Читать книгу Наследница Инферно - - Страница 3

Первый кошмар пришёл той же ночью.

Изабелла наконец заснула на рассвете, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь грязные окна её квартиры. Сон был тяжёлым, как погружение в чёрную воду, и почти сразу она провалилась в видение.

Она стояла в большом доме. Не в квартире – в настоящем доме, с высокими потолками, украшенными деревянными балками, с каменными стенами, покрытыми старинными гобеленами. Воздух был наполнен запахом ладана и чего-то ещё – металлическим, острым запахом магии.

Изабелла была маленькой. Ей было, может быть, четыре года. Она помнила своё детское тело, неуклюжее и странное. Она стояла в длинном коридоре, освещённом свечами, которые горели синим пламенем.

Где-то внизу кричали.

Не обычные крики – это были вопли боли и ужаса, которые заставляли её детское сердце биться так быстро, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Она хотела бежать вниз, хотела найти маму и папу, но её ноги не двигались.

А потом она увидела огонь.

Он вырывался из-под двери в конце коридора – не красный или оранжевый, а чёрный, как смола, с вкраплениями фиолетового. Это был неправильный огонь. Мёртвый огонь. Огонь, который не грел, а забирал тепло.

Дверь распахнулась.

В проёме стояла фигура в чёрном плаще с капюшоном. Лица не было видно – только пустоту, абсолютную темноту под капюшоном. Фигура подняла руку, и маленькая Изабелла почувствовала, как что-то внутри неё начинает тянуть наружу, как будто кто-то пытается вырвать её душу через кожу.

"Отдай мне огонь, дитя," – прошептал голос, и это был голос без эмоций, без жизни, голос самой Пустоты. "Отдай, и ты сможешь жить."

Но потом появилась мама.

Валентина Душа Пламени была прекрасна даже в ярости. Её волосы развевались вокруг головы, как языки пламени, её глаза горели золотом, а на её руках светились символы, которые Изабелла не могла прочитать, но понимала – это были слова силы, слова творения и разрушения.

"Ты не тронешь мою дочь," – сказала Валентина, и её голос был как раскалённый металл. "Даже если мне придётся отдать всё."

Фигура в чёрном засмеялась.

"Всё? Ты и так отдашь всё, Валентина Инферно. Ты, и твой муж, и все, кто осмелился противостоять неизбежному. Магия – это болезнь. Мы – лекарство."

И тогда началось сражение.

Огонь против тьмы. Свет против пустоты. Изабелла видела, как её мать создавала стены из пламени, как она швыряла огненные копья, как воздух вокруг неё плавился от жара. Но тьма продолжала наступать, поглощая огонь, превращая его в ничто.

"Беги, Isabella!" – закричала Валентина. "Беги и не оглядывайся!"

Маленькая Изабелла побежала. По коридорам, по лестницам, через комнаты, которые горели и рушились вокруг неё. Где-то позади она слышала крики матери, заклинания на языке, который она не понимала, треск ломающейся магии.

А потом – тишину.

Ужасную, абсолютную тишину.

И в этой тишине она услышала последние слова матери, прошептанные прямо ей в ухо, хотя Валентина была далеко:

"Прости меня, mi tesoro. Прости, что я не смогла защитить тебя лучше. Но я буду ждать. По ту сторону огня. Всегда."

Изабелла проснулась с криком.

Её простыни были мокрыми от пота. Подушка дымилась – буквально дымилась, тонкие струйки серого дыма поднимались от обгоревшей ткани. А её руки её руки светились слабым оранжевым светом, как угли, которые ещё не погасли совсем.

"Нет, нет, нет," – прошептала она, сжимая кулаки, пытаясь заставить огонь уйти обратно внутрь.

На прикроватном будильнике было восемь утра. Она опаздывала на работу.

В больнице всё началось со свечи.

Изабелла пришла на смену с опозданием на двадцать минут, извинилась перед старшей медсестрой Марией, которая посмотрела на неё с беспокойством ("Ты выглядишь ужасно, девочка. Может, тебе взять выходной?"), и отправилась выполнять свои обязанности.

Первой была палата номер пять, где лежала сеньора Эрнандес, пожилая женщина с переломом бедра. Изабелла вошла, чтобы проверить капельницу и сменить повязку.

На прикроватной тумбочке стояла свеча в стеклянном подсвечнике – религиозная свеча с изображением Девы Марии, которую принесли родственники. Она была не зажжена.

Изабелла прошла мимо неё.

Свеча вспыхнула.

Просто так. Без спичек, без зажигалки. Фитиль загорелся синим пламенем, которое через секунду стало обычным оранжевым.

Сеньора Эрнандес перекрестилась.

"Чудо," – прошептала она. "Святая Дева услышала мои молитвы."

Изабелла ничего не сказала. Её руки дрожали, когда она меняла повязку. Она чувствовала жар под кожей, пульсирующий в такт её сердцебиению. Огонь требовал выхода.

Вторым был термометр в палате номер восемь.

Молодой человек с аппендицитом, восстанавливающийся после операции. Изабелла измеряла ему температуру обычным ртутным термометром. Нормальная процедура.

Но когда она вытащила термометр изо рта пациента, ртутный столбик показывал сорок два градуса.

"Это невозможно," – пробормотала она. "Вы бы"

Она измерила ещё раз. Снова сорок два.

И только тогда она поняла – проблема не в пациенте. Проблема в ней. Её прикосновение было слишком горячим. Она буквально нагревала термометр своими пальцами.

Изабелла быстро сделала вид, что это неисправный прибор, принесла электронный термометр. У пациента была нормальная температура – 36.8.

