Читать книгу Она и он, он и она - - Страница 4

Тяжесть на душе Анны росла с каждым днем. Она чувствовала себя в ловушке собственных чувств. Физика превратилась в эмоциональные качели: предвкушение урока, головокружительный подъем от его слов и внимания к предмету, и затем – болезненное опустошение, когда он уходил, оставляя её наедине с мучительным осознанием, что её восхищение учителем выходит за рамки простого уважения. Ей становилось не по себе, когда он с тем же энтузиазмом объяснял задачу другой ученице или легко общался с кем-то из класса на перемене. Эта иррациональная потребность быть единственной, кому он открывает тайны физики, была мучительна.

«Зачем я так себя чувствую? – мысленно корила она себя вечером, глядя в потолок. – Он учитель. Его задача – учить всех. Он видит во мне ученицу, одного из многих. Почему мне так трудно это принять?» Разумом она понимала истинное положение вещей, но сердце отказывалось смириться с ролью «одной из». Восхищение его умом, его страстью к науке, его верой в них, переросло в нечто слишком личное, слишком глубокое, что смущало и пугало её. Она ощущала это как внутренний разлад, кризис доверия к собственным чувствам.

Единственной отдушиной была Катя. С Катей они дружили с первого класса, делились самым сокровенным: мечтами о будущем, страхами, радостями познания. Катя была её опорой. И однажды, после особенно трудного дня, когда Анна на уроке физики чувствовала себя скованно и неловко под пристальным (как ей казалось) взглядом Алексея Сергеевича, терпение лопнуло. Они сидели в укромном уголке школьного двора под старым кленом.

«Кать… – начала Анна, избегая взгляда подруги, нервно мну край платья. – Мне надо тебе кое-что сказать. Только… обещай не смеяться? И понять, если сможешь. Пожалуйста».

Катя, обычно шумная, сразу насторожилась. Она отложила книгу. «Что случилось, Ань? Ты какая-то потерянная. Проблемы дома? Или с уроками?»

Анна покачала головой. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Голос дрожал. «Нет… Это… глубже. Я… Кать, мне так сложно… с физикой. Вернее, с тем, как я к нему отношусь». Она замолчала, ожидая, что станет легче, но стало только тяжелее.

«К кому? К Орлову? – уточнила Катя. – Ну да, он строгий иногда, но в целом же нормальный…»

«Нет, не в этом дело!» – Анна резко перебила. Она посмотрела прямо в глаза подруге, в которых уже мелькнуло недоумение. «Кать… Я… я им так восхищаюсь. До дрожи! Он… он открыл мне целый мир! Физика стала не просто предметом, а… окном во Вселенную. И когда он говорит, смотрит, объясняет… мне кажется, он видит во мне кого-то… особенного. Знающего. Понимающего. Я так хочу быть достойной этого взгляда! Но это чувство… оно такое сильное, такое личное… Я не могу с ним справиться. Я чувствую себя глупо, как будто предаю само ученичество, делая его таким… важным только для себя. Я боюсь, что это неправильно. Что это уже не просто уважение к учителю…» Голос её сорвался. Она умолкла, не в силах подобрать слова для всей глубины своего смятения.

Катя молчала, переваривая услышанное. «Но… он же и правда классный учитель, – осторожно сказала она. – Многим он нравится. Его уважают. Может, ты просто очень благодарна?»

«Нет! – воскликнула Анна с отчаянием. – Это больше! Когда он рядом, я теряю дар речи, мне кажется, что все видят, как я им заворожена! Я ловлю каждое его слово, как откровение, думаю о его объяснениях даже дома! Я мечтаю, чтобы он видел во мне не просто способную ученицу… а… настоящего соратника по науке! Это глупо? Наверное. Но я не могу иначе!» Она закрыла лицо руками. «Я знаю, что это звучит странно. Возможно, ненормально. Но я не знаю, как с этим быть!»

Катя осторожно положила руку ей на плечо. «Ладно, ладно, не терзайся так. – Голос её смягчился. – Понимаю… ну, как могу. Он действительно незаурядный человек. Многим он кажется особенным. – Она вздохнула. – Ладно. Твоя тайна в безопасности. Я никому ни слова. Клянусь!» Она сделала серьезное лицо. «Честное слово. Он просто очень хороший учитель, Ань. Просто учитель».

Это «просто учитель» прозвучало как холодный душ, но Анна ухватилась за обещание Кати, как за спасательный круг. «Спасибо, Кать, – прошептала она, смахивая предательскую слезу. – Ты не представляешь, как мне тяжело было держать это в себе. Это как священное доверие… к учителю, которое я не могу выразить правильно».

И Катя искренне пыталась сдержать слово. Первые дни она лишь поддерживала Анну взглядом на уроках физики. Анна начинала успокаиваться. Может, и правда, это пройдет? Она просто научится держать свое восхищение в рамках?

Но секрет был слишком интригующим, слишком необычным для их возраста. И Катя была всего лишь четырнадцатилетней девочкой, для которой обладание такой личной, глубокой информацией о чувствах подруги стало огромным соблазном. Она не собиралась «сливать» тайну. Просто… поделиться с одной-единственной, самой надежной подругой? С Ленкой из параллельного класса? Ленка же точно поймет и никому не скажет!

И вот однажды на перемене, в шумной толкучке у зеркала в туалете, пока Анна была в кабинке, Катя не удержалась. Ленка как раз восхищалась новым учителем английского.

Разговор был кратким. Но семя было брошено. Ленка, конечно же, «по секрету» рассказала своей лучшей подруге Светке. Светка, известная болтушка, не смогла удержаться и поделилась с парой девчонок из своего класса. А те – с кем-то еще. Цепная реакция пошла по школе с пугающей скоростью. Уже к концу дня в коридорах, в столовой, в раздевалке стали слышны обрывки фраз, шепот, хихиканье:

«…Маркова… представляешь? Тайна!»

«…да к Орлову! Физика! Она им просто бредит!»

«…с ума сошла? Это ж учитель!»

«…а она на него как завороженная смотрит! Заметили?»

«…говорит, он для нее как гуру какой-то!»

«…перегибает палку…»

«…странная какая-то…»

Анна ничего не замечала до последнего момента. Она шла по коридору после последнего урока, погруженная в мысли о предстоящей контрольной и о том, как сегодня Алексей Сергеевич отметил точность её экспериментальных данных. И вдруг она поймала на себе чей-то слишком пристальный взгляд. Потом другой. Две девчонки из 9-го класса, проходя мимо, откровенно переглянулись и ехидно улыбнулись. Анна почувствовала легкий озноб. Она ускорила шаг, но у раздевалки её ждала Катя. Лицо подруги было пепельным, глаза полны ужаса и вины.

«Ань… – начала Катя, голос её дрожал. – Слушай… я… тут кое-что…»

Но Анна уже поняла. По тому, как Катя не могла смотреть ей в глаза, по её дрожащим рукам, по этим ухмылкам в коридоре. Ледяная волна стыда, унижения и предательства накрыла её с головой. Мир сузился до точки. Единственной мыслью в голове был жуткий, всесокрушающий шепот: «Все знают. Все знают мою тайну. Боже, он… он тоже узнает? Что он подумает?» Сердце сжалось в тисках ледяного ужаса. То чистое, глубокое чувство восхищения Учителем, которое она доверила подруге, было выставлено на всеобщее обозрение, опошлено, превращено в повод для сплетен. Последствия этого предательства Анна даже не могла себе представить. Доверие было взорвано изнутри.