Читать книгу Хорошие учителя - - Страница 11

Конец второго семестра. Лихорадочная зубрежка перед заключительными контрольными первого полугодия. Я отчаянно пытаюсь учить алгебру, геометрию, химию – и, как всегда, не очень успешно. Мои одноклассники бурно обсуждают, что они заказали родителям на новогодние праздники. Я же бурно размышляю над тем, экономит ли моя мама деньги на праздничный ужин.

Начало декабря. Осень затянулась, морозы ещё не наступили. Уже две недели идут затяжные дожди. Серые улицы, дома, природа, небо – определённо, всё это должно вызывать депрессию. Но я люблю дожди. Это спокойствие мерно падающей с неба воды и монотонность улиц всегда наполняли мою душу умиротворением. Я люблю бродить под дождём, зная, что даже если промокну, то вернусь в свой дом, тёплый и уютный, заварю чай из малиновых веточек с чабрецом или мятой, и тогда мне всё будет нипочём.

Но тело моё теплом зимой не наполнить. Прохудившиеся осенние ботинки и тонкая куртка – вот и вся моя одежда на зиму. Но почему-то я никогда не болею, моё привыкшее к холоду тело редко простужается, разве что подхвачу иногда лёгкий риновирус. Хотя я была бы и не против заболеть. Тогда бы у меня был повод не ходить в школу, ведь поведение Бековой вообще в последнее время выходит из-под контроля. Она постоянно меня прилюдно оскорбляет и унижает, а то, что она сидит сзади, даёт ей полную власть над моей головой и спиной. Причём фантазия у неё безгранична. От её неугомонности уроки русского языка и литературы, алгебры, геометрии, экономики, истории, укрмовы и укрлита стали для меня благословением, потому что только на них учителя делают ей замечания. На всех остальных парах мне приходится её развлекать. Её и весь класс. Даже Егора они не так достают. Может, привыкли к нему за столько лет.

Наша парта всегда в центре внимания: то Наташенька суёт мне за шиворот порванную в клочья бумагу, то дёргает за волосы. Но больше всего она любит мой единственный свитер. Он крупной вязки, и Бековой нравится цеплять мне на спину заколку. На ней тугой замок, и она застегивает её посреди спины так, что дотянуться и расстегнуть её я не могу. Да она и не позволяет мне это сделать, угрожая физической расправой. А Бекова гораздо крупнее меня – она просто гигант, под метр восемьдесят ростом, и я еле достаю до её плеча. Наташина подруга тоже немелкая, и я смертельно боюсь им что-либо возразить. Вернее, я пробовала несколько раз снимать заколку, вытаскивать бумажки, ругаться – безрезультатно. Как-то после этого она загнала меня в угол на перемене и, схватив рукой за горло, начала душить, шипя при этом, что если я ещё раз попробую её приструнить, то она заставит меня есть собачьи какашки.

А в последнее время моя полоумная одноклассница придумала себе ещё такое развлечение.

Как я уже сказала, Бекова и её «корешка» Алина Менькова – сила богатырская. И их неиссякаемая фантазия маленького мозга в больших головах продиктовала им очередное развлечение – упираясь ногами в наши с Притулой стулья, они сдвигают нас вперёд. Если хорошо постараются, то вместе с партой, за что нам с Егором достаётся от соседей спереди. Особенно они любят делать это на биологии и физике. Биологичка очень часто отсутствует: даёт нам задание, уходит и возвращается только к концу урока, а физичка боится нас как огня, потому на её уроках мой класс порой срывается с цепи, и все вдруг начинают вести себя как морально отсталые детдомовцы. Иногда бедная учительница даже не выдерживает – расплачется и уходит с урока.

Почему я не могу поставить этих двоих на место? Я боюсь мордобоя. Я видела недавно, как били девочку из нашей школы. Произошло что-то между одноклассницами, не поделили парня или ещё что, но расправа была жестокой. Попала я на эту «стрелку» случайно, когда брела после школы домой, наслаждаясь первым декабрьским морозом, сдобренным таким желанным зимним солнцем. Её били по очереди пятеро ногами, руками, молотили головой о землю. Вокруг собралась огромная толпа, подзадоривающая и дающая советы. И никто не вступился за неё, никто не сказал «хватит, она всё поняла, ей и так досталось». Я тоже просто стояла и смотрела, лишь поражаясь неоправданной жестокости.

Когда пострадавшая перестала двигаться, толпа стала расходиться. Проходя мимо лежащей на земле жертвы, зрители удивлялись тому, как её отделали. Дело происходило на пустыре, людей вокруг не было, и я со всех ног бросилась к ближайшему дому. Я, невероятно стеснительный человек, позвонила в первую попавшуюся дверь и попросила вызвать скорую.

Я сидела рядом с незнакомой девочкой, пока не приехали врачи. Моё сердце разрывалось от жалости и страха, когда я представляла себе её родителей, и я молилась, чтобы она выжила. Лицо несчастной опухло, глаза заплыли, кровь залила всё тело. Когда среди деревьев мелькнула скорая, я ушла, боясь, как бы потом мне не пришлось отвечать в милиции на бесконечные вопросы. Я сбежала.

Как потом я узнала, это была дочка маминой знакомой. Марина больше недели пролежала в реанимации: бесчисленные внутренние разрывы и повреждения, выбитый глаз, разбитый нос, порванная губа, сотрясение мозга, сильный ушиб позвоночника – и это ещё не всё. Через девять дней она открыла глаза. Поседевшая мать, за всё время ни разу не вышедшая из больницы, поехала на ночь домой – у неё была ещё одна двухлетняя дочь.

Той же ночью у Марины неожиданно остановилось сердце.