Но её собственная кожа горела.

К обеду ситуация ухудшилась.

Изабелла стояла в процедурной, готовя медикаменты для следующего обхода, когда почувствовала это – волну жара, поднимающуюся изнутри, как лава в вулкане. Она схватилась за край стола, пытаясь дышать, пытаясь оттолкнуть огонь обратно.

Но огонь не слушался.

Воздух вокруг неё начал мерцать, как над раскалённым асфальтом летом. Металлические инструменты на столе стали нагреваться – она видела, как от них поднимается пар, как краска на ручках пинцетов начинает темнеть.

"Изабелла?"

Она обернулась. В дверях стояла медсестра Роса, молодая девушка, которая работала здесь всего три месяца.

"Ты в порядке? Ты вся красная."

"Я мне нужно в туалет," – выдавила из себя Изабелла и выбежала из процедурной.

Она заперлась в ванной комнате для персонала, включила холодную воду и сунула руки под струю. Вода зашипела, превращаясь в пар. Её кожа была настолько горячей, что вода испарялась, едва коснувшись её.

"Остановись," – прошептала она своим рукам, своему телу, огню внутри. "Прошу тебя, остановись."

Но огонь не останавливался. Он рос, питаясь её страхом, её отчаянием, её попытками контролировать то, что не должно контролироваться.

И тогда она увидела их.

В зеркале над раковиной, позади своего отражения, она увидела тени. Фигуры в чёрных плащах, такие же, как в её кошмаре. Они стояли там, в отражённом мире, и смотрели на неё пустыми капюшонами.

"Ты не можешь убежать," – прошептали они хором. "Огонь привлекает нас. Магия зовёт нас. Мы найдём тебя, Изабелла Инферно. Мы всегда находим."

Изабелла зажмурилась. Сосчитала до десяти. Медленно открыла глаза.

Теней больше не было.

Но на зеркале остался след – символ, выжженный прямо на стекле. Круг с тремя линиями, пересекающими его. Она не знала, что он означает, но каждая клетка её тела кричала в ужасе, глядя на него.

Это была метка Пустоты.

Они уже нашли её.

Остаток дня прошёл в тумане.

Изабелла пыталась работать, пыталась улыбаться пациентам, пыталась притворяться, что всё нормально. Но каждое прикосновение оставляло тепло. Каждая комната, в которую она входила, становилась на несколько градусов жарче. Пациенты жаловались на духоту. Коллеги включали вентиляторы и открывали окна, несмотря на октябрьскую прохладу.

А она чувствовала, как теряет контроль.

В четыре часа дня случилось то, чего она боялась больше всего.

Она меняла бельё в палате номер трое, где лежал старый сеньор Мартинес, практически недвижимый после инсульта. Он лежал, глядя в потолок, и Изабелла работала быстро и эффективно, как учили её за годы этой работы.

Но когда она коснулась его руки, чтобы перевернуть его, произошло невозможное.

Её ладонь вспыхнула.

Буквально. Настоящий огонь, оранжевый и горячий, охватил её пальцы. На мгновение. Всего на одно мгновение. Но этого хватило.

Сеньор Мартинес закричал – первый звук, который он издал за две недели в больнице. На его руке остался ожог, красный и волдырящийся, точно в форме её ладони.

Изабелла отскочила, уставившись на свои руки. Они снова были обычными. Никакого огня. Только она сама, и перепуганный старик, и запах палёной кожи в воздухе.

"Я прости, прости, я не хотела," – пробормотала она, но слова застревали в горле.

Она выбежала из палаты, прямо в коридор, где столкнулась со старшей медсестрой Марией.

"Что случилось? Я слышала крик!"

"Я я случайно горячая вода из грелки я обожгла его," – соврала Изабелла, и её голос звучал странно даже для неё самой.

Мария посмотрела на неё долгим, оценивающим взглядом.

"Иди домой, Изабелла. Сейчас же. Ты не в состоянии работать. Посмотри на себя – ты горишь изнутри. У тебя, наверное, температура за сорок."

Изабелла хотела возразить, но знала, что это бесполезно. Она кивнула, взяла свои вещи из раздевалки и ушла.

На улице она остановилась, прислонилась к стене больницы и закрыла глаза. Осенний ветер был прохладным, но даже он не мог охладить её. Она чувствовала себя как печь, готовая взорваться.

"Ты не справляешься."

Изабелла открыла глаза. На краю крыши соседнего здания сидела Морена, её силуэт чётко выделялся на фоне серого неба.

"Огонь слишком силён," – продолжала ворона. "Ты подавляла его слишком долго. Теперь он требует свободы. И если ты не научишься его контролировать, он сожжёт тебя. И всех вокруг тебя."

"Что мне делать?" – прокричала Изабелла, не заботясь о том, что прохожие оборачиваются на неё с удивлением.

"Сделай выбор," – ответила Морена. "Раньше. Не жди 31 октября. Приди сегодня ночью. Врата откроются для тебя, потому что ты уже пробудилась. Потому что огонь уже горит."

"Но"

"Нет 'но', Изабелла Инферно. Только выбор. Жизнь или смерть. Магия или пепел. Решай. Быстро."

Морена взлетела, её крылья раскинулись широко, отбрасывая огромную тень на мостовую.

А Изабелла стояла, прижавшись к холодной стене больницы, и чувствовала, как внутри неё разгорается пожар, который невозможно остановить.

Она уже знала свой ответ.

Сегодня ночью она пойдёт к Casa Negra.

Сегодня ночью она войдёт в мир, от которого бежала всю жизнь.

Потому что другого выбора у неё не было.

Огонь зовёт огонь.