Читать книгу Часть команды, часть корабля. О процессуальной природе организаций - - Страница 5

Есть простой способ отличить вещь от процесса: остановить и посмотреть, что останется.

Остановите камень. Камень останется камнем. Он не нуждается в движении, чтобы быть. Его существование не зависит от того, что с ним происходит. Камень может лежать неподвижно миллионы лет – и всё это время он есть.

Остановите реку. Что останется. Вода. Может быть, лужа. Может быть, озеро. Но не река. Река – это течение. Без течения есть вода, есть русло, но реки нет. Река существует только в движении.

Остановите пламя. Что останется. Несгоревшее топливо, зола, дым, тепло, уходящее в окружающее пространство. Но не пламя. Пламя – это горение. Горение прекратилось – пламени нет.

Теперь проведите тот же мысленный эксперимент с организацией. Остановите все её процессы. Все без исключения. Люди пусть замрут на своих местах. Документы пусть перестанут составляться, подписываться, передаваться. Деньги пусть прекратят двигаться по счетам. Товары пусть остановятся на складах. Решения пусть не принимаются. Коммуникация пусть прервётся.

Что останется.

Здания. Компьютеры на столах. Застывшие люди. Бумаги в папках. Товары на полках. Деньги на счетах – но и это не совсем верно, потому что деньги на счёте – тоже запись о процессе, обязательство, которое имеет смысл только в контексте возможных транзакций.

Всё материальное на месте. Все компоненты в наличии. Но где организация.

Её нет. Она исчезла в тот момент, когда прекратились процессы. Потому что она и была этими процессами.

Можно возразить: это искусственный эксперимент, ведь в реальности процессы не останавливаются полностью. Даже ночью, когда офис пуст, что-то продолжается: серверы работают, охрана дежурит, время идёт до открытия. Организация как будто спит, но не исчезает.

Верно. Но это подтверждает тезис, а не опровергает его. Организация существует, пока хоть какие-то процессы продолжаются. Пока есть ожидание возобновления. Пока связи сохраняют потенциал активации. Сон – не смерть именно потому, что это временная пауза в активности, а не её прекращение. Спящий человек жив, потому что его тело продолжает функционировать. Спящая организация существует, потому что её структуры сохраняют готовность к возобновлению.

Но вот процессы прекращаются окончательно. Не пауза, а полная остановка. Люди расходятся, не собираясь возвращаться. Документы перестают иметь силу. Счета закрываются. Связи рвутся. Что происходит.

Организация умирает. Но это странная смерть, непохожая на смерть тела. Когда умирает человек, его тело некоторое время ещё здесь – труп, который постепенно разлагается. Когда умирает организация, ничего подобного нет. Нет трупа организации. Есть только бывшие её части, которые теперь – просто вещи, не связанные друг с другом особым образом.

Здание, бывшее офисом, становится просто зданием. Люди, бывшие сотрудниками, становятся просто людьми. Документы, бывшие уставом и договорами, становятся просто бумагой. Ничего не исчезло в материальном смысле. Но организации больше нет.

Это и есть свидетельство того, что организация – не вещь. Вещи не исчезают оттого, что их части перестают взаимодействовать. Разберите машину на запчасти – запчасти останутся, и их можно снова собрать в машину. Но «разобранная» организация не может быть «собрана» обратно тем же простым способом. Потому что организация – не конструкция из частей. Она – процесс взаимодействия.

История знает впечатляющие примеры этого исчезновения. Двадцать шестого декабря тысяча девятьсот девяносто первого года Советский Союз прекратил существование. Что изменилось материально. Ничего. Те же территории. Те же здания. Те же люди. Те же ресурсы. Даже документы – большинство законов, постановлений, инструкций – продолжали действовать по инерции. Но СССР исчез.

Он исчез, потому что прекратились процессы, которые его конституировали. Прекратилась координация, осуществлявшаяся из единого центра. Прекратилось признание союзных органов власти республиканскими. Прекратилось движение ресурсов по общесоюзным каналам. Процессы, составлявшие СССР, остановились – и его не стало.

При этом многие компоненты сохранились. Армия осталась, хотя переприсягнула новым государствам. Предприятия остались, хотя перешли под иную юрисдикцию. Люди остались, хотя стали гражданами других стран. Материально почти всё на месте. Но того процесса, который назывался Советским Союзом, больше нет.

Можно ли было указать пальцем на СССР. В каком-то смысле – да: вот карта, вот территория, вот граница. Но карта – не территория, а территория – не государство. Государство – процесс управления территорией, процесс, создающий границы и придающий им смысл. Когда процесс прекратился, границы остались линиями на карте, но перестали быть границами государства, которого больше нет.

