Читать книгу Беги, ведьма, беги! - - Страница 2

Искра. Крошечное, почти невинное пламя, танцующее на черном сучке. Оно было таким маленьким, таким хрупким. Казалось, один вздох – и оно погаснет.

Оно не погасло.

С сухим, зловещим треском огонь перекинулся на соседнюю ветку, потом на следующую. Языки пламени, ярко-оранжевые и жадные, начали лизать сухой хворост, разбегаясь по нему быстрыми, уверенными змейками. Пахло гарью и жженым деревом. Пахло смертью.

«Горит, – с тупым ужасом констатировал где-то в глубине сознания остаток личности Алисы. – Костер. Подо мной. Горит».

Паника, слепая и всепоглощающая, рванула изнутри, требуя кричать, биться в истерике, выть. Но ее горло было сжато тисками такого немого, абсолютного ужаса, что не выходило ни звука. Только короткий, свистящий выдох.

Время замедлилось, растянулось, как раскаленная смола. Она видела, как фитиль у ее ног тлеет, испуская едкую струйку дыма. Видела, как на площади замерла в ожидании толпа, и тысячи пар глаз с жадным, животным любопытством впились в нее. Видела безжалостные профили инквизиторов под капюшонами.

«Я умру. Сейчас. Здесь. В этом чужом теле, в этом чужом времени. Меня сожгут заживо».

Мысль была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать. Словно отказывался принимать факт, что Земля квадратная. Это было за гранью любого возможного опыта.

Но огонь был реальным. Жар начинал опалять кожу на босых ногах. Боль, острая и живая, пронзила онемение.

«НЕТ!»

Это был не крик, а внутренний взрыв. Взрыв ярости. Дикой, отчаянной, несправедливой ярости. Она не сделала ничего! Она должна была сдавать курсовую! Она не какая-то ведьма! Это ошибка! Чудовищная, кошмарная ошибка!

Эта ярость, белая и слепая, сожгла остатки страха. Она влилась в мышцы, в кости, в каждую клетку этого чужого тела. Инстинкт выживания, древний и неумолимый, перехлестнул все.

Ее взгляд, острый и горящий, метнулся по сторонам, выискивая хоть что-то, хоть малейший шанс. Старуха рядом безумно бормотала что-то, глядя в небо. Парень рыдал, уткнувшись лицом в бревно. Толпа ревела. Инквизиторы стояли, как черные изваяния.

И тут она увидела. Всего в полуметре от нее, торчал из груды хвороста острый, длинный сук, похожий на импровизированный кол. Обломанный конец был светлым и заостренным.

План не родился в голове. Он возник в мышцах, в этой новой, незнакомой плоти, которая вдруг оказалась сильнее и выносливее ее собственной. Тело уже знало, что делать. Ее разум лишь дал команду.

Собрав всю свою волю, Алиса резко перевела вес тела, наклонившись в сторону сука. Веревка больно впилась в запястья. Она услышала, как хрустнуло одно из бревен под ней. Пламя у ее ног взметнулось выше, опалив подол платья. Запах горелой ткани и волос ударил в нос.

– ¡Mirad! ¡La bruja se mueve!(Смотри! Ведьма шевелится! (исп.)) – раздался чей-то крик из толпы.

На нее уставились десятки глаз. Инквизиторы повернули головы.

Ее пальцы, скрюченные и онемевшие от веревки, нашли шероховатую поверхность сука. Она схватилась за него. Дерево впилось в ладонь занозой, но боль была ничто по сравнению с жаром огня.

«Ты сможешь. Ты должна».

Рывок. Резкий, отчаянный, на грани возможного. Она не пилила веревку, она рвала ее. Терла об острый край с яростью загнанного зверя.

Щелчок. Напряжение на одной из петель ослабло. Веревка не порвалась, но ослабла достаточно.

Это был её шанс.

Не думая, не глядя на обожженные, кровоточащие руки, Алиса рванулась вперед. Не вниз, в огонь, а вперед, через край деревянной платформы. Ее тело, легкое и гибкое, кувыркнулось в воздухе и грузно рухнуло на каменные плиты площади, в проход между костром и первыми рядами ошеломленной толпы.

Удар отозвался болью в плече и бедре. На секунду в глазах потемнело.

А потом поднялся неистовый, оглушительный рев. Крик тысячи обманутых в своем ожидании людей. Крик ярости.

Алиса подняла голову. Перед ней было море искаженных лиц. А сзади нарастал жар костра. И над всем этим – черные тени инквизиторов, бросившиеся к ней.

Она вскочила на ноги. Ноги, которые горели, но все еще могли бежать.

И она побежала.

Прямо в толпу. В эту самую толпу, что секунду назад жаждала ее смерти. Ее единственное спасение теперь заключалось в том, чтобы стать в ней иголкой в стоге сена.

Первый человек, дородный мужчина с красным лицом, попытался схватить ее. Она, не сбавляя шага, резко толкнула его в грубу, и он, с громким возгласом, отлетел в сторону, вызвав цепную реакцию падения среди своих соседей.

– ¡Cogedla! ¡La bruja escapa!(Хватайте ее! Ведьма убегает! (исп.))

Руки тянулись к ней, цепкие и грубые. Кто-то схватил ее за прядь спутанных волос. Боль пронзила кожу головы. Ализа, не помня себя, резко дернулась, и клок темных волос остался в кулаке какого-то парня. Она побежала дальше, отталкивая, царапаясь, кусаясь.

Она не была Алисой, студенткой из Москвы. Она была зверем, загнанным в угол. Она была самой ведьмой, которой ее считали. И у нее была одна-единственная цель.

«Беги, ведьма, беги».

Ноги сами несли ее вперед, сквозь крики, сквозь толчею, сквозь боль. Она нырнула в узкий проход между двумя домами, вымощенный скользким от грязи камнем. Сзади нарастал топот погони и истошные вопли.

Она не оглядывалась. Она просто бежала. В неизвестность. В темноту. В чужую, враждебную жизнь, которая вдруг оказалась ее собственной.