Читать книгу Она и он, он и она - - Страница 7

Урок физики. Тема – закон Ома. Алексей Сергеевич Орлов стоял у доски, мел скрипел по поверхности, выписывая формулы. В классе витала привычная смесь сосредоточенности, скуки и легкого шума. Он чувствовал себя уверенно, в своей стихии. Физика была его убежищем, миром ясных законов и предсказуемых результатов – полной противоположностью сложностям человеческих отношений, которые он обычно старался обходить стороной.

«Сила тока на участке цепи прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению, – проговаривал он вслух, обводя рукой схему. – Казалось бы, просто. Но попробуйте применить это к реальной жизни…» – он собирался продолжить мыслью о сложностях человеческого «сопротивления» эмоциям, но его взгляд скользнул по рядам и невольно задержался на Анне Марковой.

Она сидела, как обычно в последнее время, сгорбившись, почти спрятавшись за учебником. Ее лицо было бледным, глаза опущены в тетрадь. «Что с ней? – мелькнула мысль, не в первый раз. – Такая способная девочка, а последнее время словно погасла. Как будто несет какой-то непосильный груз…» Он вспомнил их недавний разговор после уроков, ее слезы, ее дрожь. Что-то глубоко внутри него откликнулось тогда – искра сострадания, смешанного с тревогой. «Надо будет еще раз поговорить… деликатнее…»

В этот момент его слух выхватил из общего фона шепот из задних рядов. Голоса девочек – Насти Петровой и ее подруги Леры. Шепот был не просто тихим – он был сдобрен ядовитой интонацией, знакомой любому учителю.

«…да она же просто млеет, когда он поворачивается! – хихикнула Лера, явно не подозревая, что ее слышат. – Видела, как она вчера на него пялилась у учительской? Глаза по пять копеек!»

«Ага! – подхватила Настя, тоже шепотом, но громче. – И ведь думает, он такой умный-преумный ее заметит! Смешно! Он же взрослый мужик, а она… школьница с соплями! Хотя… – голос Насти стал слащаво-едким, – может, он как раз таких неопытных и любит? Типа, легче обалванить…»

Алексей Сергеевич замер с поднятым мелом. «О ком они?» – первая мысль была абстрактной. Учителя часто становились предметом сплетен. Но что-то в интонации, в слове «пялилась», в этом ядовитом «умный-преумный» зацепило его сознание. Он машинально продолжил писать на доске, но слух был обострен до предела.

«Ну, Маркова-то точно обалдела! – снова Лера. – Влюбилась по уши! Весь класс уже ржет! Ты видела эти „письма любви“, что мы ей подкидывали? Она аж плакала в туалете!»

«Маркова»

Имя прозвучало как удар молнии в тишине его мыслей. Алексей Сергеевич резко обернулся. Мел выскользнул из пальцев и разбился о пол с тихим хрустом. Все взгляды в классе устремились на него. На секунду воцарилась гробовая тишина.

«Маркова? Анна? Влюблена?» – мысль бешено закрутилась в голове. «В кого?» Он посмотрел прямо на Настю и Леру. Они замерли, как мыши перед удавом, глаза округлились от испуга. Они поняли, что он слышал. Поняли и знали, о ком шла речь. Их испуганные взгляды метнулись от него… к Анне.

Анна сидела, словно окаменевшая. Она не плакала. Она была белее мела. Глаза, огромные от ужаса, были устремлены на него. В них читалась немыслимая мука, стыд и… мольба. «Боже… Так это… правда? И… в меня?»

Смятение охватило его с невероятной силой. Физика, доска, класс – все поплыло перед глазами. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств.

Сторона первая: Учитель. Разум. Страх.

«Господи… Это же катастрофа! – панически пронеслось в голове. – Она ученица! Я – учитель! Это профессиональная смерть! Достаточно одного неверного слова, одного неосторожного жеста – и всё! Сплетни, комиссия, увольнение, позор! Родители… директор…» Он ощутил ледяной ком страха в груди. «Я должен немедленно прекратить это. Жестко. Публично. Отчитать их за сплетни. Отделить себя от этой… нелепицы». Его взгляд стал жестче, профессиональная маска начала срабатывать.

«Алексей Сергеевич?» – робкий голос с первой парты прервал его внутреннюю бурю. Это была Маша, смотревшая на него с беспокойством. «Вы… уронили мел».

Он вздрогнул, словно очнувшись. Все глаза в классе были прикованы к нему. Особенно – глаза Анны. Полные страдания, ожидания приговора… и чего-то еще? Искры надежды? Или страха перед его реакцией? Этот взгляд пронзил его, смешав остатки паники с внезапным, острым порывом защитить ее. Защитить от этих хищных взглядов, от насмешек, от… него самого?

«Да… мел, – его голос прозвучал хрипло, не своим. Он наклонился, чтобы подобрать осколки, используя момент, чтобы собраться. Руки слегка дрожали. – Спасибо, Маша. Продолжим».

Он выпрямился, стараясь не смотреть на задние ряды и… на Анну. Но периферией зрения он видел, как она съежилась еще больше, словно ожидая удара. А Настя и Лера переглянулись с самодовольным, злорадным выражением.

«Так вот, – он с усилием вернулся к доске, к закону Ома, к безопасной территории формул. – Сопротивление… – он подчеркнул слово на доске. – Это ключевой фактор. Оно определяет… поток».

«Как реагировать? – мучился он про себя, механически объясняя задачу. – Игнорировать? Но это даст волю сплетням. Вызвать на разговор? Но о чем? С кем? С ней? С ними?» Каждый вариант казался минным полем. А подспудно, в самой глубине, где прятались его собственные подавленные желания и одиночество, шевелился вопрос: «А что, если…?» Он тут же гнал эту мысль прочь, чувствуя новый прилив стыда и страха, но искра уже тлела. Открытие было сделано. И оно перевернуло его мир так же внезапно и необратимо, как удар молнии в ясный день. Теперь он был не просто учителем. Он был участником этой опасной, порочной и невероятно захватывающей игры, сам того не желая. И его следующее слово, его следующий взгляд в ее сторону уже не могли быть прежними. В них теперь всегда будет этот груз знания и это тревожное, запретное электричество.