Читать книгу Хорошие учителя - - Страница 7

Урок украинской литературы. Пишем сочинение, тема «Тарас Григорович Шевченко». Впереди сел на пустующее место Илья Паринов, он из крутых троечников, учится ещё хуже меня. Сел рядом с Аней Патанай, миниатюрной хорошенькой брюнеточкой, вокруг которой постоянно увивается.

Понятное дело, о том, кто такой Тарас Шевченко, он знает понаслышке, впрочем, как и его пассия. Но писать надо, и они на ходу берут у меня уроки. Заметив, что они списывают, я перестаю писать: учительница не идиотка, поймёт, если три работы будут практически одинаковы. Но я не в силах сопротивляться их настойчивым уговорам, приходится подсказывать, за что получаю замечание. Я получаю, хотя это они нарушают дисциплину, сидя ко мне полубоком. Аня находит выход из положения – даёт мне листок бумаги, чтобы я написала для них черновик. Я говорю, что сначала напишу себе, ведь скоро звонок. В ответ Паринов скидывает мои вещи со стола. Учительница опять шикает и грозит, что если я ещё раз нарушу тишину, она отберёт тетрадь и поставит отметку за то, что я успела написать. Я поднимаю всё с пола, а они тем временем отбирают мою тетрадь. Они смеются надо мной. Все, кто сидит поблизости, смеются.

Я нагибаю голову и пишу им черновик, используя те слова и выражения, которые хотела написать в своём сочинении. Они торопят меня: боятся не успеть переписать до звонка. Отдав им листок, я берусь за написание версии для себя. В голове ни одной мысли, в горле комок. Через семь минут звенит звонок, и я сдаю тетрадь с десятью предложениями.

Следующий урок – физкультура. Татьяна Александровна отсутствует, её заменяет физрук Нестор Никанорович, помешанный на кроссе и эстафетах. Я его терпеть не могу. Он тренер по футболу в городском легкоатлетическом манеже, сам крутой и любит таких же и потому меня просто не уважает. Когда он с нами занимается, я чувствую себя лишней. Стараясь доказать что-то ему, я ещё более настраиваю против себя остальных: становлюсь быстрее, сильнее, лучше, что раздражает моих склонных к закономерности одноклассников, которых в обычное время раздражают моя пассивность и миролюбие. Палка о двух концах.

Я стою обособленно ото всех, пока весь класс что-то живо обсуждает с Нестором Никаноровичем. Мне нечего сказать, а глупо улыбаться и делать вид, что я участвую в разговоре, что я одна из них, не по мне. Да и какой смысл мне лезть в их разговор, я уже как-то попыталась забыть про то, что они игнорируют меня. Тогда говорили о моём любимом сериале. Я его обожаю, вернее, обожала, потому что знаю уже почти наизусть. Обычно девчонки говорят о косметике, одежде, модных местах и новинках, о чём я имею весьма отдалённое представление. А тут зашёл разговор на известную мне тему, и мне есть что сказать. Я фанатка, информирована обо всём: съёмки, актёры и всё такое. И вот я включилась в беседу, рассказала несколько смешных эпизодов из серии, которую никто не видел. Но им это не показалось смешным. Наоборот, все замолчали и недоумевающе уставились на меня, и я оказалась в дурацком положении. Ещё один повод помалкивать и не лезть в разговор, когда тебя не спрашивают.

И опять эти «конченые» эстафеты. Я не против спринтерской пробежки, но любимое развлечение Нестора Никаноровича – бег по игровой площадке с хулахупом. Странно, но почему-то я единственная, кто знает, как называется этот «круг», и когда я сказала им это, все начали гоготать, как стая диких гусей, а меня потом ещё с неделю так называли.

Так вот, в этой эстафете нужно крутить хулахупом, как скакалкой, пробежать, сделав круг, и, вернувшись, передать обруч следующему. Но я не умею так бегать! Ноги переплетаются, и я, как сороконожка в детской сказке, путаюсь, какой ногой следует ступить теперь. Дурацкое состязание, я каждый раз прыгаю так неуклюже, что моя команда периодически проигрывает, а ведь «сокамерники» и так меня терпеть не могут. И, конечно же, не в меру активный Нестор Никанорович опять проводит соревнование!

Моя очередь, я принимаю хулахуп, который слишком велик для меня. Я бегу. Нужно успеть, я не хочу опять подвести ребят, я должна быть на высоте. Как же тяжёл этот круг! Я неповоротливо прыгаю, перебрасывая его через голову. Я вчера съела на ужин тарелку каши, даже без масла, с двумя кусками хлеба. И на завтрак опять та же каша, уже без хлеба, и сейчас я чувствую слабость. Меня мутит, темнеет в глазах. В конце концов, уже на последнем дыхании я, зацепившись неудачно за стальной обруч, прямо как болид на автогонках, на всей скорости несусь на животе под ноги Бековой, выставив хулахуп перед собой. Бежала я быстро – тормозной путь, как я потом увидела, метра два – на асфальте остались лёгкие следы от трения металлического обруча.

Я вскакиваю, намереваясь бежать дальше, хватаю хулахуп, но он скользит в руках. На нём кровь. Я недоумённо смотрю на ладони: кожа на них висит клочьями, и только сейчас они начинают болеть.

Нестор Никанорович кричит:

– Ну что там такое?! Давай бегом!

Наташа толкает меня, шипя, как раскалённый утюг:

– Давай, чего встала! – но, уже схватив хулахуп, она понимает, что я его испачкала кровью. Брезгливо поморщившись, Бекова кричит физруку: – Эта дура его весь в крови вымазала, я не буду за него браться!

Эстафета останавливается. Учитель подходит ко мне. Весь класс собирается вокруг. Посмотрев на моё лицо, которое, я чувствую, тоже саднит, физрук осматривает руки. Тогда я, наконец, замечаю, что он озабочен:

– Иди в медпункт, нужно промыть.

Я поднимаюсь и только сейчас обращаю внимание на свои спортивки: на них огромные дыры, сами коленки тоже кровоточат. Мне больно идти, и я медленно ковыляю, а вслед мне сыплются насмешки и замечания. Учитель что-то говорит, я оборачиваюсь, не расслышав, и вижу, что ни один не смотрит на меня сочувственно. Все просто насмехаются и злорадствуют.

– Блин, если бы не эта идиотка, мы бы выиграли, – жалуется Бекова подружкам и смачно, будто гопник с района, сплёвывает мне вслед.