То же самое происходит с любой организацией, только обычно менее заметно. Маленькая фирма закрывается – кто обратит внимание. Но структура исчезновения та же. Процессы прекращаются, и организации не становится. Не постепенно – а вот так, сразу. Конечно, есть юридические процедуры ликвидации, занимающие время. Но они – тоже процессы, процессы завершения. Когда они заканчиваются, остаётся запись в реестре: ликвидирована. И больше ничего.

Esse est operari – существовать значит действовать. Эта формула, восходящая к средневековой схоластике, точно описывает способ существования организаций. Для них быть – значит делать. Не делать – значит не быть. Это не моральный императив и не совет по менеджменту. Это онтологическое утверждение о природе организации.

Камень существует, не делая ничего. Его бытие не зависит от деятельности. Он просто есть. Организация – не просто есть. Она есть, только пока действует. Её бытие – её деятельность. Не бытие, которое проявляется в деятельности, а бытие, которое и есть деятельность.

Поэтому вопрос «что делает организация» в каком-то смысле неправильно поставлен. Он предполагает, что есть организация, которая затем что-то делает. Но организация – это и есть делание. Нет сначала субъекта, а потом его действий. Действия – и есть субъект.

Это трудно помыслить, потому что мы привыкли разделять вещи и их поведение. Человек существует, а потом ходит, говорит, работает. Машина существует, а потом едет. Существование предшествует функционированию. Но с организациями наоборот: функционирование предшествует существованию. Вернее, функционирование и есть существование.

Стартап возникает не тогда, когда регистрируется юридическое лицо. Юридическая регистрация – лишь фиксация чего-то, что уже происходит. Стартап возникает, когда люди начинают действовать скоординированно, когда их действия складываются в некий паттерн, который воспроизводит сам себя. В этот момент – и только в этот момент – можно сказать, что стартап существует. Существует как процесс.

И наоборот: стартап погибает не тогда, когда юридическое лицо ликвидируется. Он погибает, когда прекращаются процессы, которые его составляли. Ликвидация юридического лица – лишь фиксация того, что уже случилось. Формальность, удостоверяющая смерть.

Отсюда следует нечто важное. Если организация – процесс, то её существование требует постоянных усилий. Не однократного акта создания, после которого она просто есть, а непрерывного делания, без которого её нет.

Построенный дом стоит. Его не нужно постоянно строить заново. Достаточно иногда ремонтировать. Созданная организация не стоит. Её нужно постоянно создавать заново. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Как только это делание прекращается – организация прекращается вместе с ним.

Это объясняет, почему организации требуют такого количества энергии. Почему люди в них всё время что-то делают – планируют, согласовывают, отчитываются, контролируют, координируют. Не потому что они бюрократы, которые любят создавать видимость работы. А потому что без этой работы организации не будет. Буквально не будет. Она исчезнет, как водоворот при остановке воды.

Всё это может казаться абстракцией, далёкой от повседневного опыта. Но стоит посмотреть на праздничные дни, когда организации «не работают». Офис пуст, телефоны молчат, электронная почта не отвечает. В каком-то смысле организации в эти дни нет. Есть только потенциал её возобновления, готовность процессов снова запуститься. Организация существует в праздники лишь в той мере, в какой существует уверенность, что в рабочие дни всё продолжится.

А теперь представим, что уверенности нет. Никто не знает, вернутся ли люди после праздников. Соберётся ли снова эта конфигурация. Возобновятся ли процессы. В такой ситуации можно сказать, что организация исчезла – не в момент расхождения по домам, а в момент утраты общего ожидания возврата.

Организация – это процесс, но также и ожидание процесса. Уверенность в том, что процесс продолжится. Связи, которые существуют не только в актуальном взаимодействии, но и в потенциальном. Всё это – не вещи. Всё это – способы организации не-быть-вещью.

Итог этой главы прост: организация не имеет бытия вне становления. Она не существует, а происходит. Она не есть, а делается. Это не вещь, которую можно найти и на которую можно указать. Это процесс, который длится, пока длятся усилия по его поддержанию.

Из этого вытекает всё остальное. Если организация – процесс, то что в ней постоянно. Если она – не вещь, то что делает её узнаваемой, тождественной себе. Если она существует только в делании, то как она воспроизводит себя во времени.

Ответ на эти вопросы – в понятии паттерна. К нему мы теперь переходим.

Организация не имеет бытия вне становления.