Читать книгу Беги, ведьма, беги! - - Страница 3

Адреналин – вот что несло ее вперед. Горячий, горький привкус во рту, свист в ушах, бешеный стук сердца, заглушающий все остальные звуки. Ноги, обожженные и исцарапанные, сами находили опору на скользком булыжнике. Она не бежала, она летела, как подстреленная птица, по узким, извилистым улочкам, не разбирая пути.

Крики погони постепенно стихали, растворяясь в лабиринте средневекового города. Сейчас ее преследовал не рев толпы, а ее собственное отчаянное, хриплое дыхание.

Наконец, силы покинули ее. Алиса свернула в первую попавшуюся арочку, в глубокую нишу, пахнущую мочой и плесенью, и рухнула на холодные камни. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Все тело ныло и горело: руки, изрезанные веревкой и занозами, спина, почерневшая от дыма и удара о плиты, ноги… о, ноги были похожи на один сплошной болезненный ожог.

Она прижалась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. Тело сотрясали спазмы, но слез не было. Была только пустота, пронзенная осколками ужаса.

«Где я? Что это было?»

Вопросы, на которые не было ответов. Только факты, холодные и неумолимые. Она не в Москве. Не в своей комнате. Она в теле другой женщины. Ведьмы. От которой только что чуть не избавились самым жутким способом.

Сознание, наконец, начало проясняться, уступая место новой, леденящей дозе реальности. Она была одна. В чужом городе. В чужой стране. В чужом веке. На ней было рваное, вонючее платье. У нее не было денег, еды, друзей. За ней охотилась самая могущественная организация этого времени. И она не говорила на языке этих людей.

Последнее осознание ударило с новой силой. Язык! Она не понимала ни слова из того, что кричала толпа, но… но когда тот инквизитор произносил приговор, она уловила смысл. «Muerte en la hoguera». Смерть на костре. И сейчас, прислушиваясь к доносящимся с улицы обрывкам речи, какие-то слова странно отзывались в памяти, обретая смутные очертания.

«Это не я, – с ужасом подумала она. – Это… это тело помнит. Оно знает язык».

Она медленно подняла голову и в полумраке ниши увидела свою руку. Чужую руку. Узкую кисть, длинные, тонкие пальцы, покрытые грязью, засохшей кровью и свежими ссадинами. На запястье темнел синяк от веревки. Она сжала пальцы в кулак. Сухожилия напряглись под кожей. Сила. В этом теле была сила, которой не было у нее, Алисы, привыкшей к ноутбуку и кофе.

Ее отражение… ей нужно было увидеть свое лицо.

Собрав волю в кулак, она выползла из ниши. Улица была пустынна. Где-то вдалеке слышались крики разносчиков, лай собак, но здесь, в глухом переулке, было тихо. В конце улицы, у каменной поилки для лошадей, стояла большая деревянная бочка с дождевой водой, переполненная до краев.

Алиса подкралась к ней, двигаясь от тени к тени, как вор. Сердце снова заколотилось, но теперь не от бега, а от страха перед тем, что она увидит.

Она заглянула в темную воду, покрытую пленкой пыли и растительного мусора.

Вода была темной, но лицо, отражавшееся в ней, оказалось четким. И абсолютно чужим.

Это было не ее круглое, славянское лицо с светлыми волосами и серыми глазами. Из воды на нее смотрела незнакомка. Худощавое, смуглое лицо с резкими, почти острыми скулами. Большие, очень темные, почти черные глаза, широко распахнутые от страха. Спутанные пряди волос цвета воронова крыла, слипшиеся от пота и грязи. Прямой нос, тонкие, бледные губы, разбитые в кровь в углу. И на левой скуле – маленькая родинка, которую она, Алиса, никогда раньше не видела.

Она была… красивой. Странной, дикой, пугающей красотой. Красотой, которая и привлекала, и отталкивала. Красотой, за которую в этом веке сжигали на костре.

«Кто ты?» – мысленно прошептала Алиса, глядя в эти чужие, полные ужаса глаза.

В ответ не последовало ничего. Только тихий ужас и отчаяние, которые были ее собственными.

Она медленно, почти ритуально, опустила руки в воду. Ледяная влага обожгла раны, заставив ее вздрогнуть. Она стала смывать с лица копоть и кровь, словно пытаясь стереть эту новую личину, вернуть себе привычные черты. Но под грязью проступали только те же самые резкие скулы, тот же прямой разрез глаз.

Она была заперта. Заперта в этом теле, в этой судьбе.

Внезапно с главной улицы донесся громкий, властный крик. Не просто крик, а команда. И снова, ее сознание, подпитанное памятью тела, тут же перевело: «Остановить ведьму! Обыскать каждый дом!»

Они не успокоились. Охота продолжалась.

Паника, холодная и цепкая, снова сжала ее горло. Она отшатнулась от бочки, прижавшись спиной к шершавой стене дома. Она не могла оставаться здесь. Она была легкой добычей в этих лохмотьях, с лицом, которое теперь видели все на площади.

Ее взгляд упал на грубое холщовое платье. Оно было ее клеймом, ее приговором. Его нужно было сменить.

Прячась в тени, она двинулась дальше, высматривая хоть какую-то возможность. И тут ее взгляд упал на задний двор одной из лачуг. На веревке, натянутой между двумя столбами, сушилось белье. Простое, грубое, но чистое. Темно-синяя женская накидка и платье из более плотной, чем на ней, ткани.

Это был шанс. Маленький, ничтожный, но шанс.

Оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, Алиса рванулась к веревке. Сорвала платье и накидку. Пряча добычу под мышкой, она метнулась обратно в темный переулок.

Ей нужно было где-то спрятаться. Где-то переодеться. Где-то стать другой. Не ведьмой с костра. А кем-то еще. Кем угодно.

Она кралась вдоль стен, цепляясь за каждую щель, каждую выступающую балку. И наконец, в самом конце тупика, увидела то, что искала: полуразрушенный сарай, дверь которого висела на одной петле.

Нырнув внутрь, в царство запаха сена, пыли и мышей, Алиса прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Здесь, в относительной безопасности, ее накрыло новой волной осознания.

Побег с костра был только началом. Теперь началась настоящая игра. Игра на выживание, где ставка – ее жизнь.

Она развернула украденную одежду. Ее руки все еще дрожали.

«Ладно, – прошептала она в темноте чужому, незнакомому миру. – Ладно. Ты хотел ведьму? Ты ее получишь».

Но в ее голосе не было магии. Только сталь. Стальная решимость студентки из будущего, которая не собиралась сгорать заживо в XV веке.