Читать книгу Звериная доля - - Страница 9

Смоленск гудел. Слух о разбитом обозе разлетелся быстрее ветра. На торжище было не протолкнуться, но торговля шла вяло: купцы больше судачили, сбившись в кучки, чем нахваливали товар.

Ждан шел сквозь толпу, опустив капюшон простой суконной свитки. Дружинный плащ остался дома. Здесь, среди простого люда и заезжих бродяг, лучше было быть серой тенью, ухом без имени.

Он завернул в первую корчму у ворот – грязное место, где подавали дешевое пиво и кашу с салом. Дым от очага ел глаза. За дальним столом шумела ватага новгородских ушкуйников.

– Говорю тебе, берсерки это! – орал рыжий верзила, стуча кружкой. – Нажрутся своих грибов и прут напролом. Им что железо, что кости – всё едино. Рвут голыми руками!

– Брешешь, – сплевывал его сосед. – Какие берсерки? Там следов сапог нет. Леший лютует. Год неурожайный, жертв мало приносили, вот Хозяин Леса и берет дань мясом.

Ждан поморщился. "Леший… Берсерки… Пустобрехи". Ни те, ни другие не оставляют белой проволочной шерсти и не ведут светских бесед с вдовами.

Он двинулся дальше, к рядам кожевников и охотников. Эти люди лес знают лучше пьяниц.

У прилавка со шкурами стоял старый зверолов, продававший беличьи связки. Вокруг него собрались зеваки.

– Да не волк это был, говорю вам! – шамкал старик. – Волк след путает, петляет. А этот шел прямо, как стрела. Тяжелый. Ветку толщиной с руку ломал, не замечая. И воем не пугал. Тишина за ним шла. Мертвая.

"Это уже ближе", – отметил про себя Ждан. – "Но всё равно – вода".

Он шел дальше, прислушиваясь к обрывкам фраз, к пьяному бреду, к испуганному шепоту баб. Искал зацепку, что-то необычное, что выбивалось бы из привычных страшилок.

Уже вечером, забрев в дальний угол посада, где жили бортники и ткачи, он услышал то, что заставило его замедлить шаг.

У колодца стояли две бабы с ведрами, судачили, опасливо оглядываясь. Ждан сделал вид, что чинит ремешок сапога у плетня рядом.

– …А я тебе говорю, Марфа, нечисто там, – шептала одна, молодая, курносая. – Вчера ночью выхожу до ветру, а по крыше у "сестёр" кто-то скачет.

– Кот, поди, – отмахнулась вторая.

– Ага, кот! Рыжий такой, здоровенный, с теленка размером! Хвостом махнул – и в трубу, почитай, сиганул. Или в слуховое окно. Тень только мелькнула, а глаза – как угли.

– Свят-свят… – перекрестилась Марфа. – Опять ты про этих "сестёр" плетешь. Нормальные девки, смирные, вышивают златом, никому зла не делают.

– Смирные… – фыркнула первая. – А мужиков к ним шастает по ночам немерено, а никто не выходит. И плач оттуда слышно бывает. Скулеж такой, тоненький, аж сердце стынет. Говорят, они мужей чужих приваживают, а потом… того. Рыжие тени их забирают.

Ждан выпрямился.

"Рыжие тени… Плач… И тени на крышах".

Это не вязалось с белым гигантом-убийцей. Или вязалось?

Князь велел найти "тварь". Вовкулак – это оборотень. А оборотни редко живут поодиночке. Если в лесу бесчинствует огромный Белый, то, может, в городе у него лежбище? "Сестры", к которым ходят мужики, но не возвращаются? "Рыжая тень" размером с теленка?

Волки бывают рыжими. Бывают бурыми.

В голове щелкнуло. Он искал след Зверя в лесу, а Зверь мог греться под боком, в теплом срубе, притворяясь безобидным "смирным" цехом ремесленниц.

– Где живут эти ваши… сёстры? – глухо спросил он, выходя из тени.

Бабы взвизгнули, расплескав воду.

– Ой, ты кто такой?!

– Дружинник, – Ждан откинул полу свитки, показывая рукоять меча. – Говори. Где дом?

– Д-да там, у оврага, за гончарными печами, – заикаясь, ткнула пальцем Марфа. – Терем у них высокий, ставни резные… Только не ходи туда, мил человек. Дурное место.

– Разберусь, – бросил Ждан.

Он шагнул в переулок, запоминая дорогу. Это была тонкая ниточка, возможно – гнилая, но это было лучше, чем пьяный бред про леших. Рыжие тени в городе и белые убийцы на дороге.

«Если это стая,» – подумал Ждан, – «то я найду их логово и выкурю дымом. Начну с этих рыжих сук».

Детективное колесо заскрипело, сдвигаясь с мертвой точки. Ждан чувствовал запах добычи.