сдержала обещание, я ничего не взяла с них. Объяснила, что долг выплачу сама. Тогда то упрямство инка и моё схлестнулись в неравном бою. Думаете, инк проиграл? Пф… Он принёс клятву вечной верности. Вечной! Отчасти, я его понимала, потому что вернула смысл существования. Поступила бы я так же? Думаю, да, если бы знала о существовании такой клятвы народа инков.

Пока Дженкс не начал допрос с пристрастием, я деловито вытащила ноги из-под одеяла и уставилась в окно, где царила глубокая ночь.

– Где он?

Это сколько же часов я провела в отключке, шерский рёв? За окном действительно было темно, лишь тусклый свет звёзд плавно скользил по подоконнику, высвечивая бледные пальцы, вцепившиеся в него, как за последнюю соломинку. Красочная тишина послужила оглушительным ответом. Наши взгляды схлестнулись, когда я, обернувшись, уже на ходу надевала длинную накидку.

– Лай до сих пор там? – Дженкс сверлил меня взглядом. – Он правда ещё в пещере и не пришёл в сознание?

Паника мерзким холодом коснулась спины, просачиваясь внутрь острыми иглами. Почему он в таком состоянии? Лай всегда был самым сильным и выносливым из всех, кого я знала. Бесстрашным и опасным, рискованным и … А, собственно, многое могло измениться за восемь прошедших лет.

Ледяной ночной ветер неприятно встретил, пронзив до дрожи, швырнув спутанные волосы в лицо. Подхватив подол платья, я пожалела, что не переоделась. Ненавижу длинные юбки, в них невозможно бегать. Путь занял меньше минуты, быстрее в пещеру я еще никогда не добегала из дома.

Лай лежал на том же месте. Бледный, осунувшийся, изможденный. Даже в полусумраке тёплой пещеры, освещенной магическими артефактами, я видела бисеринки пота по всему нахмуренному лицу.

– Ты что, связал его?

Я не поверила своим глазам. Руки и ноги принца были связаны. И не обычной верёвкой, а рланским плющом. Это самое прочное вьючное растение Эршера.

Дженкс немой тенью проплыл следом. Я чувствовала его присутствие. Он сел на колено Нортона, при этом прожигая взглядом меня. Да, что же это такое?!

– Дженкс, пожалуйста, перестань! Давай потом! Сейчас дело поважнее есть! – яростно прошипела, теряя терпение.

В такие моменты тьма всегда была наготове, выжидала, как хищник долгожданную добычу, и вырывалась с яростным ревом так отчаянно, что сил и опыта сдержать ее просто не хватало. Дженкс пытался помогать, забирая малую часть. Но одновременно защищал все вокруг от меня же. Он тоже ещё был слаб, хоть и старался стать моим проводником.

Игра в гляделки порядком надоела. Опустившись на колени, я положила ладони на широкую грудь принца, туда, где неровно билось сердце, и замерла, не решаясь заглянуть в карту жизни. Тьма зашевелилась.

– Мы были друзьями детства, – тихо начала, судорожно всматриваясь в до боли знакомые черты лица. Я пыталась рассмотреть того светловолосого мальчика, но видела лишь красивого мужчину. – Лучшими и неразлучными. Всегда вместе, везде. Замок стоял на ушах, когда мы проказничали. А проказничали мы постоянно, – губы тронула счастливая улыбка.

Дрожащие пальцы осторожно прикоснулись к щетине и замерли на высокой скуле. Я всё ещё не верила своим глазам, продолжая рассказывать.

– Не знаю в какой момент наши маленькие сердца посетило это глубокое чувство. Мы влюбились, отчаянно, сильно, как могут только дети, – голос задрожал от непролитых слез. – Представляешь, меня откровенно раздражало, когда в замке появились дочери советников Короля и всячески пытались завладеть вниманием моего принца. И когда Король объявил, что Лайонел вошёл в тот возраст, когда стоило заключить помолвку, он решился. Мы тайно провели ритуал помолвки, как смогли. Он даже кольца эти странные нашёл.

Хриплый стон сорвался с пересохших губ Нортона, будто он слышал меня и проживал это заново.

– В замке прогремел взрыв. Лай убежал к отцу. И … Ночью мы бежали, я так и не попрощалась.

Губ коснулась солёная влага – слезы полились тонкими струйками, падая на сильную шею мужчины. Душа рыдала, словно ту брешь, пустую глубокую дыру ворошили острой палкой. Я так глубоко похоронила воспоминания, что сейчас, вынимая их, сердце рвалось на части.

– Дальше, ты знаешь.

Дженкс успокаивающе взял меня за руку. Суровая складка на лбу разгладилась, теперь он смотрел на мужчину по-новому, что ли. Без откровенной неприязни. Дерзкая усмешка пропала, оставив сосредоточенного мужчину, которого я редко видела в последнее время. Инк умел грамотно переключать гнев и раздражение, и от этого уважение к нему росло все больше и больше с каждым днем.

Последовал короткий шлепок по колену, прежде чем раздалось решительное и уверенное:

– Что мы будем делать?

И это мы сладким бальзамом растеклось по кровоточащей душе.