Читать книгу Хорошие учителя - - Страница 10

Некоторое время после этого события всё было спокойно, наверное, ребятам стало совестно, что из-за них девочке пришлось перевестись в другую школу. Классная тоже была со мной предельно вежлива и даже пару раз похвалила за хорошие успехи по её предмету, но очень скоро всё опять встало на свои места.

Однажды Ангелина Назаровна объявила об открытом уроке русской литературы, на котором собирались присутствовать завуч и директор.

– Темой литературного вечера будет любовь. Любовь в поэзии, прозе, романах известных русских писателей и поэтов.

Класс недовольно заворчал.

– Прекратите! Я всем раздам задания и слова, что нужно будет отвечать. Это же не моя прихоть, администрация постоянно устраивает такие визиты, и вам это хорошо известно, – и тут совсем неожиданно прозвучало: – Елена Кремер, подойди, возьми свой, э-э-э, сценарий.

Я не сразу поняла, что она произнесла моё имя. И только когда учительница подняла глаза и посмотрела прямо на меня, я поняла, что обращаются ко мне. Не чувствуя под собой ног, я подошла к учительскому столу и взяла листок.

– Это стихотворение будет главным акцентом вечера, поэтому ты у нас будешь главная фигура. Выучи, чтобы от зубов отскакивало. После декламации я задам тебе пару вопросов, твои ответы здесь написаны.

Я села. Все поглядывали на меня и хихикали. Но я не чувствовала радости или гордости за то, что меня посчитали лучшим чтецом. Пробежав глазами стихотворение, я не знала, как мне теперь вообще относиться к классной. Что она хотела этим сказать?

Это было стихотворение Николая Заболоцкого про некрасивую девочку, в котором автор обнажил чистоту не испорченного тщеславием сердца, предрекая в будущем для девушки трагедию, основанную на человеческой избирательности.

Что означает этот её поступок? Она хочет привлечь меня к общественной жизни класса? Или хочет, чтобы я в своей непривлекательности нашла утешение в других своих достоинствах, поняла истинную красоту своей души? И что получается, она считает меня некрасивой? Как мне понять её? Разве я могу быть достаточно объективной? Я не обладаю пышной фигурой или высоким статным телом, сводящим своей грациозностью мужчин с ума. Глаза не слишком большие, прозаичного серого цвета, бледная кожа, и я бы мизинец отдала, лишь бы она была хоть на полтона смуглее. Волосы я не крашу, но хоть в этом меня природа не обделила – я натуральная брюнетка, и мои подруги всегда завидовали тому, что мои волосы такие густые, прямые и блестящие. Но это единственное, что мне самой во мне нравится. Я чересчур худа и бедно одета. Я неинтересна.

Что же, если меня хотят унизить, я не подам виду, что меня это зацепило.

Этот урок настал. Мой выход в свет.

Прибывшая в одиночестве директриса садится за последнюю парту. Это полная женщина лет пятидесяти. Я плохо её знаю, только и видела несколько раз в школьных коридорах. Но мне нравится её тёплый взгляд, и я ей симпатизирую.

У меня на парте лежит листок с ответами на вопросы, которые мне задаст Ангелина Назаровна после декламации. Такая предусмотрительность меня тоже несколько коробит: неужели она думает, что у меня вообще нет своих мыслей, своего мнения? Впрочем, такие ответы классная раздала всем участникам «конференции», и теперь мне не надо ломать голову, как раскрыть тему.

Директор сидит почти рядом. Я вдруг понимаю, что я напрочь забыла спич, который должна произнести. Я в панике в тысячный раз перечитываю несколько несчастных сухих строк и тут же снова их забываю.

Да, я всегда теряю самообладание, когда оказываюсь в центре внимания. В голливудских фильмах это называется «страх перед сценой». Я не хочу читать это стихотворение. Валентина Семёновна, директор, не поднимая головы, что-то пишет весь урок в журналах. Что же, хотя бы это она не увидит. То, как я краснею.

И вот, этот миг настал. Произносят моё имя:

– Тема нашего урока – любовь и красота. И главное тематическое произведение, которое как нельзя лучше поможет нам понять огромную пропасть между красотой обыкновенной и Красотой с большой буквы… Давайте послушаем… Леночка, прошу…

Я встаю. На парте передо мной лежит листок, весь обмалёванный. То, что на нём написано, уже давно не разобрать, но мне ни капли не стыдно перед Егором за своё стеснение. Без предисловий я стартую с места, теребя в руках ручку, мой голос предательски дрожит:

– Николай Заболоцкий, «Некрасивая девочка»:

но к середине стихотворения испуг проходит, и я заканчиваю произведение вполне уверенно и спокойно:

Под конец моего чтения в классе тягучая тишина. Валентина Семёновна отложила ручку в сторону, она задумчиво смотрит вдаль. Весь класс молчит, даже привычного шороха не слышно. Ангелина Назаровна поднимает глаза, задаёт половину первого вопроса – всего их два. Я сбивчиво отвечаю не по написанному, приплетая свои слова.

Пройдёт много лет, но я никогда не забуду это произведение. Спасибо, Ангелина Назаровна, не знаю, какие цели вы преследовали, но ваши уроки литературы в достаточной мере помогли облагородить мою душу. Вы могли бы мной гордиться… Если бы впустили меня в своё сердце.