Читать книгу Звериная доля - - Страница 8

Княжеская гридница встретила Ждана запахом дыма и жареного мяса, но атмосферы праздника не было и в помине. Тишина была густой, напряженной. За длинными столами сидели старейшины, сотники и доверенные мужи, и лица у них были такие, словно они хоронили родного брата.

В углу, на почетном месте, сидел жрец Велеса, старый волхв в серой робе. Он не пил и не ел, только перебирал костяные обереги на шее, тихо бормоча под нос.

Ждан вошел, стуча подкованными сапогами по деревянному настилу. Он всё еще был в дорожной грязи, даже плащ не скинул – знак того, что дело не терпит отлагательств.

Любаву уже увели в женские покои терема; знахарки отпаивали её отварами, чтобы унять дрожь. Сейчас здесь был мужской разговор.

– Говори, – глухо бросил Князь, не отрывая взгляда от кубка с вином. – Вдову ты привез, это добро. А с ворогами что?

Ждан прошел к княжескому столу, остановился в почтительном, но гордом отдалении.

– Нет там ворогов, княже, в людском обличье. И коней следов нет, кроме наших и купеческих.

– А кто есть? – подался вперед воевода Свенельд.

Ждан молча достал из пояса кожаный кисет, развязал шнурок и вытряхнул содержимое на столешницу, прямо перед Князем, рядом с блюдом вареной баранины.

Белый пучок жесткой, проволочной шерсти лег на дерево, словно чужеродный нарост.

В гриднице стало еще тише. Волхв в углу резко замолчал и вытянул шею.

Князь взял клок двумя пальцами, поднес к свету свечи.

– Вепрячья? – спросил он с надеждой, которой сам не верил.

– Пощупай, княже, – сказал Ждан. – И понюхай.

Князь сжал шерсть. Поморщился от жесткости. Понюхал. И отбросил пучок на стол, словно тот был ядовит. Он вытер пальцы о скатерть с нескрываемым отвращением.

– Мертвечина, – прорычал Князь. – Склепом тянет.

Волхв поднялся со своего места. Подошел, шаркая. Взглянул на шерсть, но касаться не стал. Ткнул посохом в пол.

– Волколак, – прокаркал старик. Голос у него был скрипучий, как несмазанная петля. – Зверь, что из навьего мира приходит. Не живой и не мертвый. Сила в нем десяти медведей, а злоба – человечья. Он не ест, чтоб насытиться. Он ест, чтоб кровь теплую чуять.

Ропот пробежал по столам. Воины крестились, кто верил в Христа, и плевали через плечо, кто чтил старых богов. Слово было произнесено.

Князь ударил кулаком по столу так, что кубки подпрыгнули.

– Волколак, упырь, леший – мне плевать! – рявкнул он, и шепот смолк. – У меня обоз разбит. Десяток добрых воинов – в фарш. Торговый путь на Полоцк стоит, купцы нос сунуть боятся. Если слух пойдет, что Смоленск зверя прогнать не может – нам ни греки, ни варяги дани не дадут, а только насмех поднимут!

Он встал, нависая над столом. Его лицо пошло красными пятнами ярости.

– Не дело это – байки слушать. Зверь есть зверь. Его можно загнать, проткнуть и шкуру снять. И ты, Ждан, – он упер палец в грудь героя, – ты это сделаешь.

– Я, княже? – Ждан выгнул бровь. – Для охоты есть псари. Я мечом машу.

– Ты бабу эту знаешь как облупленную. Она на тебя смотрит как собачонка. Если зверь её не убил, а лишь пометил… значит, она ему нужна была зачем-то. А теперь и ты в деле завязан.

Князь не знал про разговор Любавы со зверем, но чутье правителя не подвело его.

– Берешь столько людей, сколько надо. Серебра из казны дам на железо, на сети, на ворожбу – что попросишь. Но чтоб голову этой твари я увидел здесь, на этом столе. Или, – голос его стал вкрадчивым, – я твою голову на кол посажу за нерадение. Понял?

Ждан почувствовал, как петля затягивается. Выбора не было. Паника на торговом пути била по карману всех, и его тоже.

– Сделаю, княже. Только не людьми тут брать надо. Тут хитростью. Шерсть эта… она не простая. И вдова видела не зверя, а демона.

– Убей демона, – отрезал Князь, садясь обратно. – А шкуру жрецу отдашь, пусть бубен обтянет. Ступай.

Ждан сгреб белую шерсть обратно в кисет. Это был теперь его единственный след.

Выходя из гридницы, он чувствовал на спине взгляд волхва – тяжелый и недобрый, будто старик знал больше, чем сказал.

В голове крутилась мысль: "Найти тварь. Легко сказать. Как найти того, кто пахнет землей, в лесу, который весь из земли и состоит?".

Задача перешла в разряд "сдохни или сделай". Именно так, как любил Ждан. Только на этот раз на кону стояли не монеты, а сама жизнь.