Читать книгу Юнга с броненосца «Потёмкин». Детство моряка - - Страница 6

– Вот и приехали, – проговорил я, когда мы остановились на широкой платформе, разглядывая большие, залитые ярким светом окна вокзала.

– Вот и приехали, – как эхо, повторил за мной мой друг.

– Пошли, что ли? – спросил я.

– Пошли, – бодро отозвался Митя.

Шел мелкий дождь. В воздухе стояла пронизывающая сырость. После теплого вагона нас сразу охватила неприятная дрожь.

Выйдя за ворота, остановились на привокзальной площади и стали осматриваться. Тускло светили газовые фонари, их неяркий свет дрожал в больших грязных лужах, создавая огромные причудливые тени. У подошедших к остановке вагончиков конки, запряженных тремя понурыми лошадьми, толкались и переругивались люди.

Грязная площадь чужого города, тьма, слякоть подействовали на нас угнетающе. Я хорошо запомнил эти первые минуты наших скитаний.

Маленькие, дрожащие от холода, стояли мы на темной площади, не зная, что делать, и впервые поняли, что поступили необдуманно, отправившись в путешествие. Было решено, что в город идти поздно и надо остаться на станции до утра.

Побродив по переполненному людьми вокзалу, устроились в коридоре, возле печки, от которой приятно тянуло теплом. Здесь было много таких же ребятишек, как мы с Митей, только более оборванных и грязных.

Крестьянка, сидевшая неподалеку, увидела, что мы отчаянно глотаем слюну, глядя, как она ест хлеб с салом, и накормила нас.

Немного подкрепившись, мы уснули тревожным сном. Я то и дело просыпался. Тело нестерпимо чесалось. Спавшие по соседству с нами ребята тоже неистово скреблись во сне.

Однако поспать нам не дали.

– А ну, вставай, вставай! Ишь, разлеглись здесь, вшивая команда! – послышался голос станционного стражника.

Собрав всех в одну кучу, нас на заре повели в город.

– Куда это нас гонят? – обеспокоенно спрашивали мальчики друг у друга.

– К богу в рай? – насмешливо отвечали конвоиры.

– Вот так попали! – шептал мне струхнувший Митя, выстукивая зубами от холода.

– Та чого ты злякався, хлопчик? – громко проговорил шагавший рядом с нами подросток с огненно-рыжими волосами, насмешливо поглядывая на Митю. – Тут недалеко дом для беспризорной голытьбы. От туда нас и гонют, – солидно объяснил он хрипловатым, прокуренным голосом.

Долго шли мы нестройной толпой по пустынным еще улицам города и, наконец, остановились перед высокими железными воротами, за которыми виднелось двухэтажное здание. Вид у него был непривлекательный, заброшенный. Оттого, что штукатурка во многих местах обвалилась, казалось, будто стены здания заляпаны грязью. Окна кое-где были забиты фанерой. На воротах висел большой замок, и у калитки прохаживался сторож с берданкой за плечами.

Это и был сиротский дом, в котором нам предстояло теперь жить. Нас ввели в помещение, собрали всех в большой и грязной комнате и приказали раздеться. В другой комнате, такой же грязной и тоже с облупленной штукатуркой на стенах, в огромном котле кипела вода и на скамьях стояли деревянные шайки. Здесь нам велели мыться.

После купанья выдали латанное-перелатанное, не по росту белье. Наша же одежда и обувь куда-то исчезли.

– Тетя, а тетя! А где же наши тельняшки? – спрашивали мы с Митей у пожилой женщины, которая водила нас мыться.

Расстаться с тельняшками – памятью о любимом море и Севастополе, который сейчас отсюда, издалека, казался таким родным, – было для нас большим горем.

– Отдайте нам их, сами постираем, – стали мы упрашивать женщину.

– Ишь, какие матросы, – сказала она, посмотрев на нас добрыми глазами. – Вот вшу убьем в ваших одежонках, постираем, да и обратно получите их на смену.

Ласковые слова женщины немного успокоили нас.

Всех новеньких поместили в одну комнату.

– Эх-хе-хе! – протянул, влезая на кровать, тот шустрый подросток, который шагал от вокзала рядом с Митей. – Тут, видно, и заночуем сегодня. А там побачим!

И, обращаясь к нам с Митей, с покровительственным видом спросил:

– А вы ж виткиль, клопы?

Митя обиженно фыркнул и, насупясь, как то боком подошел к кровати незнакомого.

– Ну, ты-ы… Полегче! Мы клопами никогда не были.

Тут Митя передохнул и быстро посмотрел в мою сторону, как бы ища поддержки.

– Мы севастопольские… Сеньки! Понятно тебе? – краснея и сжимая кулаки, гневно крикнул он. – А если будешь цепляться, так еще и надаем по первое число!

Я приготовился к драке, про себя удивляясь Митиной отваге.

Но, к моему удивлению, рыжий мальчик не рассердился. Он смешно причмокнул толстыми губами, потом тихо свистнул и, спокойно улыбаясь, произнес:

– Угу… Хм-у… Сеньки? – И через минуту громко добавил: – А оба… як грыбы опэньки…

– Ха-ха-ха!.. – разразились смехом окружившие нас ребята. – Вот так рванул, Баклажан! А ну, наклади севастопольским! – горячо предложил один из мальчиков.

– Цыть, шпана! – строго крикнул рыжий, приподнимаясь на кровати. – А ну, по койкам!.

Его тут же послушались и разошлись.

Баклажан же, наведя порядок, достал из кармана кисет с табаком и стал не спеша сворачивать козью ножку, продолжая пытливо поглядывать на нас.

– Так, значить, из Севастополя! – снова спросил он. – Цэ добрэ! Мени нравятся севастопольци! Тилькы я не разумию, – добавил он, пожав плечами, – якый грець прынудыв вас ихать з теплых крайив та в холодни?

Спокойный и чуть снисходительный тон нового знакомого располагал к нему.

Разговорившись, мы узнали его историю.