Читать книгу Юнга с броненосца «Потёмкин». Детство моряка - - Страница 12

В один из вечеров, когда у хозяев были гости, я сильно устал за день и незаметно задремал, сидя за шумевшим самоваром у себя на сундуке. Разбуженный громким криком хозяина, который звал меня накрывать на стол, я вскочил, схватил блюдо с пирогами и помчался в столовую. Глаза слипались от сна, и я, не доглядев, споткнулся о порог: тяжелое блюдо выскользнуло из рук и разбилось вдребезги. Пироги рассыпались по всему полу.

Поднялся переполох. Я начал было подбирать осколки, но свирепый окрик хозяина заставил меня вернуться в кухню.

Как рассказывала потом бабушка Авдотья, блюдо, которое я разбил, было какое-то особенно ценное, кроме того, хозяин был уже порядочно пьян: он повалил меня на пол и до полусмерти избил ногами, обутыми в тяжелые кованые сапоги.

Очнулся я на своем сундуке. В кухне было темно. Меня тошнило, дрожь пробегала по всему телу. Все ныло и болело, мучительно хотелось пить. Попытался приподняться, но голова закружилась, и я снова потерял сознание… Мне все время слышался какой-то приятный тихий гул, напоминавший вечерний шум моря, грезилась Северная бухта, а по тихой воде бухты, улыбаясь и протягивая ко мне руки, шла моя любимая мама.

Я бегу навстречу ей, бросаюсь в воду – и снова проваливаюсь в темноту.

Придя в себя, я почувствовал, что кто-то, поддерживая мою голову, поит меня студеной водой. Потом голову опустили, и я ощутил под ней что-то мягкое. Подушка… Мягкая подушка, которой давно уже у меня не было.

Однажды, очнувшись, я уже ясно увидел перед собой лицо бабушки Авдотьи.

– Что, больно, касатик? – негромко спросила она, наклоняясь надо мной. – Ничего, ничего, родненький, бог терпел и нам велел. Вот искупаю тебя, оно и легче будет, – ласково проговорила старушка и стала возиться с посудой. Затем я услышал, как кто-то на носках вошел в кухню, справился у старухи: «Жив?» – и стал что-то шептать ей.