Читать книгу Хорошие учителя - - Страница 8

Медсестра в медпункте ужаснулась, промывая мне руки.

– Деточка, ты что! Ну разве можно так носиться, у тебя же могут шрамы остаться! Колени содраны! А лицо!

В зеркале напротив я уже успела заметить, что мой подбородок тоже изрядно ободран. Но меня не шрамы беспокоят, я думаю о том, что теперь придётся покупать новый спортивный костюм, и еле сдерживаю от этого слёзы, а медсестра думает, что я плачу от боли, и утешает меня. Перевязав мне руки, она порылась в сумке и протянула мне несколько шоколадных конфет:

– Вот, возьми, и не бегай так больше. Подумаешь, эстафета! А с учителем я поговорю, чтобы ты пока не ходила на физкультуру. Раны на руках ещё не скоро заживут.

Она оказалась права. Небольшой шрам на левой ладони остался со мной на много лет.

Ну а пока что я почти три недели проходила с перебинтованными руками. Я не писала на уроках, что освобождало меня от контрольных и самостоятельных. Но потом, когда руки зажили, мне пришлось навёрстывать упущенный материал. А этот случай ещё долго оставался предметом шуток и язвительных замечаний в мой адрес.

Уроки экономики и истории у нас ведёт одна учительница. Когда я получила учебники, меня сразу заинтересовала экономика, и учебник я прочитала ещё летом. Я прекрасно поняла теорию и с нетерпением ждала, когда же наступят уроки.

Но экономика у нас планировалась начаться со второго семестра, а пока что на истории я неважно зарекомендовала себя перед учительницей Марией Владимировной, невероятно красивой брюнеткой лет под тридцать. Она модно и дорого, не по-учительски, одевалась, руки, шея и уши всегда украшены золотом. Я слышала, что её муж держит свой бизнес и работает она ради удовольствия. Я бы, будь на её месте, фиг бы вкалывала в нашем дурдоме, но этой дамочке с тонкой душевной организацией, нежным голосом и жеманными повадками требовалось самовыражение и признание.

Так вот, в истории я никогда не была сильна. Пусть это слова неудачницы, но я думаю, что, если бы моя первая учительница постаралась хоть как-то вдохнуть жизнь в этот предмет, я бы ещё и заинтересовалась. Но, только открывая книгу и видя эти скучные колонки фактов, перемежающиеся датами, я впадаю в какой-то ступор. Вообще, при виде цифр мне всегда становится скучно, у меня даже мозг будто отключается. Потому с изначально скудными знаниями я и впоследствии не смогла произвести впечатление на Марию Владимировну, а когда наконец началась экономика, которую я так ждала, учительница уже просто не обращала на меня внимания. Когда же она после первого домашнего задания спросила, кто хочет ответить, я постеснялась поднять руку, потому что никто больше, даже наши два отличника, не выказали признаков активности. Наконец, вызвав кого-то, она получила ответ. Но тут же задала пару-тройку дополнительных вопросов, требуя раскрыть тему, добавить свои соображения – того, чего нет в учебнике. Я растерянно обдумывала, что бы я смогла ответить в таком случае. Сейчас, через много лет излагая события тех дней, я уже плохо помню, каков был вопрос. Но тогда я обрадовалась, что не подняла руку. В следующий раз я решилась ответить: экономика всё-таки мне была интересна. Но Мария Владимировна проигнорировала моё рвение, спросив другого. А меня через несколько минут вызвала решать к доске задачу, хотя это уже был следующий вопрос, и на него-то у меня как раз ответа и не было.

Я вышла к доске и уставилась на условие. В голове ни одной мысли: для решения нужно было знать формулы, которые изучались в девятом классе, ведь я попала в класс с экономическим уклоном, а я в предыдущей школе даже понятия не имела, что где-то учат экономику, и поэтому сейчас просто стояла у доски, как это бывало на алгебре или геометрии. Там-то хоть Любовь Фёдоровна, ярая фанатичка своего дела, уже давно перестала меня истязать, уразумев, что у меня гуманитарный склад ума и выше своей головы я не прыгну. А вот Мария Владимировна, хотя и знала, что я не учила раньше экономику и не могу знать этих формул, без которых просто невозможно правильно рассчитать валовый доход предприятия или что-то там ещё (по крайней мере, не с моими начальными знаниями), почему-то не приняла это во внимание.

Простояв так до конца урока и нацарапав что-то на доске для приличия, я была отпущена по звонку взмахом её тонкой руки, украшенной массивными перстнями и золотым часами. С тех пор больше ею к доске не вызывалась, а после первой же самостоятельной по теории, в которой, как мне казалось, я предельно ясно и правильно изложила свои соображения, но получила огромную жирную тройку, я и сама перестала рваться к доске. Я не могла понять, почему так, ведь я же выучила урок и была абсолютно уверена в своей правоте, но спросить я не решалась.

Что меня ещё поразило, так это то, что похожая ситуация ожидала меня и на географии. За предыдущий год у меня было шесть баллов, я тогда месяц пролежала в больнице с воспалением лёгких и много пропустила, да и география не была никогда моим любимым предметом. Когда я поступила в эту школу, меня забыли вписать в классный журнал, и поэтому моя фамилия стояла последней. А у географички Маргариты Юрьевны было весьма странное понятие о ведении урока. Сначала она диктовала нам тему на полстраницы, потом цель изучения, занимавшую ещё больше места, а затем мы открывали учебники и самостоятельно «изучали» материал, который она спрашивала в тот же день на следующем уроке. И, что странно, спрашивала почти всегда в алфавитном порядке, никогда не вызывая добровольцев. До меня за два месяца очередь не дошла ещё ни разу. Самостоятельные она тоже проверяла, не сходя с места, беря тетради по очереди. В итоге в первом семестре я не заработала ни одной оценки, и меня всё мучил вопрос, что же теперь мне поставят в итоге. Когда я в предпоследний день перед каникулами наконец оказалась рядом с журналом, оставленным без присмотра, я первым делом глянула, что же там у меня с географией. В семестре у меня стояла шестёрка, а по ходу учёбы у меня были пририсованы две восьмёрки, две семёрки и пять шестёрок. А ведь меня ни разу не вызывали! Конечно, вряд ли я знала географию лучше, но то, что моя судьба вершится без моего участия, меня возмутило. Но я не пошла разбираться. Подумав, я решила, что пусть будет так, теперь мне не надо будет беспокоиться хотя бы об этом.

Вот так я, влача жалкое существование в новой школе, окончила первый семестр.